Твой дар, моё благословенье

      На следующее утро Мирабель вышла из своей комнаты зевающая, с крайне невыспавшимся видом. Будильник Каситы, ей показалось, звенел сегодня особенно назойливо. Протерев кулаками глаза уже у подножия лестницы, она надела очки и к своему удивлению увидела, что на скамейке сидит Бруно и слишком широко, для раннего утра, ей улыбается.       — Я тебя ждал, Мирабель. С добрым утром.       — Вот говорят же, утро добрым не бывает, — проворчала она и опять зевнула, — и сегодня я с этим согласна. Она подошла и плюхнулась на скамейку рядом с ним.       — Стесняюсь спросить, чем же ты всю ночь занималась, — ухмыльнулся он.       — Тем же, чем и все остальные доньи Мадригаль, — пожала она плечами. — Кроме Долорес, естественно. Вышивала праздничные рубашки. И не только для себя. Для тебя, кстати, тоже.       — О. Спасибо, конечно… Но почему это делала ты?       — А кто ещё? Абуэла вышивала своё платье и платье невесты. Мама вышивала свою рубашку и папину. Луиза вышивала только свою, но ты же знаешь, что ей не очень нравится возиться с такой мелочью как иголка. Тем более что и рубашка у неё побольше наших будет. Изабель тоже занималась только своей рубашкой. Конечно, украшать что бы то ни было ей по душе, но вот колоть свои прекрасные пальчики иголкой — совсем нет, — и Мирабель хихикнула: — Поэтому скажу тебе по секрету, некоторые красные цветки на её рубашке будут не только вышитые. У тёти Пепы было больше всего работы: своя рубашка, дяди Феликса и, конечно же, платье Долорес. Так что, рубашки для тебя, Камило и Антонио поручили… ой, то есть, доверили мне. Бруно вскинул брови и выжидательно воззрился на неё.       — Что? — поморгала она в ответ. — Мне надо умыться? …Да, ты прав. Мне срочно надо умыться.       Уже вполне бодро Мирабель соскочила с места и убежала в умывальню. Бруно не успел ничего сказать, только вздохнул. Конечно, праздничную рубашку, тем более для такого торжества, как свадьба в семье, для мужчины должна вышивать жена… или мать. Жены у него не было. Ну, а мать… Да, донья Альма, конечно, любила его… по-своему, но всё-таки, похоже, не настолько, чтобы вышить рубашку. «Да ну, что за мысли! — помотал он головой. — Конечно же, она не сделала этого только лишь потому, что платье невесты важнее. Сегодня самый значительный день в жизни Долорес, поэтому мы все должны сделать всё возможное, чтобы этот праздник был прекрасным и запоминающимся».       Бруно встал и озадаченно почесал в затылке: «Что же могу сделать для этого я? Подарить ей что-то особенное? Сделать прекрасное предсказание? Или, может быть, просто не появляться на празднике?» Он в раздумьях побрёл к своей комнате. У двери он остановился и уставился на золотой сверкающий рисунок, такой же, как на других дверях Мадригалей, имеющих волшебный дар. Только он прикоснулся к ручке, как к нему подбежала Мирабель. Уже умытая, освежённая, она радостно улыбалась и протягивала ему сложенную белую рубашку.       — Вот! Это тебе, Бруно! Я очень старалась, надеюсь, тебе понравится.       — Конечно понравится, — вздохнул он и не глядя сунул рубашку под мышку. — Спасибо за заботу, Мирабель. Но, может быть, мне лучше и вовсе не ходить на праздник.       — Что значит «не ходить»? — нахмурилась девушка и топнула ножкой. — А с кем я буду танцевать?! У Бруно вытянулось лицо:       — А что, я ещё и танцевать должен буду?       — Разумеется! Это же свадь-ба!       — Вот именно! — из-за своей двери высунулась голова Долорес. Она ещё была взлохмаченная, но лицо озаряла счастливая улыбка. Мирабель и Бруно вздрогнули и переглянулись: ну, конечно, у Долорес тонкий слух, она может слышать, о чём шепчутся кумушки на другом конце города, так как же ей было не услышать то, что говорят на этом же этаже!       — Это моя свадьба, дядюшка Бруно, а потому я приказываю тебе быть на этом празднике. Более того, ты обязан быть весёлым и счастливым. И один танец я танцую с тобой. Есть возражения? Мирабель и Бруно с разинутыми ртами глядели на неё и хлопали глазами.       — Возражений нет! — торжествующе воскликнула невеста и скрылась в своей комнате.       — Это что сейчас было? — спросил Бруно, переглянувшись с Мирабель. — Разве она не была ещё меньше матери рада моему возвращению?       — А может, ей теперь просто стыдно из-за этого? Он ещё немного поморгал и хмыкнул, резко открывая дверь и входя в свою комнату:       — Мирабель, ты фантастически добрая девушка. За это тебя и любят все.       Она зарумянилась от его похвалы и вошла за ним. Замерла на пороге, оглядывая его комнату. Она ещё помнила, как было пугающе в башне, каким унылым было его обиталище в стене. Но Касита создала ему комнату в ряду всех остальных, и она выглядела вполне обычно. Ну, насколько «обычно» может выглядеть комната предсказателя.       По стенам протянулись шкафы и полки. На полках стояли большие банки с разноцветным песком и сухими листьями. Мирабель заглянула в один из шкафов и почти не удивилась, увидев там множество домиков, похожих на скворечники, из некоторых выглядывали ухмыляющиеся крысиные мордочки. Она вопросительно обернулась, и Бруно с улыбкой пожал плечами:       — Некоторые мои приятели не захотели уйти в комнату Антонио и остались со мной. Ну, а я и не возражал. В комнате висела какая-то дымка, но не пыль, как сначала подумала Мирабель, а что-то вроде тумана. Посреди комнаты был стол и два стула. А на дальней от входа стене висела занавеска с рисунком песочных часов.       — А там что? — спросила Мирабель, указывая на неё.       — Там? Ну, это… Там я сплю. Ничего особенного. Но не стоит тебе туда ходить.       — Это почему ещё? — она шагнула к занавеске.       — Ты же… девушка.       — И что с того? — ещё шажок. Бруно с вытянувшимся лицом опять принялся моргать, а потом вдруг рявкнул:       — Просто не ходи туда, Мирабель!       — О!.. Да и ладно, — попятилась она, — не больно-то и хотелось. Она уселась на стул, болтая ногами:       — Ну?       — Что? — ему пришлось тоже сесть.       — Рубашка. Посмотри хотя бы. Бруно чуть покраснел и аккуратно расстелил рубашку на столе. На вороте ряд песочных часов. На плечах — солнышки и язычки пламени, коричневые и зелёные листочки. Пока он разглядывал аккуратную вышивку, Мирабель показалось, что на его глазах заблестели слёзы. Бруно отвернулся и быстро вытер рукавом глаза.       — Спасибо. Очень красиво получилось, — дрогнувшим голосом сказал он.       — Ну, вот и хорошо. Я рада, что тебе понравилось. А теперь рассказывай, почему ты ждал меня внизу. Ты увидел свой сон дальше?       — Ага. Я всё-таки поймал эту корону.       — И что случилось?       — И я её надел, — гордо сказал он.       — То есть, ты стал королём?       — Нет, — вздрогнул он, и улыбка сошла с его лица, — нет, конечно. Но я так себя почувствовал… Как бы сказать… Как будто так и надо. Я был рад, горд и спокоен.       — То есть, ты обрёл то, чего тебе не хватало. Всегда. И сейчас, до сих пор не хватает. Он удивлённо взглянул на неё:       — Вот об этом я и не подумал… Ничего себе, Мирабель, ты толкуешь сны почище меня, предсказателя!       — Да что тут толковать, — отмахнулась она, — это же очевидно.       — Ну, тогда скажи, что значит всё остальное. Корона, например.       — Тоже понятно. Кто надел корону — тот и король.       — Но я же не король. И не хочу им быть.       — Это ты сейчас не хочешь, — усмехнулась она. — А придёт время — и захочешь. Ну, ладно, — засуетилась вдруг она и соскочила со стула. — Пойду-ка я, надо отнести рубашки Антонио и Камило. Пока, ваше величество! Ждём вас на церемонии! Она со смехом поклонилась Бруно и убежала. Он почесал в затылке. «Ну, что ж, — подумал он, — раз уж я неизбежно должен быть на свадьбе, попробую-ка я сделать предсказание для Долорес. Надеюсь, оно будет хорошим».       Бруно взял с полки банку с жёлтым песком, в другую руку взял банку с листьями и шмыгнул за занавеску: там не только стояла его кровать, но и располагалась круглая площадка для предсказаний.       Мирабель подошла к комнате Антонио. Она очень любила обоих кузенов, но к младшему у неё было особенно тёплое отношение, ведь он вырос у неё на глазах, сколько раз она нянчила его, баюкала, кормила из бутылочки или с ложки… А потом именно её поддержки он попросил, когда шёл навстречу своему дару. Собираясь коснуться ручки его двери, которая как и у всех остальных Мадригалей, кроме неё, сверкала золотистым рисунком-символом, Мирабель опять вздрогнула. Всегда, чьей бы двери ни касалась, она вспоминала, что у неё самой такой двери нет и не будет. Слегка нахмурившись, она мотнула головой, привычно отгоняя по-прежнему обидную мысль, тихонько постучала, потом решительно открыла дверь и шагнула в комнату Антонио.       Нет, здесь совсем ничего не было похоже на спальню или даже детскую. Здесь от самого порога начиналась самая настоящая сельва. Мирабель не могла не восхититься уходящими ввысь деревьями, перевитыми лианами, летающими там и сям птицами и деловито пробегавшими мимо неё большими и маленькими зверями. Никто не обращал на неё внимания.       — Антонио! — крикнула она как можно громче. С ближайшего к ней куста, усыпанного жёлтыми цветами, вдруг вспорхнули все эти «цветы», оказавшись огромными бабочками. А сверху, словно с неба, на лиане слетел к ней улыбающийся мальчишка.       — Привет, Мирабель! Я так рад тебя видеть! Давай залезем на дерево, и я покажу тебе, как обезьянки меня научили прыгать.       — Нет, нет, — смеясь, принялась отбиваться она, потому что Антонио стал тянуть её за руку. — Потом, в другой раз.       — Ну, ладно, — отпустил он её. — Я понимаю, у вас у всех много дел, вы готовите свадьбу Долорес. Но ты должна мне пообещать, что придёшь ко мне в гости, и мы вместе будем прыгать по лианам. Мирабель вовсе не хотелось прыгать по лианам, поэтому она предпочла перевести разговор.       — Вот, — сказала она, протягивая ему рубашку, — это тебе для праздника. Это я вышивала.       — Ух ты, здорово! — обрадовался мальчик. — Ты даже вышила моих друзей, ягуара и тукана!       — Я очень старалась. Кстати, а где же ты спишь? Только не говори, что в каком-нибудь гнезде.       — А вот! Так просто и не найдёшь! — засмеялся он. — Мне пришлось спрятать шкаф и кровать в дерево, а то капибары так и норовили спать именно там.       Он подошёл к толстому дереву и хлопнул по мшистой коре. Кусок коры отодвинулся — внутри Мирабель увидела и шкаф, и кровать, совершенно обычные, такие же как у неё в комнате.       Она напомнила Антонио, что праздник очень скоро начнётся, и отправилась к Камило. Около его двери она уже не вздыхала, было некогда. Она постучала. Брат с широкой улыбкой появился на пороге.       — Привет, Мирабель, — подмигнул он ей и тут же превратился в неё саму.       — Очень смешно, — фыркнула она, сунула ему рубашку в руки и убежала.