Наоборот

Мартин совершенно спокойно подошёл к кнопке, открывающей двери главного входа банка Испании, и без раздумий нажал на неё. Что ж, вроде всё в жизни успел. — про себя подумал он, вставая ровно на центр перед дверями. Так и не сказал Серхио о том, что он мудак… ладно, и сам знает. Но вдруг с ног его кто-то сбил, отталкивая в сторону, а двери тут же начали задвигаться обратно. — Дядь, ты чё, сдурел?! — испуганно прокричал Денвер, лежащий на Палермо. Вот он его и сбил. — Палермо, твою мать, что за выходки?! — растерянно прикрикнула Найроби, подбегая к ним. Но он ничего не ответил. Только прикрыл глаза, тяжело выдыхая. — Да Палермо, ответь что-нибудь! — крикнула Токио. — Ты помереть хотел, сдать нас или всё вместе?! — взревел Богота, выбежавший на крики. — Палермо, эй, Па… — начала трясти его Найроби, но резко остановилась, обрывая свою речь, ведь почувствовала, что на самом деле Мартин дрожит, а из-под век у него вдруг выступили слёзы. Ребята из банды шокировано переглянулись, а после все кружком столпились вокруг Палермо. — Чувак, что случилось-то? — совершенно обескураженно усмехнулся Денер. — Почему вы не дали мне спокойно сдохнуть? — прошептал Палермо, медленно поднимаясь на ноги. — Тебе бы не дали умереть, забрали бы пытать и… — неуверенно начал Рио. — А, ну да. — немного безразлично кивнул Палермо, стоя уже спиной ко всем. — Тогда дайте мне пистолет, думаю, на том свете меня никто пытать не будет. — он наконец развернулся к ним лицом, выглядя настолько беспомощным и разбитым, что абсолютно у каждого ёкнуло сердце. Ребята снова недоумевающе и с тревогой переглянулись и опомнились только тогда, когда Палермо уже ушёл. — Лиссабон? — сразу спросил Денвер. — Сто процентов. — подтвердила Найроби, уже доставая из кармана рацию. — Профессор, мать твою, что происходит?! — разозлённо крикнула она, ведь совершенно точно знала, в чём, а точнее в ком кроется суть проблемы. — Лично я сейчас сижу на дереве. — прошептал Серхио. — А что у вас? — А у нас Палермо только что собирался выйти из банка. — утрированно просто объяснила она. — Я спрашиваю ещё раз, что вы, мать вашу, сделали? Серхио на некоторое время залип в одну точку, (так и знал, я так и знал, так и знал…) а Лиссабон, тоже слышащая их разговор, ведь рации работают сразу на два конца, резко остановилась. — Палермо собирался выйти из банка? — переспросила она с ярко выраженным ужасом в голосе, а в голове тут же всплыл их с Мартином диалог в их последний совместный вечер: — То есть, если вдруг… нет, просто мало ли что может произойти. Ты… решишь умереть? — Ну, а смысл мне дальше жить? Сочту себя законченным неудачником и сдамся ментам. Тогда она посчитала это удачной шуткой. Оказывается, он говорил серьёзно… — Да вы можете просто объяснить чё с ним?! — раздражённо выкрикнул Денвер. — С ним… — неуверенно начал Серхио. — Боюсь, что всё не очень хорошо. Найроби, окажи какую-нибудь психологическую поддержку, я не знаю… Найроби, уже окончательно разъярённая тем, что эти два придурка не могут ничего нормально объяснить, побежала туда, где предположительно мог находиться Палермо. В комнату отдыха. И, открыв дверь, она действительно обнаружила его, причём в таком состоянии, что ей захотелось развернуться и выйти обратно. Мартин сидел на небольшом диване перед камином и тупо пялился на огонь. По лицу стекали слёзы, но он не рыдал, только вздрагивал временами. — Палермо? — аккуратно позвала Найроби, но Палермо не обратил на неё никакого внимания. Она подошла ближе и села рядом, с тревогой и жалостью поглядывая на него. — Она выбрала Серхио, да? — приглушённо спросила Агата, а Мартин кивнул только через пару секунд. Ещё через несколько он всё-таки посмотрел на неё, а улыбка на его лице была настолько болезненной, что у Агаты сердце разрывалось от жалости, несправедливости и подобного отношения к Мартину. — Прикинь, я же реально поверил, что она к нему не вернётся. — очень растерянно усмехнулся он, снова отводя взгляд. — Ты же не мог предсказать… — Мог. — негромко перебил Мартин. — Просто я дебил, ничему жизнь не учит… — А ты не думал обсудить это с ней? Может тебе стало бы легче? — Не хочу. — просто пожал плечами Палермо. — А с Профессором? — А с Профессором тоже… хотя, — ухмыльнулся Мартин, но это было настолько безжизненно, что Агата невольно приобняла его за плечи. — Давай. — он вытянул руку, а Найроби несмело вложила в неё рацию. Он некоторое время повертел её в руках, думая, что вообще можно сказать этому человеку. Мартин даже и не знал о том, что Ракель на том конце тоже будет всё слышать, поэтому ничего скрывать не планировал. — Серхио, приём. — наконец негромко начал он. Ракель, вдруг понявшая, что это Мартин, резко схватилась за рацию, сидя в каком-то ящике с сеном на ферме, а Серхио от звука его голоса чуть не свалился с дерева, на котором укрывался, но всё же практически шёпотом несмело ответил: — Приём. — Ты так заебал постоянно вставать у меня на пути. — усмехнулся он, а из глаз потекла новая порция слёз. — Ну скажи ты мне уже, что я сделал не так и за что ты меня ненавидишь? — Я не ненавижу тебя. — сразу ответил тот. — Правда? — хмыкнул Мартин. — То есть ты просто так забрал у меня Андреса, потом Ракель? — Я их обоих любил больше твоего, потому что ты… — Потому что я не умею любить. — печально улыбнулся Мартин, а Агата, сидящая рядом с ним, только закрыла лицо руками, стараясь остановить слёзы. — Всё я умею, Серхио, это просто меня никто не любит. Но сейчас не об этом. Ты же её не любишь и увёл только чтобы не быть одному… — А ты не думал, что она просто разлюбила тебя? Или не любила вовсе? — мастерски ушёл от вопроса Серхио, зная, что Ракель совершенно точно слышит их диалог. — Не знаю. — пожал плечами Мартин. — Она бы наверно сказала. Прикинь, я собирался сделать ей предложение, когда выйду. — вдруг усмехнулся он, почему-то решая рассказать об этом Серхио. — Точнее, хотел ещё в тот последний вечер в монастыре, но решил, что могу погибнуть в этом банке, а если сделать предложение, ей будет сложнее принять эту информацию. Ну, я так думал. На самом деле нет наверно. А вот это действительно прямо-таки полоснуло Серхио по сердцу. Тогда-то он понял, что больше не может держаться. — Мартин, я… — уже как бы извиняясь начал Серхио, потому что к глазам вдруг подступили слёзы. — Ты, кстати, обещал, что не будешь пытаться её увести. — вновь улыбнулся Мартин. — А я как придурок опять тебе поверил. В который раз на одни и те же грабли. — Зачем ты пытался выйти из банка? — спросил Серхио, стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал. — Да я заебался уже просто. — слишком безжизненно усмехнулся он. — Мне надоело, назови как хочешь. Каждый раз одна херня, в итоге оказываюсь никому не нужен. Сложно так жить, да и незачем. Бесполезно это всё. Потом уедем на остров, что я там по-твоему должен делать? Мои товарищи благородно не дали мне помереть сегодня, но я обязательно сделаю это при первом удобном случае. Я тут не нужен. — Ты руководишь ограблением, ты не можешь… — Думаю, теперь я имею право делать что угодно. — хмыкнул Палермо. — Давай, удачи. Конец связи. Ракель, крепко закрывая глаза, опустила рацию. Она старалась не плакать, потому что сейчас лишние звуки было издавать вообще опасно, но что она могла сделать? Она же обещала ему, клялась в любви и поступила так некрасиво… Да что там, просто отвратительно. А главное, всё это не было чистой правдой, она просто не разобралась в своих чувствах, не поняла, кого любит больше, Мартина или Серхио… А Серхио тем временем закрыл рот ладонью, дабы не смочь издать лишних звуков. Он слышал, что где-то неподалёку полиция, но ничего не мог с собой поделать. Совсем ничего. Серхио не понял в какой момент его разум окончательно сдал позиции и уступил дорогу сердцу. Сейчас он чувствовал и прекрасно понимал, что окончательно и бесповоротно разрушил жизнь человеку, который прощал его уже бесчисленное количество раз, каждый как по новой надеясь, что Серхио действительно перестанет относиться к нему как прежде. Но, конечно, ничего не менялось. Ещё большая истерика накатила на Серхио, когда в его сознании вдруг всплыл последний вечер перед ограблением банка. *** Пятью днями ранее Серхио сидел в своей комнате и читал какую-то книжку, дабы расслабить мозг. Знаете, такие практики часто применимы врачами, которые после тяжёлых операций читают не самые сложные книги, а порой даже глупые и совершенно абсурдные детективы. Так было и у Серхио. Постоянно думать о плане было нельзя, поэтому в данный момент он погрузился в какой-то второсортный романчик, не очень понимая, когда вообще наступит развитие персонажа. Роман уже перевалил за середину, а главный герой так и не стал вести себя хотя бы чуточку адекватнее. Но его размышления о профессионализме автора сего произведения были прерваны внезапным стуком в дверь. Взглянув на часы и поняв, что сейчас ровно десять, он немного удивился, ведь явно никого не ждал. Что ж, вопросы по плану от Денвера никто не отменял. — Да-да? — отозвался он, а дверь тут же открыли. Серхио готовился вновь отвечать по сотому кругу на абсолютно идиотские вопросы своей банды, но когда перед ним предстал никто иной, как Мартин, удивился ещё сильнее. Мартин старался не разговаривать с ним больше минуты, того же правила придерживался и Серхио. Каждый делал это из своих побуждений. Серхио не знал, какие на то причины у Мартина, но сам он не мог разговаривать с ним чуть дольше минуты только потому, что дальше начинал всерьёз задумываться о том, что Мартин на самом-то деле хороший человек. Это мешало выполнению его скромного плана. — Привет. — улыбнулся Мартин. — Не занят? — Смотря для чего. — пожал плечами Серхио. — А я всё равно ненадолго. — Мартин сел в кресло напротив него. — Хотел извиниться перед тобой. — За что на этот раз? — усмехнулся Серхио. — Да за всё. Было наверно что-то за десять лет, чем я тебя как-то обидел, задел. В общем, извини и знай, что я точно этого не хотел. — С чего это ты решил покаяться? — Последний вечер перед ограблением. Неизвестно — выйду оттуда, не выйду. Вот, нужно закрыть гештальт. — совершенно искренне улыбнулся он, а Серхио, сам того не замечая, и сам начал улыбаться. — Ты никогда не делал мне ничего плохого, так что, думаю, тебе не за что извиняться. А то, что я обижался на тебя за шутки, это сугубо мои проблемы. Ты знаешь, мы просто разного склада ума, характера, поэтому никогда не могли существовать вместе. Всегда проблема была только в этом, а не в том, что ты какой-то плохой. — признал Серхио. — Я знаю. — кивнул Мартин. — Но давай забудем старые обиды? В нашей ситуации они никчему. — Конечно. — улыбнулся ему в ответ Серхио и даже поднялся со своего места, чтобы обнять. *** В тот вечер его как-то потянуло на откровения. И сейчас, сидя на дереве и вспоминая о том, что всё забыть предложил Мартин, а не он сам, Серхио проклинал себя тысячи раз подряд. Прощения у него просил Мартин, фактически перед ним ни в чём не виноватый. Серхио тогда не извинился ни за что. Ни за Андреса, ни за Монетный двор, ни за ещё сотни неприятных ситуаций. — Палермо, приём. — сквозь слёзы и как можно тише выговорил Серхио. — Палермо, пожалуйста… — попросил он, но с того конца больше не получил ни слова. А чего, собственно, он ожидал? Что Мартин сейчас будет слушать его покаяния? Да глубоко плевать ему уже, за что там Серхио будет извиняться и как он объяснит своё поведение. Для Мартина больше нет смысла в этих словах и исповеди. *** Когда Мартину сообщили, что Ракель таки взяли, он не испытал абсолютно ничего. Ну, то есть как… Ему было жаль, но только мозгом, а сердце уже вроде как окончательно отключилось. Похоже, как и Мартин задолбалось постоянно разбиваться. Конечно, он всё ещё был жив. Никуда не застрелился и не подставлялся под пули, но всё это только потому, что он прекрасно понимал, что из всех участников банды только он может принимать решения с холодной головой. В принципе, его всё равно не слушали. Когда Найроби получила ту игрушку, голубого мишку с телефоном внутри, Палермо сразу сказал, что звонить плохая идея. Его не послушали. Найроби позвонила, а Алисия сказала ей подойти к окну и просто посмотреть. Для Палермо казалось совершенно очевидным, что пойти туда — самоубийство, но Найроби так не думала. Он всего раз сказал, что это опасно, но она снова не послушалась. Палермо мог бы отнять у неё и телефон, и игрушку, никуда не пустить, но сейчас ему было настолько всё равно на всё происходящее в этом мире, что сил что-либо доказывать, кого-то спасать — их просто не было. В итоге Найроби ранили, но совсем несильно. В последний момент Стокгольм оттолкнула её от окна, поэтому задето было только плечо, из которого ребята довольно оперативно извлекли пулю. Плечо перевязали, а Палермо смотрел на всё это со стороны, про себя размышляя, почему его никогда никто не слушает? С кем бы он не говорил, кого бы в чём не убеждал — всегда будто в стенку. Да, зачастую он в итоге оказывался прав, но этого никто не замечал, ведь по сути его мнение не воспринималось изначально. Раньше это раздражало, а потом он просто смирился. Теперь Мартин просто не лез с советами лишний раз. *** — Палермо, приём. — из рации послышался голос Серхио. Мартин, до этого задремавший впервые за трое суток, даже не открыл глаз. Дотянулся до рации и медленно нажал на кнопочку. — Угу. — Ты должен отвечать приём. — аккуратно вставил Профессор, теперь чувствуя себя не в своей тарелке каждый раз при разговоре с Мартином. — Приём. — просто ответил Палермо, а Серхио даже удивился тому, что его сейчас никуда не послали. — Мм… ладно. — слегка растерянно ответил он. — Я хотел сказать, что мы вытащили Ракель, и теперь её спасение будет зависеть от вас. — Серхио коротко изложил ему план, и только ближе к концу Мартин понял, что, судя по всему, Лиссабон возвращают в банк. — Ты всё понял? — Да. — коротко ответил Мартин. Ну будет в банке и будет. У него уже действительно не было сил на кого-то злиться, обижаться, протестовать. — Просто да? Даже не порадуешься? — Я рад. — Я заметил. Ещё просьба лично от меня… Не пытайся её вернуть, пожалуйста. Я практически честно выиграл в этой битве, поэтому хотел бы, чтобы ты имел некоторое достоинство… — Хорошо. — спокойно ответил Мартин, а Серхио вновь удивлённо вскинул брови. Он точно разговаривает с Палермо, а не с автоответчиком? А как же припомнить то, что Серхио сам не сдержал своё слово? А как же его любимое: «Пошёл ты, Серхио, нахер»? Вообще-то Серхио рассчитывал на это всё, дабы хоть немного освободить себя от гнетущего чувства вины. — Надеюсь, ты действительно не собираешься ничего предпринимать. — в некотором смятении хмыкнул Серхио. — Удачи вам всем. Свяжемся ближе к назначенному времени. — Угу. — вновь коротко ответил Палермо, отпуская кнопку и возвращая рацию на стол. А теперь нужно рассказать обо всём об этом ребятам. Он неспешно поднялся с дивана и пошёл вниз к остальным грабителям, у большинства из которых сейчас тоже был своего рода перерыв. Затишье. Гандия пойман и связан, полиция придумывает что-то новое, а им дают время наконец-то передохнуть. — Явление Христа народу. — рассмеялся Богота, только завидев Палермо. С недавних пор он снова стал замкнутым и необщительным, поэтому абсолютно все перерывы проводил в гордом одиночестве. — Типо того. — кивнул Мартин. Ребята сидели в дружном кружке и что-то обсуждали. Не хватало только Токио, Рио и Матиаса. — Поручения от Профессора. Как вы помните, Лиссабон взяли, но Профессор её вытащил, и теперь мы, а конкретно ты, Денвер, должен будешь помочь ей попасть в банк. На этом моменте ребята настороженно переглянулись, немного не понимая, почему конкретно Палермо это, судя по всему, даже нисколько не раздражает. А Мартин сделал вид, что ничего не заметил и так же спокойно, как робот, продолжил изъяснение плана. Ребят не прельщала идея задействовать в этом плане Гандию, но Мартин объяснил, что так велел Профессор, и все, как и всегда, были вынуждены согласиться. Но, вопреки их не очень радужным ожиданиям, в плане Гандия таки согласился поучаствовать. Не без бои, но согласился. Мартин понимал, что что-то здесь нечисто, но просто пропускал эти мысли мимо. Ему было уже, откровенно говоря, плевать, что там опять задумал этот придурок. И вскоре банда была в полной готовности. Они разыграли сцену погони за Гандией, Гандия им послушно помогал. Денвер уже был переодет в чёрную форму. А проблемы начались в тот момент, когда они уже практически добежали до пункта назначения: до выхода на крышу. Ребята были так сосредоточенны на том, чтобы делать всё в точное время, что совсем и позабыли о том, что среди них есть псих, который, конечно, их положением воспользовался при первом же удобном случае. Из кармана Хельсинки, бежавшего рядом с ним, Гандия выхватил пистолет и выстрелил, сам не понял куда. Даже вряд ли понял с какой целью. Только вот каким-то чудом он попал прямо Денверу в ногу, пробив пулей ботинок. Тот, конечно, сразу заорал, а ребята были вынуждены остановиться. Не все поняли, что произошло, зато Гандия получил отличный шанс бежать. Правда, тут же был остановлен и немножечко травмирован Хельсинки. В пистолете была всего одна пуля, поэтому кроме ноги Денвера и лица Гандии ничего не пострадало. — Пошёл ты нахуй, сукин ты сын! — разъярённо кричал Денвер, упав на пол и спиной опершись о стенку. — Денвер, Денвер, спокойно, пулевое в ногу не смертельно. — успокаивала Токио. — Ещё одна такая выходка, я всё-таки прикончу тебя. — прошипел Хельсинки, крепко держа Гандию за горло. — Профессор, у нас проблемы. — серьёзно начал Палермо, пока ребята столпились вокруг Денвера, оказывая какую-то помощь, а Хельсинки с Найроби и Гандией продолжали разыгрывать погоню. — Что? — вымученно вздохнул Профессор. — Денвер ранен, бежать не сможет. — Ранен? — недоумевающе переспросил он. — Ээ… Рио, пусть вместо него будет Рио! — быстро сориентировался он. — Рио, быстро меняйся с Денвером одеждой, вместо него ты. — крикнул Палермо. — Я не могу, я не знаю, что делать! — растерянно выкрикнул парень, пытаясь как-то успокоить всё ещё покрикивающего и проклинающего Гандию друга. — Он не может, не знает план. — вернувшись к рации, сообщил Палермо. — Хельсинки? — вздохнул Профессор. — Комплекция. — Матиас? — Не знает план. — О, Господи… — прошипел Серхио, явно крепко ударяя что-то рядом с собой. — Иди сам. — Я не… — Палермо, я сказал, идёшь ты! — А я сказал… — Мы не укладываемся во время, поторопись! — только и крикнул Профессор, отключаясь. — Твою мать… — устало выдохнул Палермо, но тут же развернулся к Денверу, быстро добираясь до него. Тот стал спешно раздеваться, остался в одном красном костюме и вместе со Стокгольм отправился реанимировать ногу, а Мартин тем временем переодевался в форму. Он здорово похудел за последнее время, поэтому практически во всех местах села она как влитая. И ребята снова побежали. Они разыгрывали для полиции такое представление, что Палермо начинал гордиться фантазией Найроби и Хельсинки, которые максимально оперативно импровизировали. — Готов? — серьёзно спросил Профессор, когда ребята уже подоспели к выходу на крышу. — Да. — собранно кивнул Палермо. — Тогда пускайте дым. Токио тут же выкинула дымовую шашку на крышу, а дым густым облаком стал полностью закрывать обзор. Мартин, теперь видящий не очень хорошо, на этот моменте даже немного засомневался, что вообще добежит. — Полковник, они устроили пожар! — ну очень правдоподобно крикнул Гандия. Дальше афера с пластиковой взрывчаткой, на которую полиция успешно купилась, как и всегда, а Гандия начал отыгрывать свою роль действительно талантливо. — Палермо, выходи. — кивнула Токио, серьёзно глядя на него. — Я в чёрном и в маске спецназа, не стреляйте. — предупредил Гандия, а сразу после этого Палермо всё-таки ступил наружу. Сейчас главной задачей было хорошо сыграть свою роль, и справлялся Палермо на все сто процентов. Бежал и делал вид, что отстреливается от кого-то. Ребята же в свою очередь притворялись, что пытаются убить его. В один момент пули оказались действительно близко к плечу Палермо, здесь пришлось действовать уже на самом деле, но всё обошлось. *** Тем временем Ракель летела в вертолёте и открыла люк, сбрасывая канат, по которому будет спускаться, вниз. Она видела крышу банка Испании и совершенно счастливо улыбалась. Сейчас она окажется внутри, Серхио её освободил прямо из-под конвоя! — Прошу разрешения спуститься, сеньор! — крикнула Лиссабон в рацию и, не дожидаясь разрешения, запрыгнула на канат, спешно спускаясь вниз. А Палермо, заметив её, тут же ринулся к вертолёту, как и завещал Профессор. Он шёл спиной, параллельно продолжая отстреливаться от бандитов, а Лиссабон никогда бы не подумала, что будет так рада видеть Денвера. Как она думала, Денвера. Лиссабон уже укрылась за выступом на крыше, а Палермо уже спустя пару секунд присоединился к ней. Ракель положила руку ему на плечо, крепко сжимая, и моментально поняла, что перед ней далеко не Денвер. Её теория подтвердилась, когда человек, полностью одетый в чёрное, повернулся к ней лицом, а она не узнала его взгляд. Понимала, кто перед ней, но взгляд, прежде такой счастливый, жизнерадостный, не выражал абсолютно ничего. Сплошная пустота. — Добро пожаловать. — легко улыбнулся Мартин, через её плечо наблюдая за тем, как вертолёт медленно, но верно улетает. Палермо больше не смотрел на неё, зато она не могла отвести взгляда. Шок пока что не прошёл. — Тебе нужно связаться Тамайо и сказать, что мы идём в наступление. — напомнил Палермо, понимая, что пока он что-то не скажет, она так и продолжит тупо пялиться на него. — А где… Денвер? — почему-то спросила Ракель. — Гандия прострелил ему… — Мартин выглянул из их укрытия, дабы понять, что там вообще происходит, — ногу. Профессор сказал идти мне. — И ты так просто согласился? — А у меня был выбор? — спокойно, без всяких усмешек ответил Мартин. Он не грубил, но Ракель чувствовала, что отношение к ней поменялось. Всё вернулось в начало. — Пока вертолёта нет, мы идём в наступление! — крикнула Лиссабон, понимая, что уже пора, и они с Палермо, отстреливаясь непонятно от кого, ринулись вперёд. До двери добрались быстро, разыгрывать представление уже не имело особого смысла, главное было побыстрее смотаться с крыши, из-под прицелов стрелков. И им это успешно удалось. А внутри собрались уже все, даже Денвер приковылял. Ребята тут же накинулись на Ракель, счастливо приветствуя её, а Мартин, медленно стянув с себя маску и скинув капюшон, предпочёл удалиться. — Лиссабон в банке. — только и передал он по рации Профессору. — Спасибо тебе. — через некоторое время всё же выдавил Серхио, но Палермо больше ничего не ответил. — Ну слава Богу, мы-то думали с тобой уже всё! — весело усмехнулся Богота. — Но Профессор как всегда удивил. — хмыкнула Токио. Обняв всех ребят, Ракель боязливо оглянулась себе за спину, предполагая, что раз Мартина нет ни перед ней, ни слева, ни справа, значит он должен быть там, но взглядом она встретилась только с бетонной стеной. — Как вы тут? — слегка печально улыбнулась она. — Ну как-как. — усмехнулся Денвер. — Практически не спим, не едим, каждый день какая-то херня происходит. — Как в грёбаном сериале. — фыркнул Богота. — Так, ребятки, напоминаю, что у нас заложники без присмотра. — деловито заявила Найроби. — И вообще работы много. Так что расходимся по позициям. Бандиты, конечно, такому повороту событий были не особо счастливы, но поспешно отправились в сторону лестницы. — А я проведу тебе экскурсию. — кивнула Найроби. Ещё войдя сюда, Ракель заметила, что и подруга стала смотреть на неё иначе. Она осуждала только в глубине души, старалась не показывать, но Лиссабон всё равно видела. Она и сама себя презирала, что уж там… Ведь чувства к Мартину остались, они никуда не исчезли, были при ней, а тот импульсивный поступок… — Как он? — сразу поинтересовалась Ракель, как только они с Найроби остались наедине. Та шла медленно, никуда не торопилась. Коридоры банка уже были знатно разгромлены, но это место почему-то даже в таком виде выглядело элитно. — Ну, а сама как думаешь? — пожала плечами Агата, но на Ракель не смотрела. — Я даже не сказала, что бросила его, просто… — Просто поцеловалась с Серхио уже через четыре дня после того, как пообещала ему, что когда выйдете, снова будете вместе. — так же спокойно ответила Агата, хотя по её голосу Ракель чувствовала, что ей даже говорить об этом больно. — Я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно… — признала Ракель, тяжело вздыхая. — Но что я могу с собой поделать? Я как полная дура влюбилась в двоих одновременно… — Слушай, я понимаю, что это тяжело. Но одно я не могу понять, как тут вообще можно выбирать. — серьёзно сказала она. — Профессор столько издевался над тобой эти два года, он же тебя как личность сломал! Ты вспомни, какой была перед его появлением, а какой стала за те три года, что вы были вместе. — они зашли в какую-то комнату и, совершенно не сговариваясь, уселись на кресла друг напротив друга. — А Палермо… мне действительно нужно перечислять все его плюсы? Ты рядом с ним другой стала. — всё пыталась достучаться Агата. — Но и Серхио вроде изменился. Он стал таким как раньше, наверно поэтому… — И ты правда поверила в то, что он стал таким как раньше? — с недоумением поинтересовалась она. — Это ведь был самый простой и дешёвый трюк! Я уверена, Серхио и сам не рассчитывал, что ты купишься на это. — В каком смысле трюк? — Да чтобы снова привязать тебя к себе он стал таким. Но стал ненадолго, ты можешь быть уверена, что как только вы снова встретитесь — он станет таким, каким ему нравится быть. И он снова подавит твой характер, будет подминать под себя. — Но он знает, что в таком случае я всегда могу вернуться к Мартину. — напомнила Ракель. — К Мартину? — не поняла Агата. — Палермо зовут Мартином. — А… Ааа… — вдруг поняла Агата и даже немного посмеялась. — То есть ты правда рассчитываешь вернуться к нему? Ракель с сомнением смотрела на неё, очень боясь, что все её мысли сейчас подтвердятся. — Ты думаешь… это уже невозможно? — Я не думаю, я знаю. — спокойно кивнула Агата. — Ты его видела вообще? Он всё, он опять вернулся в исходную точку, разве что гнобить пока никого не начал! Ему вообще нет дела ни до чего и ни до кого. Он ходячий мертвец теперь, если хочешь! — А если с ним поговорить, например?.. — Ну и о чём ты с ним поговоришь? — фыркнула Агата. — Ты понимаешь, что он хотел сделать тебе предложение? Он типо на серьёзе любил тебя, а ты бросила его за каких-то четыре дня! И что ты теперь хочешь сказать этому человеку? — она заметила, что дыхание сбилось, а слёзы вновь подступают к глазам. — Останься ты уже с Серхио и просто не трогай его, ты ему уже ничем не поможешь. Если не веришь, ты можешь попробовать с ним поговорить, тогда-то, может, и поймёшь, что вы, два придурка блин, сотворили.