Наоборот

Казалось бы, ничего особенного банде сделать поручено не было, всего-то заставить управляющего банка подчиняться им, но и с этой задачей вышла полнейшая лажа. Профессор понял, что тот не поддастся, ещё по лицу управляющего, когда некоторые ребята только подходили с ним к хранилищу с золотом. Но факт стал очевиднейшим, когда Денвер ни с того ни с сего взял и вырубил его. Вот просто взял и вырубил, вопреки всему плану! — Палермо, я говорил! — прикрикнул в рацию Профессор, пока все ребята, за исключением как раз-таки Палермо, предпринимали попытки откачать управляющего. — А я говорил, что Денвер придурок, что теперь? — грозно крикнул в ответ Палермо, а Профессор быстро понял, что сейчас наехать на него не получится. Он и сам не в настроении. — У нас всегда есть план Б, без паники. — План Б понесёт за собой невесть что! У нас нет времени, Палермо, его просто… — Да завались ты нахрен! — вскричал Палермо. — Без тебя разберусь. — Разберётся он. — фыркнул Серхио, отбрасывая рацию в сторону и продолжая наблюдать. Судя по всему, откачка управляющего пока не увенчалась успехом. Палермо, похоже, всё-таки приступил к плану Б, поэтому Богота уже готовился к погружению. А дальше всё было как в тумане. Серхио с Ракель вместе наблюдали, как план медленно идёт ко дну. Вот Богота заплыл внутрь хранилища, по плану установил там бомбу, тогда-то пошёл отсчёт. Двадцать Серхио весь сжался в кресле, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. Пятнадцать Ракель приложила ко рту ладонь, очень боясь смотреть на дальнейший ход событий. Десять Серхио почувствовал на своём плече руку, вдруг крепко вцепившуюся в него. Чуть покосился в сторону Ракель и понял, что это она. Логично, больше некому, но всё же довольно неожиданно. Пять Серхио положил свою руку на руку Ракель, стараясь выровнять напрочь сбившееся дыхание. Не получилось. Взрыв Серхио, Ракель, а вместе с ними и грабители внутри банка подскочили ровно синхронно. Все проклинали эту жизнь, а вместе с ней кретина Денвера, слабака управляющего, полицию, вообще всё. — Это… конец? — тихо спросила Ракель, только крепче стискивая руку на плече Серхио. — Я… не думаю. — так же негромко ответил он, сглатывая тяжёлый ком в горле. И да, действительно не конец. Всё прошло успешно, как и обещал Палермо, которому уже привычно никто не верил. Два ящика с государственными секретами, их единственное спасение на данный момент, были в руках грабителей. Денвер тут же рванул к выходу из банка. — Что происходит? — не поняла до этого успевшая расслабиться Ракель, замечая, что Денвер вдруг вырубил Гандию красивым, конечно, но всё же слишком сильным хуком справа. — Что он творит? — прошептал Серхио и теперь уже сам взял стоящую рядом Ракель за руку. Денвер начал выходить. — Всё, его сейчас… — Нет-нет-нет. — себе под нос твердил Серхио. Снова не прогадал. Денвер вышел с какой-то белой тряпкой, крича о том, что это белый флаг, но, в общем-то, полиции было достаточно заметить в его руках знакомые коробочки, чтобы не стать разбираться в том, флаг это или какая-то левая тряпка, прихваченная наспех. Все бойцы спецназа отправились в отступление по приказу Тамайо. — Да! — одновременно воскликнули две личности, руководящие ограблением из вне. Это заветное слово они повторяли и повторяли. Серхио подорвался со стула и на радостях начал бить воздух, зато сразу после взял и притянул к себе Ракель, совершенно просто целуя в губы. Будто не было в это ничего такого. Этот момент был частью его плана. Серхио знал, что нужно только выждать момент большой радости, тогда можно будет без особых проблем совершить первый поцелуй, а в случае возникновение вопросов списать всё на адреналин и временное отключение мозга. У Серхио даже речь на этот случай была заготовлена, и он, между прочим, жаждал её высказать, но, к величайшему его удивлению, никаких вопросов не возникло. Как только он отстранился от её губ, Ракель самостоятельно вернула его обратно ещё ровно на секунду, Серхио этот момент точно запомнил. Отдалившись от него, она продолжила смотреть в камеры, где радовались и ребята, оставляя Серхио в невероятном смятении. Он краем глаза взглянул на Мартина и почувствовал такой болезненный укол совести, какой не чувствовал, пожалуй, никогда. (он ведь даже не догадывается… он верит нам обоим… он согласился отдать мне план, самое дорогое, что у него было, а что теперь делаю я…) И тут Серхио резко выключил внутренний голос, заглушая его одним простым: (раз взялся, так доведи до конца) Но единственное, что действительно его смущало, так это то, что он беспокоился об этом больше Ракель. Она будто упустила момент их поцелуя, потому что до сих пор пребывала в некоторой эйфории. Неужели она действительно не понимает масштаба катастрофы? Неужели взаправду не догадывается, что Серхио задумал дальше? Неужели вопреки его ожиданиям этот коварный план останется нераскрытым до самого своего завершения… *** Уже минут десять Ракель говорила с Мартином чисто по рации и, хотя тому явно пора было на ночное дежурство, они всё никак не могли распрощаться. — Ну я пока не вижу практически ничего, но как только буду различать силуэты — этот придурок Денвер получит по первое число. — усмехнулся Мартин, а вместе с ним рассмеялась и Ракель. — Не будь с ним так строг, главное, что всё обошлось. Помни, что его ещё ждёт сын. — Да помню, помню, немногое он потеряет. Всё равно горе папаша. — фыркнул он. — Кстати, ты-то там меня ждёшь? Как Серхио? — с некоторой настороженностью спросил Мартин. — Серхио… да нормально, в общем. Мы с ним даже не разговариваем практически. — совсем немного приврала Ракель. — Ну (если вы не только практически не разговариваете, но при этом ещё и не трахаетесь — я счастлив) надеюсь. — Мартин сказал не совсем то, что хотел, но действительно склонялся к вере в лучшее. Сейчас он никак не мог удостовериться в её словах, поэтому приходилось принимать всё за чистую монету. Он просто и помыслить не мог, а точнее не хотел, что Ракель может его обманывать в данной ситуации. — Даже не переживай об этом. — улыбнулась Ракель, чувствуя себя самым отвратительным человеком на Земле. — Ну, раз ты говоришь… не могу не поверить. — Мартин улыбнулся в ответ, а у Ракель случился уже второй прилив ненависти к себе. — Ладно, пойду я на дежурство, Токио одну оставлять — очень плохая идея. — Давай. Спокойной ночи. Я тебя люблю. — Надеюсь, что спокойной. — вздохнул он. — Тебе тоже. Люблю тебя. Мартин окончательно отключился, и Ракель по камерам видела, что он действительно пошёл в сторону заложников, где сейчас находились только Токио и Матиас. Ракель тяжело вздохнула, от слова совсем не понимая, что происходит. Что с ней происходит, чёрт возьми? Что делает Серхио? Почему вдруг она вновь что-то чувствует к нему? А главный вопрос: что теперь с этим делать? С этой мыслью Ракель дошла до их с Серхио импровизированной спальни: одной на двоих, конечно. Здесь была кровать, даже не двухместная, а вроде как рассчитанная на полтора человека. Серхио уже лежал здесь, но не спал. Ракель прекрасно знала, как он выглядит, когда спит, а как, когда просто лежит с закрытыми глазами и о чём-то думает. Она прилегла рядом, стараясь находиться на достаточном расстоянии. Нет, совсем ей это не нравилось… И правильно, что не нравилось, потому что вдруг явился какой-то резкий, яркий, совсем непонятный ей порыв, требующий обнять его. Обнять, как это было раньше… Ракель не понимала, что происходит, зато должны понимать мы с вами. Конечно Серхио не рассчитывал на то, что вновь сможет завоевать её расположение, будучи в том обличии, в каком был последние пару лет. Пришлось кардинально изменить кое-что, пришлось снова сделаться смиренным, покорным, никогда не протестующим. Кто бы знал, сколько раз за день он хотел сорваться на Ракель! Но он держался, держался, успокаивая себя только мыслью о том, что как только они снова будут вместе, Серхио сбросит эту маску и станет таким, как раньше, а у неё уже просто не будет выбора. Почему бы Ракель в таком случае в будущем просто не уйти от него вновь, спросите вы? Но и на это ответ до банальности прост: не к кому будет. Да, пожалуй, самая жестокая часть плана состояла в этом. Нет-нет, не в том, что Ракель будет бедной-несчастной до конца жизни. Жесткость заключалось во влиянии всего этого на Мартина. Серхио видел в этой истории всего два варианта концовки: первый — Мартин больше в жизни не подпустит к себе никого ближе, чем на километр. Ну, а второй… вообще-то расчёт был на первый. Но и второй имел место быть. Чуть раньше, всего каких-то три дня назад, Серхио не пугал этот второй вариант, но сейчас он боялся и самому себе признаться в том, что ему действительно становится страшно от одной мысли об этом… Суть второго варианта заключалась в том, что Мартин окажется мёртв. Как не прискорбно, этот вариант намного более вероятен. Серхио знал Мартина уже много-много лет, знал, сколько раз этот человек был сломлен, знал, через что он прошёл и прекрасно знал, как всё это сказалось на его самооценке и восприятии жизни, мира, людей вокруг. Если у Серхио всё получится и по итогу Ракель расстанется с Мартином, у него больше не будет резона продолжать жить. Он просто возьмёт и застрелится в один прекрасный момент, и это будет самый гуманный метод ухода из жизни конкретно в его случае. Тем временем Ракель отчего-то вспомнился роман, прочитанный ей не так давно. Одними из главных героев были муж и жена, вроде бы обычная семья, но впоследствии секрет мужа был успешно раскрыт: у него есть вторая семья. Общество начало его осуждать, начала и Ракель, совершенно не понимая, как можно полюбить двух людей одновременно… Зато как же она сейчас понимала того по истине несчастного Сэма Коула. Видимо, стоило только столкнуться с подобной проблемой, чтобы перестать осуждать… Ракель ведь нравился Мартин. Правда нравился. Он хороший, очень хороший и приятный человек, невероятно красивый, умный, ну а секс с ним был для неё вообще чем-то необыкновенным. И, казалось бы, живи ты да радуйся, но вот не тут-то было. Есть ещё один персонаж в этой истории, зовут его по-разному. Кто-то Сальвадор Мартин, кто-то Профессор, а для неё просто Серхио. Серхио в данный момент казался ей не менее прекрасным. Ракель попыталась как-то сопоставить их, но поняла, что этого делать нельзя. Все многочисленные плюсы Мартина покрывались одним мифическим плюсом Серхио — что-то буквально влекло её к нему. Серхио тоже хороший человек, тоже вполне симпатичный, тоже невероятно умный… ну, в общем, плюсы тоже есть, но Ракель искренне не понимала, с какой целью ищет их. И это действительно пугало. Хотя нет, поиски плюсов показались ей ничтожным развлечением, по сравнению с тем, что она увидела, когда приоткрыла глаза, наконец выбравшись из собственных мыслей. Её собственная рука сейчас обнимала Серхио, а она сама лежала не сказать, что очень далеко. Ракель так и впала в ступор. Что только что произошло, а главное, как так получилось? Она ведь совершенно точно не могла сделать этого сама… ну правда ведь не могла? Как поступил бы любой благоразумный человек, оказавшись в такой непосредственной близости со своим бывшим? Да, конечно, безусловно отстранился бы. Не будем сейчас вдаваться в подробности, о чём именно говорят действия Ракель, но она сделала всё в точности наоборот — только приблизилась, теперь оказываясь прямо в упор и всем телом чувствуя его тёплую кожу. Для чего? Да Бог её знает. Возможно, чтобы всё-таки понять, действительно ли у неё есть к Серхио какие-то чувства или это такая остроумная игра разума. Возможно, это случилось потому, что Ракель действительно этого хотела. Кто знает… *** Следующий день оказался ничем не лучше предыдущего. Так получилось, что пока Ракель с Серхио уезжали от какой-то непонятно откуда взявшейся на пустынной дороге машины, они заехали в деревеньку, где уронили антену. Связь с командой была потеряна ровно в тот момент, когда в банк собиралась войти полиция. Конечно, ситуация была выровнена, а благодаря тому, что Палермо далеко не обделённый умом человек, они и без наставлений Профессора спокойно справились с группкой ментов, просто загнав их в лазерную ловушку. Конечно, после Мартин получил нагоняй от Ракель и снова за неосторожность. Сколько бы Мартин не пытался объяснить, что в банке Испании, где он выступает в роли грабителя, да ещё и руководит ограблением, безопасно быть буквально не может, но всё как о стенку. Ракель не слышала и не хотела слышать, это расстраивало Мартина, зато какой же это был бальзам на душу после всего произошедшего для Серхио. Когда они закончили говорить, Серхио ещё и рассказал Ракель о том, что её парень действительно абсолютно безответственный дурачок, раз поступает так. В душе Серхио безмерно гордился Мартином, в данный момент он был его крепкой правой рукой и полностью оправдывал выделенное для него доверие, действовал как было нужно, не боясь за собственную жизнь. И это в их положении, конечно, было единственным верным вариантом. Это понимал Серхио, но Ракель этого понять никак не давал. Сейчас главное настроить её против Мартина, а там и дело с концом. *** Пока ребята уже в который день трудились в треклятом банке, у Серхио с Ракель параллельно с этой историей шла и другая. Своя. Теперь они спокойно брались за руки, обнимались, в моменты радости целовались, а после делали вид, что ничего не произошло и даже не вспоминали об этом. Спали в одной кровати, ночами крепко обнимаясь. В Серхио не зарождалось прежнего трепета от прикосновений Ракель, он, собственно, на иное и не рассчитывал. Зато каковы же были чувства Ракель… она буквально сходила с ума, разрываясь между двумя любимыми и явно любящими её мужчинами. Она не могла разглядеть фальш Серхио в отношении к ней, потому что тот прекрасно играл свою роль действительно любящего и исправившегося. Но теперь, как ни странно, в её голове всё становилось намного яснее с каждым часом, проведённым вместе с Серхио и вдали от Мартина. Он всё больше склонялась к тому, чтобы выбрать первого. Сейчас все её мечты сбылись, Серхио стал таким же заботливым и прекрасным, как раньше, будто не было тех абсолютно адовых двух лет. Мартин же наоборот стал её раздражать. Вечно, как будто специально, бросался под пули, вечно был в центре событий, пытался что-то сделать… Но она старалась не думать, потому что, если начинала, сразу понимала, насколько ужасно поступает. Она вновь чувствовала влечение к Серхио, но и не сказать, что разлюбила Мартина. Сейчас в её голове работала самая обыкновенная психологическая штука: Мартин раздражал своими действиями, а Серхио на его фоне выглядел самым лучшим и самым заботливым человеком. Вот вам и ответ на вопрос, почему сейчас, когда в машине скорой помощи они с огромной скоростью мчались по трассе, Ракель аккуратно положила свою руку на его. А Серхио понял, что пора осуществлять пиковую и конечную точку своего плана. Он отключил абсолютно все эмоции и мозг, потому что знал, что если сейчас дать волю чувствам — он отступится. Потому что, как не прискорбно, Мартина ему было действительно жаль. Если Серхио начинал думать обо всей этой ситуации, он (о, ужас) испытывал просто безмерное сочувствие по отношению к Мартину. Именно поэтому он пока что старался не думать. Вот потом-то его накроет, Серхио точно знал. Он аккуратно вытащил из левого, дальнего от Ракель кармана рацию и зажал кнопку приёма, вновь убирая её в карман. Серхио прекрасно знал, что рация сейчас у Палермо, так как связывался с ним всего минуту назад. — Ракель, послушай… — неуверенно начал он, стараясь параллельно следить за дорогой. — Я понимаю, насколько глупо это прозвучит в данных обстоятельствах… — тихо усмехнулся он. — У тебя есть парень всё-таки. Но я не могу упускать из виду твои жесты в мою сторону. И я чувствую, что твои прежние чувства ко мне возвращаются, я всё-таки не обделён эмпатией. Как считаешь, может нам всё же… стоило бы попробовать ещё раз? Ракель несколько секунд задумчиво смотрела на него, но Серхио не проследил во взгляде ни грамма удивления. Просто она знала, что рано или поздно он поднимает эту тему. — Я не знаю, Серхио. — слегка неловко улыбнулась она. — Я чувствую, что всё ещё люблю тебя, но Мартин… я не могу бросить его просто так. — Ракель. — вздохнул он. — Он не твой человек, и ты это чувствуешь. Прими сей факт и перестань морочать ему голову. Лучше раньше, чем когда он решит сделать тебе предложение. — Но я не сказала, что не люблю его. — заметила она. — Но ты прекрасно знаешь об этом. — Я не… — пыталась опровергнуть она, но не успела, потому что Серхио вдруг мягко коснулся её губ своими, ненастойчиво заманивая в поцелуй. А Ракель в этот момент забыла обо всём, со временем начиная пылко отвечать. Может быть он прав, может всё-таки… И тут послышался характерный звук из рации, лежащей в кармане Серхио. Такой был только тогда, когда с другого конца провода кто-то отключался. Лиссабон резко отстранилась, с ужасом глядя на Серхио, а тот, мигом отыскав в себе того самого народного артиста, смотрел на неё с тем же выражением. — Кто был на проводе? — прошептала она. — Я… не знаю. — растерянно ответил Серхио. — Я забыл отключить… вот чёрт. — Не говори, что ты сделал это специально. — Я не так жесток, как тебе представляется. — будто бы сглатывая тяжёлый комок в горле, ответил Серхио. — Тебе пора… собираться. Поговорим позже… наверно. — прокашлявшись, выдал он, и как только Ракель отошла в сторону, крепко закрыл глаза. Он сделал это, но не чувствовал той радости, того триумфа, какие должен был бы испытывать по своим прежним планам. Серхио понимал, что теперь, всего несколько секунд назад Ракель вновь стала принадлежать ему, но эта мысль почему-то совсем не делала его счастливым. В данный момент, когда нужно было отмечать победу и завершение шикарного плана, Серхио был буквально на грани и занят совсем другими мыслями. Теперь он уже чисто физически не мог отогнать от себя мысли о Мартине. Он точно знал, что тот всё слышал, и от осознания сего факта ему становилось не то что страшно, его чуть ли не в дрожь бросало. Серхио очень старался подавить прилив самоненависти, но всё тщетно. Он просто вспоминал о тех годах, что был знаком с Мартином, и теперь совершенно искренне не понимал, за что так ненавидел его всё то время. *** Конечно, как и задумывал Серхио, Мартин услышал весь их диалог от начала и до конца. Не сказать, что он был удивлён. Почему-то так и знал. Пока что он был растерян, наверно, более тяжёлая реакция пойдёт чуть позже. Мартин сидел в комнате один и, грустно улыбаясь, смотрел в одну точку на полу. Он точно знал, что делать дальше, потому что, как бы ему не было неприятно, рассматривал такой поворот событий. Ему хотелось рассмеяться от всей тупости ситуации. Прошло только четыре дня, а его уже бросили. — Значит так было надо. — всё ещё улыбаясь, прошептал он, немного подрагивающей рукой расстёгивая нагрудный карман и доставая оттуда кольцо. Надо же, какой наивный парень, ещё четыре дня назад верил в то, что всё-таки наденет эту штучку ей на палец. — Видно не судьба, да? — усмехнулся он, глядя на колечко, зажатое между двумя пальцами. А вскоре он, подбив эту блестящую вещицу ногтем большого пальца, будто монетку, кинул его в камин, пламя которого горело прямо перед ним всего в паре метров. Мартин, полный холодной решительности, вышел из комнаты. Все обещания в своей жизни он выполнил. Андресу обещал, что его план будет исполнен — он исполняется. Серхио около тысячи раз обещал, что в банке будет вести себя как хороший мальчик — он вёл. Ракель обещал, что если она будет ждать, он будет жить. Слово первой было нарушено, теперь пришло и его время нарушать правила игры. Пусть будет счастлива с Серхио, Бог с ними. А Мартину здесь делать больше нечего. Не осталось больше ничего, что держало бы его в этом мире. Да даже не придерживало уже ничего. Вроде и прожил жизнь, а вроде как-то и зря. Никогда никому не был нужен. И ладно, временами он всё-таки был счастлив. Но так жить правда надоело. Раз все его постоянно бросают, может, это стоит принять за тонкий намёк откуда-то сверху? На то, что действительно ему уже и не место здесь… Мартин совершенно спокойно прошёл по коридорам банка и в итоге подошёл к кнопке, открывающей двери главного входа банка Испании. А после без раздумий нажал на неё. «Что ж, вроде всё в жизни успел» — про себя подумал он, вставая ровно на центр перед дверями. «Так и не сказал Серхио о том, что он мудак… ладно, и сам знает» Огромные двери банка поползли в стороны, а Мартин только и успел закрыть глаза. Обычно в таких ситуациях люди с кем-то мысленно прощаются, но в его случае не было ни единого человека, подходящего для сего действия. Поэтому Мартин ждал своей смерти не думая абсолютно ни о чём.