Твой дар, моё благословенье

      Несмотря на панические страхи Пепы — от чего над Каситой, над церковью и над площадью попеременно кружили тучи, облачка, сменяя солнце и радугу, а пару раз пролетали даже маленькие торнадо, — свадьба Долорес Мадригаль и Мариано Гусмана получилась очень красивая и радостная. Все жители города пришли поздравить молодожёнов и их семьи, а те, кто не поместились в церкви, ждали на площади. Зато теперь, после церемонии и угощений в патио Каситы, начался праздник на площади, в котором могли участвовать все.       Как всегда бывает в гористой местности, как только село солнце, на Энканто опустилась темнота. Вспыхнули гирлянды цветных лампочек вокруг всей рыночной площади. Танцы были в самом разгаре. Бруно уже потанцевал с Мирабель, с Долорес, с Джульетой и даже с Пепой. Он устал и теперь сидел на скамейке, наблюдая за весельем.       — Бруно, а что было в предсказании для Долорес? — рядом с дядей сидела Мирабель, которая тоже решила немного отдохнуть от танцев. — Я видела, как ты нёс табличку.       — Хорошее получилось предсказание. Пепа очень удивилась, — он хихикнул, — над её головой сгустилась такая чёрная туча, когда я протянул Долорес своё предсказание! Феликс как обычно стал её успокаивать, замахал руками у неё над головой — я подумал, что в него угодит молния. Но Долорес тут же показала табличку матери — и туча вмиг исчезла.       — Да, я видела. И что же там было?       — У Долорес родятся близнецы-тройняшки.       — Ух ты! Как у абуэлы! Да уж, этим предсказанием ты угодил всем.       — А-ха. Удачно получилось. Всегда бы так.       — Ну, может теперь так и будет, всегда.       — Хорошо бы… Мирабель, ты можешь не сидеть тут со мной, иди танцуй, — он вздохнул и отвёл волосы назад пятернёй. — Я-то уже своё оттанцевал. По крайней мере, на сегодня. Вдруг он лукаво покосился на племянницу:       — Кстати, не знаешь, чего это вон тот парень на нас уставился, а?       — Ка-кой парень? — вздрогнула она и принялась озираться. Конечно, она быстро обнаружила смущённо улыбающегося Мигеля в красивой ярко-красной рубашке, чёрных брюках и чёрной шляпе. Увидев, что Мирабель его заметила, он снял шляпу и помахал ей, а его чёлка опять упала на глаз. Разглядывая зарумянившуюся девушку, Бруно и сам заулыбался.       — И кто же этот hombre?       — Вот как раз о нём я тогда и говорила… — Мирабель с трудом оторвала от парня взгляд и перевела сияющие глаза на дядю.       — Ну, я понял, — усмехнулся он. — И как его зовут?       — У него замечательное имя: Мигель.       — А-ха. Хорошее имя, — кивнул Бруно, — главное — редкое. Ну, и чего ты всё ещё тут сидишь? Иди, танцуй с Мигелито.       Мирабель спрыгнула со скамейки, ещё раз сверкнула улыбкой и поспешила к парню. Бруно ощутил что-то непривычно-тёплое в груди, пока наблюдал за парнем и девушкой. Потом они скрылись в пёстрой толпе танцующих и веселящихся жителей Энканто.       Бруно вздохнул и погрузился в свои мысли. Он вздрогнул от неожиданности, когда вдруг услышал рядом незнакомый женский голос:       — Эта милая девушка — ваша дочь?       Он резко повернулся: на другом конце скамейки сидела молодая женщина в ярко-зелёном платье с оборками. Она также смотрела вслед убежавшей паре, и Бруно увидел лицо женщины только в профиль. Он обратил внимание лишь, что через плечо перекинута длинная и толстая чёрная коса, и сразу же отвернулся, чувствуя, что покраснел от смущения. Во рту внезапно пересохло, но отвечать всё-таки надо было. Он прокашлялся, чувствуя, что выглядит полным идиотом, и наконец сказал:       — Н-нет. Она — моя племянница. Бруно решился скосить глаза на незнакомку, но с изумлением обнаружил, что она сама смотрит на него, чуть наклонив голову набок, и улыбается.       — Хороший вечер, — выдавил он из себя, — сеньора.       — Да, сеньор, вечер действительно хорош. Красивая свадьба, и очень красивая пара. Она наконец-то перестала смотреть на него, и Бруно вздохнул с облегчением. Он обнаружил, что намертво вцепился пальцами в сиденье скамейки. Он еле оторвал руки и незаметно помассировал их.       — Вы, сеньор, принадлежите к семье жениха или невесты?       — К семье невесты. Она тоже моя племянница, — он чуть помолчал, переводя дыхание. — Меня зовут Бруно. Бруно Мадригаль. В глубине души Бруно надеялся, что женщина отреагирует… как-то сильнее. Но она только кивнула.       — Здесь все много говорят о вашей семье.       — А вы недавно в Энканто.       — Да. Я приехала с племянником, вы его видели, и дочерью. …Извините, что всё ещё не представилась. Меня зовут Элена.       — Элена… Очень приятно познакомиться.       — Мне тоже, Бруно. Он поймал себя на мысли, что ему приятно, как она произнесла его имя. И приятно на неё смотреть. Что, Матерь Божья, с ним происходит?       — Не желаете ли чем-нибудь освежиться, Э-элена? Как насчёт бокала вина? Семья Гусманов выставила на праздник собственное вино, весьма неплохое.       — С удовольствием, Бруно, — опять улыбнулась она, показав ямочки на щеках. «Как приятно, когда она улыбается», — подумал Бруно и опустил голову, боясь, что Элена заметит, как он покраснел. Он вскочил:       — Тогда я сейчас… Пойду, принесу.       — Спасибо. Только не слишком задерживайтесь, Бруно, — сказала она в поспешно удаляющуюся спину, — а то я подумаю, что вы сбежали.       … Бруно со всех ног спешил к Касите. У самых ворот ему встретились Изабель и Луиза. Они были в прекрасном настроении и слегка навеселе.       — Что с вами, дядюшка? Почему вы так спешите? За вами кто-то гонится? — пропела насмешливо первая, а вторая тут же с готовностью поддёрнула рукава и нахмурилась: — Так вы только скажите, дядюшка, и тот, кто вас обидел, мигом улетит отсюда в речку охладиться. Бруно вздрогнул и ошалело посмотрел на племянниц:       — А? Что? Нет-нет, постучи по дереву, соль и перец через плечо. С чего за мной кому-то гоняться? Всё хорошо. Никто меня не обижал. Мне бы бокал вина раздобыть… — завертел он головой.       — Неужели вы собираетесь пить в одиночестве, дядюшка?       — Нет, я не себе… Я хочу угостить… одну знакомую.       — Знакомую?! — воскликнули в один голос девушки, а он тут же приложил палец к губам: — Тиш-ше! Чего шум подняли? Ну, да, знакомую. Что в этом особенного? Сёстры переглянулись. Изабель куснула губку, чтобы не смеяться, и принялась командовать:       — Сейчас, дядюшка Бруно, мы всё вам в лучшем виде организуем. Да, Луиза? — подмигнула она сестре, та заулыбалась ещё шире и закивала. — Где вы оставили… свою знакомую? Он указал рукой назад:       — Вон там, видишь? На скамейке под аркой.       — Отлично. То, что надо. Луиза, возьми столик и отнеси туда. Только не смотри долго на эту сеньору, сразу же возвращайся. А я пока соберу всё на поднос.       Обе девушки исчезли, обменявшись заговорщицкими взглядами. Бруно в замешательстве почесал в затылке. Почти сразу Изабель вернулась, плавно покачивая серебряным подносом, где стояли хрустальный бокал с вином и тарелочка с нарезанными фруктами. Тут же подбежала Луиза, она улыбалась и на вопросительный взгляд сестры довольно вскинула оба больших пальца вверх. Бруно по-прежнему был в замешательстве. Он протянул руки, собираясь забрать поднос у Изабель, но она уклонилась и, словно в танце, отступила назад.       — Нет-нет, дядюшка, я сама понесу, а то вдруг вы что-нибудь уроните. Ай, как будет нехорошо, если вы дадите папайю… не вашей знакомой, а её красивому платью. Он опять зарделся.       — Но я бы не хотел, чтобы…       — Да не волнуйтесь, я пойду с вами и отдам вам поднос, когда мы уже подойдём поближе. Два-три шага вы же сможете пройти без приключений, верно? Луиза поставила стол, а я, пожалуй…       Изабель махнула свободной рукой, и арку, под которой сидела Элена, вмиг оплели ветви глицинии, усыпанные пышными ароматными гроздьями цветов. Бруно поперхнулся, а Изабель кивнула:       — Вот. Хотела поначалу пустить туда розы, но розы — это же так банально… Ну, идёмте же, дядюшка Бруно! …Бруно действительно удалось дойти до скамейки и успешно поставить поднос на столик, ничего не уронив.       — Вот, — выдохнул он и снова сел на скамейку, — угощайтесь, Э-лена. Он уже почти не заикался, произнося её имя.       — Спасибо. А то я уже и вправду решила, что вы предложили мне вина, только чтобы иметь повод уйти.       — Ну, что вы, я вовсе не хотел… То есть, я хотел… Ну, в смысле, я собирался… Элена внимательно смотрела на Бруно, её глаза лучились улыбкой, она даже слегка кивала, как будто поддерживая его. Никто и никогда, даже мама в детстве, не смотрел на него так ласково. Или это ему только кажется? Он окончательно запутался в своих мыслях и словах.       — Извините, — выдохнул он и смолк. Похоже, она поняла, что ей не дождаться от него каких-то внятных слов. Она перевела взгляд на столик и взяла бокал.       — За здоровье молодых. Но что это я вижу? Вы принесли только один бокал? Бруно опять замялся, подумав, что он не был бы собой, если в кои-то веки сделал бы всё правильно. Позади них раздался какой-то шорох, шёпот, потом быстрый удаляющийся, а затем возвращающийся топот. Не успела Элена и глазом моргнуть, как перед ней появились две девушки, весьма примечательной внешности: одна невысокая, стройная, в рубашке расшитой цветами и пышной юбке со множеством разноцветных оборок, а вторая очень крупная, но не толстая, её рубашка и простая синяя юбка были вышиты каким-то странным узором, похожим на гантели.       — Извините нас, сеньора, — сказала с улыбкой та, что поменьше ростом, — дядюшка Бруно так спешил вернуться к вам, что мы не успели принести ему… Она поставила на столик ещё три бокала, а вторая девушка — хрустальный кувшин с вином.       — Позвольте представиться: я — Изабель Мадригаль, это моя сестра Луиза Мадригаль, ну, а с нашим дядей Бруно вы уже знакомы. А как вас зовут?       — Элена.       — Очень приятно. Давайте поднимем бокалы за знакомство и за наших молодых! Луиза быстро наполнила три бокала, и все четверо наконец-то выпили. Незаметно подмигнув дяде, Изабель утащила за собой сестру.       — Какие милые у вас племянницы, — сказала Элена. — И так хорошо о вас заботятся.       — Да уж, — промямлил он в смущении.       — Я слышала, что о вашей семье говорят, будто вы… волшебники. Это верно?       — Ну, не совсем, чтобы волшебники… У каждого из Мадригалей есть... магический дар. Способность.       — Ах, как интересно! Значит, эти прелестные цветы… — она указала глазами наверх.       — Да, их вырастила Изабель. Она… Мы решили, что они вам понравятся.       — Да, было неожиданно и очень приятно. А Луиза? Какой у неё дар?       — Она очень сильная. Конечно, странное свойство для девушки, но зато никто в нашем городе буквально не может обойтись без её помощи. Моя сестра Пепа, мать невесты, может своим настроением управлять погодой. А другая моя сестра, Джульета, стряпает потрясающие арепы, которые лечат любую болезнь.       — Ах, правду говорят, — сказала Элена, глядя на Бруно с таким восхищением, что он едва не свалился со скамейки, — Мадригали — удивительная семья. Ваши дары — благословение для Энканто. Могу ли я спросить, какой дар у вас?       «Ну, конечно. Следовало ожидать, что она спросит об этом, — в панике думал Бруно. — Что же делать? Сказать правду? Что-то выдумать? Но она всё равно узнает… Если я скажу правду, она уйдёт, не будет со мной общаться, это точно. Если не скажу правду, она узнает от кого-нибудь другого — и всё равно не будет со мной общаться, теперь уже потому, что я соврал… Эта женщина… Она такая добрая. И красивая, да. Она, чёрт побери, единственная за столько лет, кто сам подошёл ко мне, и делает вид, что ей не противно со мной разговаривать. А зачем ей, скажи на милость, делать вид? Эх, Бруно… всего полчаса у тебя было, чтобы почувствовать себя таким, как все, что ты, как другие мужчины, можешь понравиться женщине… Похоже, твои полчаса счастья закончились. Скажи ей правду. И попрощайся навсегда с мечтой. Покончи со всем этим одним ударом. Так будет лучше. Пусть она уйдёт, сбежит сейчас, пока та ниточка, что привязала к ней твою душу, не окрепла настолько, что рвать её придётся с кровью… Пусть кровоточит лишь твоя рана, ты же привык. Говори как есть, Бруно, будь в конце концов мужчиной!»