Зубейда

1373 год, Северо-Восточная Федерация (Северная Дичь)

      Зинаида Захаровна Оленчук любила путешествовать самолётами, однако родные аэропорты навевали ей тягостные мысли о безысходности человеческого бытия. Тем более она терпеть не могла «Юрьево», но пришлось взять билет на рейс, отправлявшийся именно отсюда. Окончание крупной конференции, посвященной вопросам оккультизма в Оскове, совпало с днём присвоения родному Межобластному магическому институту статуса благостного университета. В Ерунборг приехала делегация из Мирага, и ректор не мог допустить, чтобы декан факультета оккультных практик пропустил такое событие.       По закону подлости рейс задержали. Зинаида уже позвонила Владимиру Петровичу и успела выслушать все его многочисленные мысли по этому поводу. Конечно, Елин злился, но не из-за дурости характера, а потому что сильно расстроился. Он сам был оккультистом и хотел похвастать перед фейри не только магами, которых те оценили ещё в первый приезд одиннадцать лет назад, но и другими выдающимися талантами. Зинаида, чьё имя знали все целители Федерации и Небесного Союза, и Константин Грохов с его впечатляющей практикой экзорцизма подходили для этого как нельзя лучше.       «Хотя насчёт Кости Елин, конечно, погорячился. Я бы сто раз подумала, прежде чем показывать его высоким гостям».       Несмотря на пятый десяток лет и заметную седину в чёрных волосах, профессор Грохов являл собой образец незамутнённого задора и жизнелюбия, которым могли позавидовать многие студенты, не говоря уже о других преподавателях. Когда он был в хорошем настроении, стены факультета сотрясал его смех. Застать Костю в дурном расположении духа считалось чем-то из ряда вон выходящим. Ходила даже байка, что гнев Грохова порождает стихийные бедствия, поэтому профессору строго запрещено злиться на работе.       Вспомнив это, Зинаида улыбнулась.       «Взлёт», где Костя обещал её дождаться, оказался баром. Учёный муж уже бросил пиджак в соседнее кресло, куда-то дел галстук и теперь сидел с крайне задумчивым видом, потягивая тёмное пиво. Разве что бороду не оглаживал для полноты образа. Но на Зинаиду, когда она села напротив, глянул лукаво.       — Знаешь картину «Медвежий друг»?       — Откуда? Вчера только из леса вышел. Будь снисходительна, Зина, я полтора часа спорил с Ветлицким!       — Дурака не переспоришь, но не могу сказать, что осуждаю. Мы все получили несказанное удовольствие.       — Надеюсь, старика не хватит удар.       — Он всех нас переживёт. Официантка поставила на стол ещё одну кружку тёмного.       — Твоя, — кивнул Грохов.       — Костя, три часа дня.       — Всё равно мы успеем только на банкет — да и то, если очень повезёт. Что сказал Елин?       — Чего он только не сказал…       Достав из сумочки портсигар и зажигалку, Зинаида закурила и только после этого поделилась новостями:       — Фейри привезли с собой два джида для наших магов, но кому именно, пока не известно. На факультете бурления, в ректорате делают ставки. Елин спрашивал, кого назвать, чтобы не опозориться.       — Марьиной, наверное, вручат, — Грохов пожал плечами, — и кто там у них ещё великий деятель… Ниночкин?       Замдекана факультета магических знаний одинаково не любили и свои, и чужие.       — Я предложила Халтурина и Сокола.       — Они хорошие ребята. Сокола я в деле видел. Помнишь, та заварушка лет десять назад? Мы в один патруль попали, — он помолчал, потеребил бороду. — Димка, конечно, учудил, но если бы не это, никто из нас живым из тех катакомб не вышел бы. Халтурин… про него только слышал. Боевых магов у нас всегда хорошо готовили. Даже лучше, чем в благостных университетах.       — Именно поэтому, Костя. Я уверена, оба джида — для боевых магов. Ты ведь знаешь, фейри ценят только настоящий талант.       Грохов хмыкнул раз, другой, потом не выдержал и засмеялся в голос:       — Жаль, я не увижу все эти лица, если ты окажешься права.       — Мне и самой немного жаль, — она потушила сигарету.       Костя поднял кружку:       — За неожиданные повороты?       Пиво оказалось неплохим. Всё вообще складывалось очень даже не плохо. За исключением одного.       — Кстати, о неожиданных поворотах, — Зинаида прикрыла глаза. — Идель тоже приехал.       — Неожиданным поворотом было то, что он не приехал в прошлый раз.       Фейри редко покидали Мираг, и если делали это, то ненадолго, но бывали исключения. Например те, кто соглашался преподавать в благостных университетах, возрождая тем самым полузабытую традицию, или те, чей энтузиазм не знал границ — кто брал на себя ответственность улаживать отношения с другими странами. Идель приложил немало усилий, чтобы фейри и люди снова начали относиться друг к другу с уважением и чтобы их общие дети не оказывались вне закона там, где появлялись на свет. То, что в Небесном Союзе приняли как данность больше ста лет назад, в Северной Дичи до сих пор приживалось тяжело. С полукровками по-прежнему считались не везде, но теперь их права хотя бы признавало государство.       — Елин намекнул, что он приехал не просто так.       — Хочешь сказать, — Грохов подался вперёд, — его назначили…       — Похоже на то.       В каждый благостный университет, где бы он ни открывался, приезжал хотя бы один фейри. Так называемый «покровитель». Раньше это было необходимостью, но теперь, когда знания свободно передавались от человека к человеку, а под сень магических вузов пустили ведунов и оккультистов, роль покровителя сводилась в основном к решению общих вопросов и организации постоянного сообщения с Мирагом.       — Большая удача для наших магов, — уважительно заметил Костя.       Зинаида кивнула. Фейри-покровитель мог не только подтвердить квалификацию студента на выпускных экзаменах, но и принять решение, кому из практикующих «классику» специалистов пришла пора получить джид, а так же поспособствовать его скорейшей доставке из Мирага. Только этот сложнейший артефакт открывал магу дорогу к настоящему мастерству.       — Но какая всё-таки ирония судьбы…       — О чём ты? — Зинаида удивлённо посмотрела на непривычно задумчивого Костю.       — Стать покровителем университета, возведённого там, где твои сородичи когда-то проиграли.       — Они проиграли не только там.       — Интересно, сам амеджи Идель участвовал в той битве?       — Как будто есть какая-то разница… — она как можно равнодушнее пожала плечами.       Действительно, в первой половине смутных веков фейри сочли, что с помощью своих сторонников смогут одолеть дикие племена и приобщить их, наконец, к магии. Первые победы были быстрыми, дивы на много десятков лет оказались в подчинённом положении, но именно это и подтолкнуло их к поиску собственного пути. Дичь стала местом, где родилось ведовство, а потом князь Александр сделал неожиданный ход, заключив договор с немногочисленными уцелевшими оккультистами. Битва на берегах реки Ерун вошла в историю. Дивы не только отстояли свою свободу, но и потеснили захватчиков. Расставшись с немалым количеством земель, приверженцы магии сильно в ней разочаровались. Настолько, что фейри пришлось жить в изоляции на своих островах полтысячи лет.       Очередное пиво заканчивалось, Зинаида курила и молчала. От дел далёких дней мысли медленно, но неотвратимо возвращались к настоящему, которое не радовало.       — Зина, что случилось? — не выдержал Грохов. — Давно тебя такой не видел. Елин всё-таки наговорил гадостей?       — Нет, просто думаю о том, что придётся постоянно сталкиваться с фейри.       — Что в них плохого?       — Это… личное.       — Ты никогда не рассказывала.       — Повода не было.       — За все пятнадцать лет, что мы знакомы? — он удивлённо поднял брови. — Однако.       Зинаида усмехнулась. Она не любила вспоминать о прошлом, но сейчас хотелось, чтобы кто-то её выслушал. Просто выслушал и утешил. Костя это умел.       «Сейчас или…».       Монотонный женский голос объявил о начале посадки на рейс «Осков — Ерунборг».       — Идём, — потушив сигарету, Зинаида встала. — Моя история ещё пятнадцать лет подождать может, в отличие от всяких торжеств.       Меньше всего на свете она хотела встретиться с Иделем столько лет спустя, но они всё-таки успевали на банкет.