Игрушка

Шесть лет прошло на земле с тех пор, как умер величайший детектив L. Кира, планомерно продвигающийся к цели стать Властителем Мира, неожиданно столкнулся с новой непредвиденной проблемой. Выросли и вступили в игру наследники L, существование которых никто не мог бы и предположить. Ягами Лайт всецело увлекся борьбой, проигрывая раунд за раундом. Он больше не обращал внимания, витает ли за его спиной постоянно Бог Смерти, он пытался выиграть свою жизнь. И Рюук, и без того уже давно потерявший интерес к планам человека стать Богом, практически перестал появляться в человеческом мире. Ему было не до того. И плевать ему было сейчас на правила, и на обязанность постоянно находиться с Владельцем Тетради. Если бы он когда-то не рассказал Элу про них и про ответственность шестого уровня за их нарушения, он бы и вовсе перестал отлучаться из мира Богов Смерти. Но Эл постоянно настаивал, чтобы Рюук выполнял свои обязательства, и потому Шинигами торопливо спускался в человеческий мир, стимулировал Миками продолжать верить в Бога или имитировал заинтересованность происходящим в разговорах с Лайтом и тут же мчался обратно. Его собственная бессмертная жизнь Бога Смерти сейчас неумолимо таяла, шурша, просыпаясь песком в безжалостных песочных часах. Эл не изменился, может быть, лишь стал более жадным в сексе, более нежным после него и более отчаянным в своих прыжках в бездну. И все чаще обнимал Рюука просто так, мимоходом, прижимаясь к нему худым и горячим телом. И по этим его мягким доверчивым объятиям и стремлению прикасаться, как будто ища защиты, Шинигами отчетливо понимал, насколько же страшно его игрушке. Но он ничего не мог сделать, кроме как снова и снова любить его, или ловить у самой земли, когда он прыгал с обрыва. Больше всего Рюук боялся, что все закончится, когда он в очередной раз отлучится в человеческий мир. И хотя он видел песок в песочных часах и примерно мог его рассчитать, он все равно до ужаса и дрожи в руках после каждой своей мимолетной отлучки боялся увидеть пустую пещеру, гору песка на любимом Элом меховом одеяле и неразомкнутый ошейник с обрывком цепи. Это видение преследовало его наяву, как кошмар, и ему было абсолютно не важно, кто выиграет в противостоянии Киры и наследников L. И какую кару он сам понесет, нарушая правило шестого уровня. Рюук принял решение, что он больше не хочет потерять ни песчинки из жизни, в которой есть Эл. И он совсем перестал улетать. *** Армония Джастин Бейондлемэйсон поднялся к пещере Рюука с твердым намерением поговорить. Еще издалека он услышал тяжкие стоны и вскрики его игрушки. Именно это и было причиной его появления. Эл лежал, уткнувшись лицом в одеяло, сжимая и тиская в кулаках серый мех. Рюук стоял за ним на коленях, высоко подняв его зад, удерживая за бедра. Прогнув спину назад, он сильными частыми толчками входил в его тело, выбивая из своей игрушки сладкие стоны при каждом движении. Голые ступни Эла обвивали ноги Рюука, спина была выгнута под немыслимым углом и на ней рельефно проступали влажные от пота мышцы. Эл уже был на грани, но Рюук никуда не спешил. Он периодически замирал, входя в тело своей игрушки до упора, и жадно оглаживал его, стараясь, все же, не сильно царапать влажную напряженную спину, ноги, втянутый до позвоночника живот. Мял маленькие разведенные ягодицы, сжимая в ладонях. Делал осторожные круговые движения бедрами и короткие мягкие толчки, пока Эл не начинал изгибаться, рискуя сломать позвоночник, судорожно сжимая пальцы и дергая ногами, срывающимися криками требуя продолжать. И тогда, отклонившись назад, чтобы видеть, как его член погружается в вожделенное тело, Рюук вновь начинал движения с большей амплитудой, почти выходя из него и вновь проникая до основания. Они оба были настолько поглощены процессом, что даже не заметили появления на пороге их пещеры исполинского скелета из золота, усыпанного драгоценными камнями. - Рюук, - позвал Армония Джастин, пытаясь перекричать стоны и крики его пленника. – Рюук! - Армония, - Рюук вскинул голову, отрываясь от созерцания тела своей игрушки и, быстро облизав губы, с трудом выдохнул. – Ты немного… не вовремя. Он продолжал двигать бедрами, и Эл, не сдержавшись, в очередной раз полузастонал-полузакричал, зарываясь головой в одеяло, выдирая сжатыми до белизны пальцами серый мех. - Послушай, Рюук, - неуверенно начал Армония Джастин, наблюдая за происходящим. – Ну попросила поговорить с тобой. Да я и сам собирался. Я понимаю, конечно, что у тебя осталось совсем мало времени, но, может быть, ты не будешь настолько жестоким и прекратишь его уже так безжалостно мучить? Он же все время кричит, мы же слышим. Даже у Богов Смерти должен быть какой-то предел жестокости. Неужели в тебе нет совсем сострадания и тебе его ни капли не жалко? - Мне… его…очень… жалко. Очень, Армония, - задыхаясь, с трудом выговорил Рюук, все быстрее толкаясь в Эла. – Обожаю… его жалеть… Эл начал извиваться в его руках, черные волосы рассыпались по одеялу, смешавшись с мехом, руки беспорядочно то сжимались, то разжимались, хаотично скользя возле его головы. - Он всегда кричит так отчаянно…, - озадаченный тем, что Рюук совсем не прислушивается к его словам, попытался продолжить Армония Джастин. – Наверное, ему очень больно. Сколько можно над ним издеваться? Ты мучаешь его без конца и… Он не успел договорить. Эл рванулся вверх на руках, запрокидывая назад голову, выгибаясь в спине так, что, казалось, выступившая грудная клетка вот-вот прорвет кожу, и закричал в полный голос, захлебываясь: - Ааааа! Сильнее, Рюук, пожалуйста, еще сильнее! Ааааа! Рюук начал вбиваться в него в бешеном темпе и Эл практически сразу же содрогнулся в оргазме, жарко крича, изливаясь мутно-белой вязкой струей. И, обмякнув, вновь рухнул грудью на одеяло на подогнувшихся вмиг руках. Рюук сделал еще пару плавных толчков, остановился и, придерживая его за живот, бережно вышел из него. И мягко опустил на одеяло его расслабившееся тело. - Ему не больно, Армония. Ему хорошо, - тяжело дыша, Рюук перевернул на спину своего измученного потного пленника и, склонившись, начал жадно зализывать царапины от когтей на его животе и на бедрах, слизывая и попавшие на них горячие капли спермы. Эл обессилено повернул взлохмаченную голову и посмотрел на онемевшего высшего Шинигами затуманенным взглядом. Тонкие приоткрытые губы растянулись в улыбке. - Здравствуйте…, - голосом, полным сладкой истомы, выдавил он из себя. – Какой вы… сияющий… и… драгоценный… - Э…, - ошарашено протянул Армония Джастин и перевел изумленный взгляд на Рюука. – Его что, не пугает наш вид? - Не пугает, Армония, - выдохнул Рюук и, подняв голову, с нежностью взглянул на свою игрушку. – Он не видит в нас ничего ужасающего, да, Эл? - Да…, - Эл сладко вытянулся всем телом, подставляясь под прикосновения Рюука. – Мне нравится… Рюук… Армония Джастин очень хотел задержаться и еще немного поговорить. Игрушка Рюука был очень странным, и высшему Шинигами было бы крайне любопытно все это обсудить. Это было даже интересней и необычней, чем приключения Рюука в человеческом мире. Но Рюук с укором взглянул на него. - Армония, ты нас не оставишь? Нас ждет… второй раунд, - он жадно посмотрел на своего пленника и тот ответил ему томным взглядом из-под полуопущенных век. - Но… вы же ведь только что кончили, - попытался возразить Армония Джастин. - Он кончил, не я, - Рюук поднялся на колени и, подхватив разведенные ноги Эла, рывком притянул его к себе, укладывая их себе на бедра. Большой влажный член Шинигами торчал вверх, воинственно требуя продолжения. – Иди, Армония, не отвлекай нас. Нам всегда мало одного только раза. И он склонился, проникая языком в готовно подставленный рот своей странной игрушки. *** - Рюук, могу я тебя попросить? – Эл стоял на самом краю, подставляя грудь холодному ветру. – Когда меня… Когда я рассыплюсь – я не хочу стать частью часов. Не хочу быть заключенным навечно в стекло и пересыпаться туда-сюда, отсчитывая чужие минуты. Пусть даже я этого никогда не почувствую. - Я сделаю все, что ты хочешь, - Рюук сидел на камнях, любуясь светлым телом своей игрушки на фоне мрачного пейзажа их мертвого мира. Мира, который один только Эл видел живым и заслуживающим восхищения. – Просто скажи, Эл. - Хочу, чтобы ты развеял песок, который останется от меня. Вот с этого самого места, - Эл толкнул пальцем ноги маленький камушек и тот весело полетел с края обрыва, стукнувшись об отвесную стену скалы и скрывшись в ущелье. – Просто вытряхнешь одеяло здесь, хорошо? Тогда я стану частью всех этих скал. - Хорошо, Эл, - с трудом выговорил Шинигами, тяжело сглотнув. Это была их последняя прогулка, и они знали об этом оба. И они не стали брать с собой одеяло, поднимаясь наверх. Эл сказал, что он хочет попрощаться с окружающим миром с вершины их собственной скалы. И еще он сказал, что она самая красивая из всех скал именно поэтому. Потому что в ней находится их пещера. Их маленький уютный дом, где им так хорошо было вместе. Большая серая туча наползла на вершину скалы, окутывая их обоих тягучим дымчатым туманом. Но тут же мощный порыв ветра ударил Эла в грудь, разгоняя мрачную серость вокруг. - Как хорошо! - Эл раскинул в стороны руки, прогибаясь, подставляя грудь потоку холодного воздуха, и прикрыл в блаженстве глаза. Ветер играл прядями его длинных черных волос. Рюук поднялся и, подойдя сзади, обнял свою игрушку за талию, осторожно, чтобы не столкнуть с края обрыва. Он не знал, о чем говорить. Он лишь пытался как можно полнее прочувствовать эти последние моменты, пока снова не остался один. Эл положил сверху горячие ладони на его руки. - Рюук, помнишь, когда-то я говорил, что хочу, чтобы песчинки в часах закончились как можно быстрее? - упираясь затылком в грудь Рюука, он запрокинул голову и легко улыбнулся ему. - Я давно уже так не думаю. Теперь мне хотелось бы задержаться в вашем мире подольше. - Я бы многое отдал, чтобы ты мог остаться со мной навсегда, Эл, - горько вздохнул Рюук, крепче прижимая к себе худое тело своего пленника. - Я бы отдал все, что угодно. Даже бессмертие. - Я знаю, Рюук, - Эл опустил голову и снова начал жадно рассматривать широко распахнутыми глазами окружающий их мрачный пейзаж, вертя своей лохматой головой. – Ты и так дал мне слишком многое. Я никогда не чувствовал себя настолько живым, как здесь, после смерти. - Хочешь прыгнуть? - помолчав, спросил Рюук. Мысль о том, что все кончено, была просто невыносимой. Он отчаянно пытался уцепиться хотя бы за что-нибудь, в бессмысленной попытке остановить уходящее время. - Я поймаю тебя у самой земли. Ты еще не прыгал так высоко. Эл задумчиво склонился вперед, повисая на его руках, разглядывая бездонную пропасть, открывающуюся у него под ногами. Выпрямился и вдохнул глубоко, всей грудью, обводя взглядом весь простирающийся перед ними мир Смерти. - Нет, Рюук. Я не хочу больше прыгать. Я хочу тебя, - он обернулся в кольце рук Рюука и, встав на цыпочки, обнял его за шею руками. И забрался на него, обхватывая за бедра ногами. – Отнеси меня домой, Рюук. У нас еще хватит песка. В пещере Эл усадил Бога Смерти на большой гладкий каменный выступ, напоминающий широкий диван и заставил откинуться, уперевшись спиной в стену. И, опустившись на колени между его разведенных ног, приспустил его узкие брюки. Это был первый раз, когда Эл сам проявлял активность, перехватывая у Рюука инициативу в прелюдии. А теперь уже и последний. - Настала моя очередь мучить тебя, - многообещающе сверкнул глазами из-под челки Эл и, глядя в глаза Шинигами, лизнул головку его члена, как будто пробуя на вкус. Нарочито медленно провел языком по своим влажным улыбающимся губам. – Смотри, Рюук, я буду разочарован, если ты не продержишься долго. Это было убийственно. Эл медленно ласкал его член губами, помогая себе ловкими тонкими пальцами. Как будто играл на невиданном музыкальном инструменте. Его гибкий горячий язык, казалось, проникал Рюуку в самые кончики нервных окончаний, лаская, щекоча, доставляя безумное наслаждение. Руки Эла беспрестанно скользили по влажному и скользкому от слюны члену Рюука, губы захватывали головку, сжимая и плавно соскальзывая, кончик языка то щекотал уретру, то проскальзывал под сдвинутую вверх крайнюю плоть, то быстро и жадно скользил по всему стволу, очерчивая вздутые вены, спускаясь к мошонке. И все это сопровождалось сладким причмокиванием, тяжелым дыханием, быстрыми взглядами, затуманенными дымкой желания, украдкой брошенными из-под полуопущенных густых ресниц. Рюук давно уже потерял контроль над собой. Задыхаясь, рыча, низко постанывая, Бог Смерти зарывался когтистыми пальцами в густые волосы своей игрушки, когда Эл обхватывал его член губами, давя ему на затылок и проталкиваясь как можно глубже, насколько позволяли размеры. Намотав цепь на кулак, забыв про когти, Рюук жадно и беспорядочно гладил худые бледные плечи и спину с рельефно напрягающимися мышцами, сжимал, обхватив ладонью, тонкую шею, заставляя своего пленника задыхаться и кашлять, гладил щеки, грудь, тонкие руки. Судорожно подаваясь к нему, задирал вверх его подбородок и проникал в его рот языком в горячем ненасытном поцелуе. И снова откидывался назад, подставляясь под ласки жаркого рта и заботливых уверенных рук. Эл экспериментировал, доверяясь своей интуиции и желанию доставить блаженство, и Рюук содрогался от восхитительных, никогда ранее не испытываемых им ощущений. Наслаждение заполняло его всего целиком, заставляя истово трепетать каждую клеточку тела, сводя с ума, лишая контроля. Бедра Бога Смерти уже двигались самостоятельно, пытаясь ускорить темп в стремлении подняться на вершину этого удовольствия. Но Эл не давал ему воли, каждый раз придерживая ладонями Рюука, как только он пытался начинать двигаться в ускоренном темпе. И вновь продолжал свою сладкую пытку, демонстративно высовывая язык и проводя им по всему члену Шинигами, от основания до головки, глядя в глаза Рюука порочным соблазнительным взглядом из-под спутанной челки. И захватывал кончик члена пошло блестящими влажными губами, облизывая и посасывая. - Я не могу больше, Эл! – взвыл, наконец, Рюук, чувствуя, что сейчас он взорвется. Сграбастав свою игрушку в охапку, он склонился, жарко прижимая его к себе, вдавливая лицом в свою грудь и лишая возможности двигаться, скользя ладонями по его влажной от пота коже. – Не могу! Я хочу быть в тебе. Дай мне тебя, Эл, дай мне тебя взять! - Хочешь меня? – страстно шепнул Эл, с трудом высвобождаясь из его крепких объятий и вскидывая голову. И его губы растянулись в довольной улыбке, полной соблазна. – Хочешь засунуть в меня свой огромный член, Рюук? Кончить в мое узкое горячее тело? - Да! Хочу! – отчаянным низким рыком сквозь стиснутые зубы выдохнул Рюук, чувствуя, что эта способность его игрушки говорить мгновенно возбуждающие пошлости сейчас запросто доведет его до оргазма, если Эл скажет что-то еще. Эл, словно уловив, что Рюук на грани, молча высвободился из его рук. И ладонями удержал на месте потянувшегося за ним Шинигами, многообещающе глядя в глаза. Поднявшись на ноги, выпрямился и расстегнул джинсы, дав свободно упасть к ногам. И Рюук, глядя на его такое восхитительно соблазнительное светлое тело, вдруг понял, что это конец. Пронзительно ясно осознал, что это последний их раз, и больше ничего никогда не будет. И ослепляющая безумная страсть, требующая немедленной жаркой разрядки, мгновенно сменилась невыносимым желанием слиться в единое целое, продлив это единение, как можно дольше. Эл смотрел на него с улыбкой, давая возможность, как следует себя рассмотреть. Склонившись, Рюук подцепил свисающий с его шеи конец цепи и мягко притянул его к себе. Его пленник подошел, обхватывая коленями его ноги, заставляя свести их вместе. И забрался ему на колени, усаживаясь верхом, прижимаясь вплотную к нему животом. Неотрывно глядя в глаза, приподнялся и, направляя член Рюука рукой, осторожно начал опускаться, насаживая себя на него. - Эл! – выдохнул Рюук, осторожно разводя ладонями его ягодицы и помогая ему опускаться как можно медленнее, не делая резких движений. Склонившись вперед, он начал покрывать поцелуями худую бледную грудь. – Эл… - Боже… Рюук…, - выдохнул Эл, запрокидывая голову назад, прикрывая глаза, сильно прогибаясь в спине. И тут же сорвался на стон, полностью впустив Рюука в себя. Его худое потное тело горело, дрожа от желания. Они были так близко, лицом к лицу, вжимаясь друг в друга животами, соединившись в единое целое. И мир замер. Эл начал плавно двигаться, гибкими волнами поднимая и опуская бедра, уперевшись руками в плечи Рюука, вознося его на небывалую остроту ощущений. Его крепкий обхват, горячее влажное нутро, движения его тела и лишающая способности мыслить близость – все это заволакивало разум Бога Смерти немыслимым чувственным наслаждением. Пока еще тихие стоны его игрушки рвали его сознание на куски. Рюук крепко и бережно прижимал к себе худое горячее тело, восхитительно влажное от выступившего на бледной коже пота. Гладил по смоляным волосам, любуясь точеным красивым лицом, плотно сомкнутыми густыми ресницами, приоткрытыми влажными губами, сквозь которые так восхитительно пробивалось сбившееся частое дыхание. Склонившись, покрывал поцелуями остро выступающие ключицы, часто вздымающуюся грудь, просвечивающие сквозь кожу ребра. Сладострастно ласкал соски кончиком языка. Скользил тыльными сторонами ладоней по сильно прогнувшейся спине, не желая царапать. Постепенно движения Эла становились все более интенсивными и быстрыми. Стоны становились громче, он задыхался, поднимаясь и опускаясь в могучих руках Шинигами. Его аккуратный член терся об грудь и живот Рюука, заставляя Эла сильней изгибаться, плотней прижимаясь пахом. Рюук вжимал его в себя, уже тоже теряя контроль, постепенно перехватывая инициативу. Поддерживая его за ягодицы, он помогал Элу двигаться, наращивая темп, давая возможность расслабиться и полностью погрузиться в блаженство. Его пленник обнял Бога Смерти за шею руками, бессильно пряча лицо у него на плече, и его нарастающие стоны казались Рюуку божественной музыкой, слаще которой в мире ничего не существовало. Хватая губами воздух, Рюук, повернув голову, жадно облизывал его шею, ухо и щеку, проскальзывал в приоткрытые губы, сладострастно обмениваясь ласками с его языком. - Рюук…, - задыхаясь, шепнул ему Эл. – Рюук, я… - Да…Эл…. Да, я тоже, - с трудом выдавил из себя Рюук. Эл скользнул рукой вниз между их телами и обхватил ладонью свой член. И, переходя на крик, приподнялся на коленях, откидываясь назад, давая Рюуку простор для действий. Крепко сжав его поясницу, Рюук начал сам двигать бедрами, вбиваясь в анус игрушки во все убыстряющемся бешеном темпе, чувствуя, что конец уже близок. Эл кричал, подаваясь навстречу его движениям, выгибал спину дугой назад, запрокидывая голову, полностью теряя контроль над собой. Проникая в него, Рюук жадно облизывал его грудь и живот, с трудом успевая хвать воздух, гортанно рыча, стараясь удержать его, чтобы он не выскользнул и не упал. И, почувствовав, как тело его игрушки начинает сжиматься, готовясь содрогнуться в экстазе, Рюук резко притянул Эла к себе, прижимая ладонью за спину и за лохматый затылок, сжимая в единое целое их тела, и прошептал в маленькое розовое ухо то, что, он был уверен, он не скажет никогда никому: - Я люблю тебя, Эл. Люблю тебя. И Эл закричал, изгибаясь в его руках, изливаясь в ярчайшем оргазме. А вслед за ним содрогнулся и Рюук, хрипло рыча, насаживая своего пленника на себя до упора и делая в нем еще пару толчков. И замер, прижимая к себе горячее сотрясающееся тело, не отошедшее от накрывшей их волны наслаждения. Они немного посидели так, сжавшись в единое целое, вздрагивая в унисон, не в силах снова начать нормально дышать. Рюук чувствовал, как бьются ему в грудную клетку часто вздымающиеся ребра его игрушки. С наслаждением ощущал его сбившееся горячее дыхание у себя на шее. И мысленно умолял время остановиться. Эл пошевелился и, чуть приподнявшись, выпустил член Рюука из себя. И вновь опустился, поменяв положение ног и обняв его ими. И опять спрятал лицо у него на плече, крепче обхватывая руками за шею, прижимаясь к нему грудью и животом. Он молчал, тяжело дыша и Рюук, еще тоже не успев отдышаться, вдруг понял, что Эл прощается. Старается обнять его как можно крепче, чтобы оставить на память свое тепло и, может быть, унести что-то с собой в небытие. - Эл…, - горько прошептал Рюук, бережно прижимая к себе худое тело своей игрушки. - Не жалей меня, Рюук, - выдохнул ему Эл в ухо, прикасаясь горячими губами. – Я ни о чем не сожалею. И ты не жалей. Он чуть-чуть отстранился, держа руки на плечах у Рюука, и заглянул ему в лицо. Глаза Эла светились мягким, как будто исходящим изнутри светом. - Поцелуй меня, Бог Смерти, - светло улыбнулся Эл, приоткрывая губы. И Рюук долго целовал его, наслаждаясь игрой языков, ощущением бесконечной близости и тепла. А потом Эл мягко прервал поцелуй, погладил Рюука ладонью по щеке и слез с его колен. - Если наш мир так прекрасен, как ты говоришь, - горько спросил Рюук, наблюдая, как Эл натягивает джинсы. – Почему он не может оставить тебя? Если он пытается выполнить любые наши желания, чтобы вернуть своих обитателей к жизни, если он может создавать даже вещи, даже яблоки на мертвых деревьях - почему он не может сохранить того, кто для меня нужнее всего на свете? Продлить время того, без кого я больше не могу представить своего существования? - Потому что я всего лишь игрушка, Рюук, - Эл вскинул голову, отбрасывая с глаз челку. – И я человек. Я чужд для вашего мира бессмертных. В его голосе не было грусти или отчаяния. Не было страха. Эл, как и раньше, воспринимал предначертанное, как данность. И мог концентрироваться лишь на текущей минуте, не задумываясь о том, что еще предстояло. Пусть даже и через несколько мгновений. Застегнув джинсы, Эл подошел к Рюуку и, повернувшись спиной, опустился на колени у него между ног, звякнув цепью. Склонил голову и отвел рукой с шеи густую гриву черных волос, открывая замок ошейника. Рюук тяжело сглотнул и полез в карман брюк за ключом, чувствуя, как сердце замирает в груди. Разомкнув ошейник, он бережно снял его с тонкой шеи своего пленника и отложил в сторону, скользящим движением вытянув цепь с груди Эла. Осторожно провел ладонями по худым исцарапанным плечам своей игрушки. Склонился, старательно зализывая царапины языком. И, не удержавшись, ткнулся губами в обнажившуюся скрытую часть шеи, зарываясь лицом в его волосы, судорожно обхватывая руками за грудь. - Я был хорошей игрушкой, Рюук? – мягко спросил Эл, замирая в его руках, и Шинигами почувствовал, что он улыбается. - Ты не был игрушкой, Эл, - тихо ответил Рюук правду, шумно втягивая носом воздух, стараясь запомнить запах его волос. - Я знаю, - Эл изогнулся и поймал губами его язык, отдавая последний поцелуй. А потом тяжело и как-то неуверенно поднялся на ноги. И Бог Смерти с ужасом заметил, что плечи и спина его пленника по-прежнему покрыты длинными полосами царапин. - Эл, - выдохнул он. – Твое тело больше не регенерирует. Моя слюна не подействовала. - Я знаю, Рюук, - Эл взглянул на него из-под полуопущенных ресниц. – Я… странно себя чувствую. Внутри меня все дрожит и как будто выворачивается наизнанку. Наверное, это все. Тяжело переставляя ноги, он дошел до угла с часами, в которых оставалась буквально щепотка песка, и, с трудом наклонившись, поднял валяющуюся рядом футболку. Медленно, как будто каждое движение требовало неимоверных усилий, натянул ее на себя. И поднял на Рюука помутневший усталый взгляд. - Кажется, я засыпаю, Рюук, - он с трудом растянул губы в слабой улыбке. – Ваш мир очень добр. Я так боялся, что мне придется увидеть, как я рассыпаюсь... Но он позаботился и об этом. Я просто засну. Он сделал шаг к одеялу, покачнулся и упал в руки стремительно подскочившему Рюуку. И Бог Смерти почувствовал, что все тело его игрушки горит в сумасшедшем жару и сотрясается в дрожи. Он бережно уложил его на одеяло. - Поспи, Эл, - с трудом выговорил Рюук. – Поспи, а я побуду рядом с тобой. - Я… не хочу, чтобы и ты это видел, - с трудом выговорил Эл сухими запекшимися губами, сворачиваясь клубочком на одеяле, подтягивая к груди колени и закрывая глаза. – Укрой меня, Рюук. Укрой с головой. И не забудь свое обещание. - Я не забуду, - Рюук склонился к нему и поцеловал в висок, но Эл его уже не услышал. Он уже спал, вздрагивая всем телом, или был в забытьи. Рюук последний раз посмотрел на точеное бледное лицо, плотно сжатые ресницы, сухие приоткрытые губы. Провел ладонью по смоляным волосам, по острому плечу, безвольной руке. Взяв за кисть, поднес ее к губам и по очереди перецеловал неловкими губами каждый тонкий палец. Бережно уложил обратно. И закрыл с головой тело своей игрушки свободным концом его любимого одеяла. Поднявшись на ноги, Бог Смерти выпрямился и обвел потерянным взглядом свое опустевшее жилище. Песочные часы в углу, просеивающие уже бесполезную, почти незаметную взгляду, последнюю щепотку песка. Большое серебряное зеркало у стены, видевшее их страсть, слышавшее их долгие разговоры, отражавшее их нежные поцелуи и объятия. Массивное кольцо в стене со свисающим с него длинным обрывком блестящей цепи, свернутым на полу мертвой змеей. И толстой и ржавой цепью, с которой все началось. Неровный вход в пещеру с проносящимися за ним по низкому свинцовому небу равнодушными серыми тучами. А еще – разомкнутый тяжелый ошейник, познавший горячее тепло шеи его игрушки. И кусочек цепи на нем, чуть больше метра длиной, так полюбившийся им обоим. Они находили ему тысячу применений. Маленькая стопка листочков Тетради, исписанных аккуратным почерком, бережно сложенная под камень. И восемь сморщенных яблок в тайнике, которые нашли они с Элом на вершине скалы. Вот и все. Это все, что ему осталось. Навсегда. Навечно. А Эл говорил, что ему остается весь мир. Целый мир - захватывающий, великолепный, непознанный и прекрасный. Он говорил, что Рюуку не хватит его бесконечной жизни, чтобы разгадать все загадки. Чтобы исследовать все, что возможно. И чтобы научиться любить этот мир и пользоваться его дарами. Но, глядя в пролом в стене, Рюук видел лишь ставшие снова безликими черные горы и мертвые деревья на них, больше не напоминающие своими формами ничего, кроме мертвых деревьев, да низкие тяжелые тучи, в вальяжном движении которых по серому небу тоже уже не было ничего завораживающего. Внезапно вспомнив, Рюук засунул странно дрожащую руку в карман штанов и вытащил коробочку с леденцами, которую всегда носил с собой, чтобы иметь возможность вкладывать конфеты в рот Эла. На опустевшем железном дне сиротливо перекатывались оставшиеся три розовых леденца. Рюук несколько мгновений тупо смотрел на них, потом закрыл крышку и вновь опустил коробку в карман. У него не было целого мира. Его мир был завернут сейчас с головой в серый мех одеяла. Вернувшись к светлому кокону у стены, Рюук опустился на камни с ним рядом. Лег, осторожно обнял его, чувствуя, что под толстым и мягким мехом еще угадываются контуры тела его игрушки, и прижался к нему. И закрыл глаза. Боги Смерти не нуждались во сне, но могли засыпать, если хотели. И Рюук предпочел заснуть, втайне надеясь, что он сможет проспать очень долго, вот так, все еще ощущая Эла рядом с собой. Если повезет – то целую вечность. *** - Рюук! – его бесцеремонно трясли за плечи, награждая не сильными, но ощутимыми тычками маленьких кулаков. – Рюук, Рюук, Рюук!!! - А? – Бог Смерти очумело открыл глаза, с трудом вырываясь из вязкого сна, еще не понимая, что происходит. И прямо перед собой увидел лицо Эла, обрамленное копной встрепанных черных волос. Но он больше не падал с ног от бессилия, напротив, Эл кипел жизнью. Это его бесцеремонные руки так сильно трясли Шинигами, вырывая из сна, и сам он как будто был весь наполнен рвущейся наружу бурлящей энергией. А огромные глаза под спутанной челкой горели яростным возмущением. - Эл! – выдохнул Рюук и, обхватив свою воскресшую игрушку двумя руками, отчаянно прижал к себе, увлекая себе на грудь, сжимая в исполинских объятиях и рискуя сломать ему ребра. - Подожди, Рюук, пусти меня. Пусти меня! – Эл вырывался из его рук, сверкая глазами. Сумев, наконец, чуть-чуть высвободится, он навис над лицом Рюука, упираясь ладонями ему в грудь, и яростно прошипел. – Посмотри на меня. Посмотри на меня, Рюук! Рюук, не понимая, что происходит, но чувствуя, что сходит с ума от радости, медленно сел и усадил вырывающегося Эла верхом себе на ноги, наслаждаясь ощущением прикосновений к живому крепкому телу. Осторожно взял его двумя ладонями за щеки, старательно оттопыривая когти. И вгляделся в такие любимые и такие яростно-возмущенные сейчас черты узкого бледного лица. - Эл, - все еще не веря себе, счастливо прошептал Шинигами и, подавшись к его лицу, коснулся его губ языком. Эл мгновенно затих, прекратив возмущаться и вырываться и, прикрыв глаза, страстно ответил на его поцелуй, захватывая его язык губами, касаясь горячим кончиком языка. Но, как только они оторвались друг от друга, его глаза вновь вспыхнули возмущением. - Хочешь сказать, тебя это ничуть не волнует? – подозрительно прищурившись, он мрачно вглядывался в лицо Шинигами. - Что волнует, Эл? – чувствуя себя самым глупым и самым счастливым Богом Смерти на свете, пробормотал Рюук. - Мои уши! – чуть не оглушил его Эл своим яростным криком. – Посмотри на мои уши, Рюук! Вскинув руки, он поднял ладонями пряди волос, открывая на обозрение свои уши. И Рюук наконец-то увидел, о чем Эл говорит. И что его привело в такое отчаянное возмущение. Его уши были вытянуты теперь вверх и заканчивались игривыми остроконечными кончиками. Как у демона или эльфа. Рюук замер, восхищенный обновленной, ставшей такой соблазнительной частью тела своей игрушки. Эл, не дождавшись его ответа, и видимо крайне раздраженный этим, возмущенно фыркнул и, вскочив на ноги, подбежал к зеркалу. Подняв рукой волосы с одной стороны головы, он начал второй рукой яростно теребить свое изменившееся ухо, то ли пытаясь вернуть ему прежнюю форму, то ли собираясь совсем оторвать. Судя по всему, он был настолько возмущен произошедшей с ним метаморфозой, что совершенно не мог думать ни о чем остальном. «Если это сон, то пусть он никогда не кончается» - подумал Рюук. Он все еще не мог прийти в себя от изумления и восторга, что видит Эла живым, и до ужаса боялся, что вот сейчас он проснется, обнимая одеяло, внутри которого завернута куча песка. - Эл, - осторожно позвал Рюук. – Пожалуйста, оставь свои уши в покое. Они мне такие гораздо больше нравятся. - Да? А это тебе тоже нравится, Рюук? – возмущенно обернулся к нему Эл и, приподняв верхнюю губу, продемонстрировал небольшие, но четко выступающие клыки. - Это мне тоже нравится, Эл, - с удовольствием проговорил Рюук, любуясь его резкими яростными движениями и бурлящей энергией в его теле. Ему действительно очень нравились эти небольшие изменения, произошедшие с обликом его игрушки. – Хотя… Теперь мне придется быть осторожным и трижды подумать, прежде чем соглашаться на оральные ласки. Эл оскорблено фыркнул, но уже гораздо менее яростно и, вновь обернувшись к зеркалу, принялся внимательно себя рассматривать. Рюук, понимая, что в данный момент бесполезно пытаться с ним о чем-либо поговорить, перевел взгляд на часы и замер, не веря своим глазам. - Эл, - выдохнул он. – Часы остановились. В верхней части часов осталась совсем маленькая щепотка песка, почти целиком умещавшаяся в узком пространстве между чашами. Но песок не сыпался больше вниз, как будто застыв. - Да? – Эл оторвался от созерцания своих ушей и рассеянно подошел к часам. Склонился, внимательно рассматривая пространство между чашами, заполненное последней порцией песка. – Наверное, песчинки застряли. И он протянул руку и вполне естественным жестом пощелкал пальцами по часам в узкой части, пытаясь заставить просыпаться застывший песок. - Не смей! – в ужасе ахнул Рюук, подавившись воздухом. - А? – непонимающе повернулся Эл, но тут же глаза его вспыхнули воспоминанием и он смущенно почесал рукой в затылке, взбивая свою лохматую шевелюру. – Ой. Я забыл. Я что, снова умер? - Пока нет, - Рюук подошел к нему и осторожно взял за плечи, увлекая подальше от часов. – И я никак не могу в это поверить. - Но я изменился! – Эл сделал попытку снова рвануться к зеркалу, но Рюук удержал его и крепко прижал к себе. – Что-то произошло, пока мы спали… Рюук, а что, если… если я больше не человек? Если это уже вообще больше не я? Его огромные распахнутые глаза были полны тревожности, и в них поднимался уже знакомый Рюуку наивный беспомощный страх. Он так и не научился бояться того, чего на самом деле нужно было бояться. - Эл, это ты. Другого такого странного существа просто не может быть, - Рюук ласково провел ладонью по смотрящей на него снизу вверх встрепанной голове. - И кем бы ты ни был – ты мой. Моя маленькая глупая игрушка. И мне нравятся твои новые уши больше, чем старые. Они меня возбуждают. Он скользнул ладонями ему под футболку, наслаждаясь прикосновениями к узкой спине и горячей коже. И, склонившись, сладострастно облизал кончиком языка торчащее между прядями волос острое ухо своей игрушки, с удовольствием ощущая, как сбивается его дыхание. Это был Эл. Его Эл. И Рюуку было совсем не важно, человек он еще или уже нет. Единственное, что его сейчас волновало – это сколько еще пробудут часы в своем замершем состоянии. Эл сладко вздохнул и прижался к его ноге горячим пахом. Видимо, шок от его изменившихся ушей и зубов уже проходил, и он обретал способность думать о чем-то еще. Чуть отстранившись от Рюука, он рывком сорвал с себя футболку и снова прижался к нему, вжимаясь в него начинающим разогреваться телом. Рюук провел языком по его готовно подставленной шее, спустился на плечо и замер. Кожа его игрушки вновь была ровной и гладкой, на ней не было ни следа от царапин, покрывающих его плечи и спину перед тем, как они заснули, и которые Рюук не смог излечить. - Эл, - шепнул Бог Смерти. – Твое тело… Царапины все прошли. Эл выпустил его из кольца своих рук и, гибко изогнувшись, окинул внимательным взглядом свое плечо и спину. И вскинул на Рюука сияющий заинтересованностью взгляд. - Действительно, - хмыкнул он и, быстро подойдя к часам, присел перед ними на корточки, внимательно вглядываясь в застывший песок. - Не трогай! – охнул Рюук, боясь, что любое прикосновение может нарушить это волшебное чудо продления жизни его игрушки. - Не волнуйся, Рюук, - Эл склонил голову набок и закусил ноготь пальца, с любопытством разглядывая часы. – Это не может быть случайностью. Я не верю в случайности в вашем мире. Они нерациональны. Он вытянул палец второй руки и ткнул им в часы: - Посмотри. Некоторые песчинки застыли в воздухе, даже не опустившись, - он повернулся к Рюуку и вдруг улыбнулся лукавой улыбкой, весело глядя на него из-под мешающей челки. – Я же говорил, что ваш мир идеален. Видимо, ты действительно очень хотел, чтобы я здесь остался, Рюук. Но это было невозможно, пока я все еще был человеком. - Я хотел заснуть навсегда, раз тебя больше нет, - Рюук подошел и присел рядом с ним, осторожно обняв за плечи рукой. – И очень боялся, что когда-нибудь все равно придется проснуться. Ты думаешь… наш мир изменил тебя, чтобы ты смог остаться? Теперь и Рюук видел то, на что показывал Эл. Струйка светлого песка в часах застыла в воздухе, так и не коснувшись горки песчинок в нижней чаше. Это было… так красиво и завораживающе. - А как еще это объяснить? – Эл взялся двумя руками за острые кончики своих ушей и повернулся к Рюуку. У него был такой забавный игривый вид – огромные обиженные глаза и растопыренные руками уши, торчащие сквозь темные пряди - что Рюук не удержался и рассмеялся своим ухающим смехом. И привлек Эла к себе, падая на спину и укладывая его сверху. И долго целовал и облизывал по очереди каждое острое ухо, осторожно прижимая к себе худое хрупкое тело. А потом спросил, чуть отстранив за плечо и внимательно глядя в глаза: - Значит, ты думаешь, что наш мир выполнил мое желание, Эл? Потому что я так отчаянно этого хотел? - Не только твое, Рюук, - Эл выпрямился, сев на нем верхом, упираясь ладонями Рюуку в грудь. И лукаво улыбнулся, обнажая сквозь приоткрытые губы торчащие маленькие клыки. - Хотя я должен был догадаться, что за право здесь находиться придется платить обликом человека. Даже странно, что я ни разу не думал об этом, ведь это логично. Ай, Рюук! Рюук осторожно держал его за талию, пока он говорил, и поглаживал пальцами его кожу. И, увлекшись, задел его когтем, оставив на животе, чуть выше ремня джинс, длинную красную полосу. Он раскаянно охнул и виновато посмотрел на Эла. Эл склонил голову и с любопытством посмотрел на царапину на своем животе. - Ну, по крайней мере, я по-прежнему уязвим и чувствую боль, - с каким-то даже удовлетворением в голосе проговорил он. И быстро подвинулся на грудь Рюука, откидываясь назад и выпячивая вперед свой впалый живот. – Оближи. Тяжело сглотнув, Рюук положил ладони на его разведенные ягодицы, притягивая поближе к себе и, медленно и сладострастно, провел языком по его животу. И еще раз. И еще. - Работает…, - выдохнул Эл, глядя на бледнеющую и исчезающую на глазах красную полосу. - Да, - рыкнул Рюук, рывком поднимаясь и подхватывая свою падающую игрушку. Стремительно перетащил его на одеяло и, опустив на спину, навис над ним сверху. – Давай проверим, что еще ты по-прежнему чувствуешь. *** Эл, настороженно сжавшись, стоял в центре образовавшегося круга, на заботливо расстеленном Рюуком одеяле, и опасливо оглядывался, бросая по сторонам быстрые взгляды из-под спутанной челки. В его огромных глазах не было страха, только тревожность и, пробивающееся сквозь нее, осторожное любопытство. Но он казался таким маленьким и беззащитным в толпе окружавших их, взбудораженных сенсацией Шинигами, таким светлым и хрупким, что Рюук уже начинал ненавидеть своих соплеменников. Ему невыносимо хотелось немедленно забрать Эла домой и спрятать его от всех этих глаз. Он стоял у него за спиной, обнимая за грудь и успокаивающе прижимая к себе, и пытался представить, что может чувствовать человек, стоя в круге бесцеремонно указывающих на него пальцем и обсуждающих его Богов Смерти. Любой другой бы, наверное, кричал бы от страха, видя перед собой такое количество огромных разномастных чудовищ, какими должны были казаться Шинигами человеческому существу. Но, благодаря странности Эла, его не пугал внешний вид соплеменников Рюука. Его явно волновали лишь их возможные действия, но не облик. Рюук не ожидал, что его появление с Элом вызовет такой ажиотаж, иначе никогда не пошел бы на это и не спустился бы с ним в долину. Он всего лишь хотел вернуть часы Армонии Джастину и получить подтверждение, что они остановились навечно. И, как обычно, не смог отказать Элу, уговаривавшему взять его с собой. Фраза его игрушки: «я не знаю, кто я теперь такой, и это сводит меня с ума» оказалась решающей. Рюук капитулировал почти без сопротивления, а теперь отчаянно жалел о своей слабости. Стоило лишь ему появиться в долине в сопровождении Эла, как все присутствующие там Шинигами вскочили со своих насиженных мест, бросая карты и начатую игру, и бросились к ним. То, что игрушка Рюука не рассыпался в срок, а переродился в новое, неизвестное существо, стало настоящей сенсацией, яркой вспышкой всколыхнувшей застоявшееся болото мира Богов Смерти. Со всех сторон торопливо слетались даже те Шинигами, кто, как и Рюук раньше, предпочитал одиночество бесцельной видимости общения на равнине. Впервые за долгое-долгое время в их мире действительно что-то происходило, и никто не хотел пропустить этого волнующего момента. Всем хотелось принять участие и увидеть все собственными глазами. И, едва только Рюук успел расстелить одеяло и поставить на него Эла, как Шинигами обступили их плотной толпой, толкаясь и огрызаясь друг на друга, стремясь быть в числе первых, кто рассмотрит новое странное существо. И им всем хотелось его потрогать. Когтистые, узловатые, костлявые и волосатые руки потянулись к маленькой хрупкой игрушке Рюука, ошарашено озиравшейся на нависающие над ним исполинские фигуры Богов Смерти. Они хватали его за футболку, за джинсы, приподнимали пряди черных волос, с интересом рассматривая их, проводили пальцами по щекам и рукам, восхищаясь такой светлой и гладкой кожей. И совсем не обращали внимания на Рюука, ревностно пытавшегося уберечь Эла от чужих прикосновений, грозно одергивающего своих соплеменников и бьющего их по рукам. В конце концов, Рюук раскатисто рыкнул на них, приходя в несвойственную для Шинигами ярость и, схватив Эла в охапку, крепко прижал к себе, готовый опровергнуть миролюбивость Богов Смерти друг к другу и сцепиться с любым, кто посмеет еще прикоснуться к его сокровищу. И растроганно ощутил, как расслабляется в его руках испуганно сжатое тело его игрушки, почувствовав его защиту. Эл по-прежнему верил в него безоговорочно. Рюук, имевший в своем мире не самый высокий статус и популярность, вдруг почувствовал себя всемогущим, способным сокрушать горы. Но в этот момент, наконец, подал голос Армония Джастин Бейондлемэйсон, властно призывая своих подданных к порядку. Он, правая рука Короля, наконец-то мог оправданно продемонстрировать свою значимость, управляя взбудораженными Богами Смерти в момент общего сбора. Рюук даже не был уверен, собирались ли они вообще когда-нибудь вот так, все вместе. На его памяти – точно нет. Сейчас здесь были абсолютно все обитатели Мертвого мира и, повинуясь властным указаниям Драгоценного Скелета, они послушно прекратили попытки потрогать Эла и торопливо раздвинули свои ряды, широким кольцом окружая Рюука с игрушкой и, восседавшего на троне в нескольких шагах напротив них, Армонию Джастина. Среди них не было лишь Короля, но Рюук был уверен, что и он здесь присутствует, просто не в его статусе было проявлять любопытство и толкаться среди своих подданных. Наверняка он тоже был здесь, только предпочел не материализовываться, оставаясь в своей невидимой даже для Шинигами ипостаси. Эл прижимался к Рюуку спиной и, чувствуя себя полностью защищенным в кольце его рук, с любопытством крутил головой, разглядывая Богов Смерти, которых, за исключением Армонии Джастина, видел впервые. И его настороженность была связана, скорее, с неожиданным бурным вниманием к его маленькой персоне, а не со страхом. Армония Джастин, наслаждаясь чувством собственной значимости, не спеша рассмотрел часы, восседая на своем троне. Он с глубокомысленным видом повертел их вверх-вниз, постучал пальцами по стеклу и многозначительно отставил на землю. Вздохнул и поднял глаза на застывшего в тревожном ожидании Рюука, выдерживая напряженную паузу. Все Боги Смерти затаили дыхание, ожидая его вердикт. - Они остановились навечно, - наконец важно произнес Армония Джастин, насладившись сполна воцарившейся тишиной и вниманием к его персоне. По рядам Богов Смерти пронесся довольный вздох. Новое необычное существо в их мире сулило некоторое разнообразие в разговорах хоть на какое-то время. И Рюук облегченно вздохнул, чувствуя, как все его существо заполняет поднимающееся ощущение радости. Это было самое главное. То, что он жаждал услышать всем своим сердцем. - Но только для меня, - неожиданно раздался спокойный голос, и Рюук даже не сразу осознал, что это говорит Эл. Его худощавый любовник с интересом смотрел на исполинского золотого скелета из-под спутанных прядок волос, расслабленно прижимаясь к Рюуку спиной. – Если кто-то из вас заведет себе другую игрушку, вы просто перевернете часы, и песок посыплется вновь. Толпа Шинигами потрясенно ахнула и затаила дыхания, боясь пропустить хоть слово. Никто никогда не поправлял Драгоценного Скелета, его суждения об их мире и порядке вещей были такими же незыблемыми, как решения Короля. Сердце Рюука упало куда-то в желудок, и он судорожно сжал Эла руками, принуждая немедленно замолчать. - Что? – вместо того, чтобы понять намек, его упрямый пленник вскинул голову и невозмутимо посмотрел на Рюука снизу вверх. – Я только сейчас это понял. Именно поэтому песок остановился, лишь дойдя до конца. Не потому, что ты раньше не хотел, чтобы я остался, а потому, что по-другому часы нельзя было бы больше использовать. - Молчи, Эл, - с ужасом шикнул на него Рюук, легонько встряхивая свою непонятливую игрушку. - Оставь его, Рюук. Он все сказал правильно, - подал голос Армония Джастин. Склонившись вперед, он с нескрываемым интересом разглядывал игрушку Рюука. Встретившись с Элом глазами, он поманил его золотым пальцем, усеянным драгоценными камнями. – Поди-ка сюда. Нет, Рюук, пусть он подойдет один. Рюук, двинувшийся было вместе с Элом к нему, растерянно замер. Эл быстро вскинул голову, неуверенно оглядываясь на него. В его глазах застыл тревожный немой вопрос. - Иди, Эл, - Рюук выпустил его из рук и неуверенно коснулся его спины. – Иди, я рядом. По рядам Шинигами прошелестел обсуждающий шепот, но Рюуку было не важно, что говорят про них его соплеменники. Все его существо было наполнено тревогой за Эла. Нет, он знал, конечно же, знал, что Армония Джастин не причинит ему никакого вреда. Не должен причинить… Эл неуверенно двинулся вперед, как-то смущенно сжавшись, засунув руки в карманы джинс, становясь еще более маленьким и беззащитным. Боги Смерти следили за ним жадными взглядами. Дойдя до края одеяла, Эл остановился и явно заколебался. Ему нужно было пройти до трона Драгоценного Скелета еще несколько шагов, но земля на равнине была сплошь усеяна мелкими острыми обломками камней, щедро сыпавшихся с гор вокруг. Он совсем никуда не мог безопасно ступить. - Иди-иди ближе. Не бойся, я не кусаюсь, - хмыкнул Армония Джастин и утробно рассмеялся, довольный собственной шуткой. И Боги Смерти тоже захохотали, увлеченные разворачивающимся действием. - Дай мне на тебя посмотреть. А то в прошлую нашу встречу, ты был слишком уж занят, я даже не смог тебя разглядеть. Эл еще раз неуверенно оглянулся на Рюука и, сжав губы, решительно шагнул вперед. Дернулся от боли, но упрямо шагнул снова. «Он не может ходить! Не может ходить в нашем мире!»- пронесся потрясенный шепот по рядам Шинигами. Рюук с болью смотрел, как ступает Эл, словно по битому стеклу, не в силах ничем ему сейчас помочь или утешить. Армония Джастин поднялся на ноги и навис над остановившимся перед ним маленьким человеком, с интересом рассматривая. Эл поднял голову, с ожиданием глядя на него, по-прежнему выказывая лишь настороженность, но не страх. - Так значит ты… Эл? – спросил Армония, с любопытством оглядывая худую светлую фигурку, застывшую перед ним. Он ясно давал понять, что пережившая свой срок игрушка имеет право на имя в их мире. И ткнул пальцем, указывая на его футболку. – Сними это. Дай мне посмотреть, изменился ли твой скелет. Не бойся, я не причиню вреда игрушке Рюука. - Я не боюсь, - неожиданно спокойно откликнулся Эл, но тут же оглянулся на Рюука, убеждаясь, что он здесь, рядом. Встретившись с ним глазами, он вдруг улыбнулся. И, подцепив руками полу футболки, сдернул ее с себя. – А черепа на вашем троне настоящие? Это кости живых людей? - Настоящие, - проворчал Армония Джастин, несколько обескураженный его неожиданным вопросом, а так же отсутствием страха и раболепной подобострастности. - Я потом покажу тебе свою коллекцию. Она тебе тоже понравится, - хрипло хихикнула своим неприятным смешком Далил Гуилорса. Эл смял футболку в комок и, обернувшись, отбросил ее на одеяло. И выпрямился перед Армонией Джастином, вытянув руки вдоль тела, давая себя рассмотреть. По кругу жадно наблюдающих за происходящим Шинигами понесся шепот бурного обсуждения. «Какой хорошенький!»- услышал Рюук голос Мидоры. Насупившись, Бог Смерти с угрюмой ревностью оглядывал своих оживленных соплеменников, готовый броситься на любого, кто позарится на его сокровище. Он отчаянно жалел, что позволил всему этому происходить. Но в глазах остальных Шинигами Рюук с облегчением видел лишь горячее любопытство и заинтересованность происходящим, но не похоть. А Эл действительно был очень «хорошенький» сейчас. Рюуку даже казалось, что чересчур. Точеное бледное лицо с огромными тревожными глазами так потрясающе сочеталось с встрепанной копной смоляных волос и торчащими из нее игривыми остроконечными кончиками ушей. Чуть приоткрытые настороженно губы, худое светлое тело, с часто вздымающейся грудной клеткой и просвечивающими сквозь кожу ребрами, впалый живот, и опять соскользнувшие слишком низко джинсы, приоткрывающие сзади начало впадинки между упругими маленькими ягодицами. И массивный ошейник с цепью на шее, который Эл потребовал надеть на него, как только Рюук опрокинул его на одеяло. Рюуку больше не казался этот аксессуар символом несвободы, он вызывал у него совсем другие ассоциации и, меряя по себе, он боялся, что и остальные Боги Смерти видят в нем намек на порочность его игрушки. И мысленно проклинал себя, что забыл его снять, перед тем, как отправиться с Элом в долину. Армония Джастин между тем, склонившись, тщательно прощупывал кости нового существа, заставив Эла развести руки в стороны. Он проверил его пальцы, пробежался до плеч, внимательно ощупал суставы. Легко прошелся пальцами по шее, не прикасаясь к ошейнику, схватил Эла за щеки ладонями и покачал его голову, проверяя подвижность. Скользнул руками по выступающим над ремнем тазовым косточкам и перешел на ребра. Эл терпеливо сносил все манипуляции, почти не выказывая признаков беспокойства, но, когда пальцы Армонии почти поднялись по ребрам до его подмышек, Эл вдруг дернулся и громко хохотнул, сжимаясь, отстраняясь от блестящих золотом исполинских рук. Драгоценный Скелет недоуменно замер: - Ты боишься щекотки? – с удивлением спросил он и, изобразив на золотом черепе, являющимся его лицом, крайне изумленную гримасу, многозначительно переглянулся с Ну, стоявшей чуть сзади него. - Ты настолько чувствительный? Эл мгновенно весь как-то сжался и виновато оглянулся на Рюука, попытавшегося подбодрить его хотя бы взглядом. - Может быть, он все еще человек? – предположила Ну, глядя на Эла всеми своими многочисленными глазами. Но тут же опровергла сама себя. – Хотя нет, это невозможно. - Посмотри, - Армония Джастин развернул Эла спиной к себе так, как будто он был неодушевленным предметом и, склонившись, схватил его за щиколотку, заставив высоко поднять согнутую в колене ногу. – Видишь? Он не мог подойти ко мне, а теперь он спокойно стоит, не чувствуя боли. - Что там? Покажите нам тоже! – зашумели Шинигами, стоявшие позади Рюука, которые так же, как и он, не могли видеть, что рассматривают высшие Боги Смерти. - Вот, - и Армония Джастин попытался задрать исполинской рукой ногу Эла вверх, собираясь продемонстрировать всем его стопу. - Нет, Армония! – отчаянно крикнул Рюук, рванувшись вперед, увидев вспыхнувшие ужасом глаза Эла. – Ты сломаешь ему ногу! - Гм, - смущенно хмыкнул высший Шинигами. К счастью, его хорошая реакция спасла игрушку Рюука от увечья, и он успел вовремя остановиться. – Какой хрупкий. Прости, Рюук, я не подумал. Я буду осторожней. В общем, его нога все еще изранена, но он уже не чувствует боли. Ты ведь не чувствуешь больше боли,…Эл? Эл, с опаской глядя на него через плечо огромными настороженными глазами, молча помотал головой. И осторожно подергал ногой, пытаясь вытянуть щиколотку из захвата могучей руки. - У него появилась способность регенерировать, - объяснил Армония Джастин внимательно слушающим его Шинигами и, в первую очередь, обеспокоенному до крайности Рюуку. – Довольно слабенькая, впрочем. Даже такие незначительные повреждения он не может самостоятельно восстановить мгновенно. А если бы я сейчас сломал ему ногу, тебе бы пришлось довольно долго ждать, Рюук, прежде чем с ним снова можно было бы развлекаться. Но, тем не менее, ты бы дождался. И он рассмеялся своим утробным смехом, вызывая взрыв хохота и у остальных Богов Смерти. Все еще посмеиваясь, он отпустил ногу Эла и взял его за плечи. Глядя на огромные пальцы, сжимающие его хрупкую игрушку, Рюук мысленно благословлял Короля за то, что его правая рука не являлся обладателем острых когтей. Иначе бы вся эта процедура осмотра была бы для Эла не только пугающей, но и крайне болезненной. Впрочем, он тут же снова охнул от беспокойства, потому что Армония Джастин с силой свел плечи Эла назад, заставляя его неестественно прогнуться. Он выгнул его настолько сильно, что вздыбившаяся грудная клетка Эла, казалось, сейчас прорвет натянувшуюся на ребрах кожу, впалый живот втянулся до позвоночника, лопатки соприкоснулись друг с другом, а плечи встали почти параллельно. Сердце Рюука сжалось от боли, когда он увидел, как Эл судорожно вдохнул сквозь приоткрытые побледневшие губы и обреченно закрыл глаза, до ужаса знакомо сжимаясь всем телом и покорно отдавая себя на растерзание. - Хватит, Армония! – Рюук подскочил к высшему Шинигами, наплевав на принятую подобострастность, статусность и перспективы поблажек и привилегий. - Ты делаешь ему больно! И он вырвал свою измученную игрушку из рук Драгоценного Скелета и, обняв, прижал к себе, чувствуя, с каким облегчением обхватывает его Эл руками, словно ища утешения и защиты, пряча лицо у него на груди. Оторвав его от земли, Рюук попятился, настороженно глядя на Армонию Джастина, возвращаясь на одеяло. И поставил свою игрушку на него, склонившись, мягко поглаживая по спине и плечам крепко сжимающего его Эла. Смех в кругу Шинигами оборвался мгновенно. Это маленькое хрупкое существо, так отчаянно обнимающее резко контрастирующего с ним Бога Смерти, почему-то смутило всех обитателей мрачного мира и заставило ощутить неясное чувство вины. Боги растерянно переглядывались между собой. - Я должен был проверить, вырастут ли у него крылья, Рюук, - миролюбиво проговорил высший Шинигами. - Крылья? – Эл мгновенно оторвался от Рюука, разворачиваясь лицом к Армонии Джастину. В огромных глазах вспыхнул восторг, он уже забыл о причиненной ему только что боли. – У меня вырастут крылья? Я буду летать? - Гм… Нет, не вырастут, - Драгоценный Скелет подошел к ним, тоже вступив на одеяло. – Должен тебя огорчить, Рюук, но, кажется, его тело перестало меняться. Он вот таким и останется, какой есть. Ну… может быть… еще будет хвост. Но… - Что?! – возопил Эл, чуть не оглушив их обоих, бесцеремонно перебивая высшего Шинигами. – Хвост?! Какой еще хвост? Его глаза стали просто огромными, наполнившись таким ужасом и возмущением, что Рюук сразу же понял, что хвост – это гораздо хуже, чем уши. Хвост его игрушка просто не переживет. Хотя сам бы Рюук очень даже не отказался, чтобы у Эла он был. Хотя бы маленький… Его можно было бы задирать, и за него можно было бы держаться, когда он входил в него… Определенно, хвост был бы отличным дополнением к таким возбуждающим новым ушам его игрушки. И к маленьким острым зубам. Рюук приказал себе немедленно прекратить думать об этом, почувствовав, как в животе становится жарко. Эл же стоял между двумя возвышающимися над ним Богами и отчаянно вертел встрепанной головой, глядя снизу вверх то на одного, то на другого, пытаясь увидеть признаки, что Армония Джастин шутит. Кажется, он был в ужасе и больше не мог думать ни о чем другом. - Эй! Хвост это ведь хорошо! – подал голос Зероги со своего места в кругу Шинигами. – Чем больше у тебя будет отличий от человека, тем лучше. - Действительно, - поддержал его Гук. - Зачем тебе походить на людей? Остальные Боги Смерти согласно кивали, соглашаясь со своими соплеменниками. Они не столько прониклись сочувствием к ужасу Эла, сколько были рады возможности поучаствовать в обсуждении. - Я. Не хочу. Хвост! – громко и раздельно произнес Эл, перекрывая разговоры Богов Смерти. – Я сойду с ума, если он у меня вырастет! Рюук с изумлением увидел, как побелели его яростно сжатые маленькие кулаки. Огромные глаза из-под спутанной челки горели бешеным пламенем отчаянного возмущения. Грудная клетка коротко и часто вздымалась. Эл был обижен, возмущен, до глубины души оскорблен самим предположением, что у него может вырасти хвост. Он мрачно переводил свой пылающий взгляд с одного Бога Смерти на другого, и они растерянно замолкали, потрясенные горящей в его глазах обвиняющей яростью оскорбленного самолюбия. Казалось, что Эл сейчас бросится на них с кулаками. Он был таким маленьким, встрепанным и отчаянно воинственным, стоя в центре плотного круга возвышающихся над ним разномастных Богов Смерти, что Рюук невольно залюбовался им. Да и не он один. - Тебя не пугают Боги Смерти и Мертвый мир, но пугает хвост? Он действительно очень странный, Рюук, – одобрительно хмыкнул Армония Джастин, и его маска черепа растянулась в подобии улыбки. И остальные Шинигами довольно заухали. – Кажется, я начинаю понимать, чем он тебя заинтересовал. Поди сюда, Эл, я посмотрю, будет ли у тебя хвост. Может быть, ты зря волнуешься. Он наклонился вперед и попытался подцепить кончик цепи, свисающей с шеи Эла, чтобы подтянуть его к себе за нее. Но Эл мгновенно увернулся и шарахнулся от него к Рюуку, прижимаясь к нему спиной и испепеляя из-под челки высшего Шинигами взглядом. - Прости, Армония, но за цепь его вожу только я, - твердо сказал Рюук, с напором глядя Драгоценному Скелету в глаза и успокаивающе поглаживая свою игрушку по плечу. И осторожно подтолкнул Эла в спину. – Подойди к нему, Эл. Эл оглянулся на Рюука и, встретив его одобряющий взгляд, медленно подошел к Армонии Джастину, с любопытством глядя на него снизу вверх. - Еще немного, Рюук, и мы все начнем тебе завидовать, - проворчала Далил Гуилорса. – Все это слишком… трогательно даже для Шинигами. Армония Джастин осторожно снова взял Эла за плечи и повернул спиной к себе. Перехватил одной рукой за грудь и, склонившись, пальцами второй руки начал прощупывать его позвоночник, спускаясь вниз от поясницы, тщательно ощупывая каждый позвонок. Эл замер, напряженно склонив голову вперед, спрятав лицо за свисающими прядями волос. Но Рюук видел, как яростно раздуваются ноздри его точеного носа. Бог Смерти мысленно охнул, предчувствуя, что его пленник вполне способен выкинуть что-то непредсказуемое. И он не ошибся. Стоило лишь Армонии Джастину скользнуть золотыми пальцами под свободно болтающийся ремень джинс Эла, в начало ложбинки между его ягодицами, дотягиваясь до копчика, как игрушка Рюука мгновенно вскинул голову, сверкнул яростным взглядом и впился новообретенными клыками в удерживающую его за грудь драгоценную руку высшего Шинигами. Джастин Драгоценный Скелет вскрикнул, не столько от боли, сколько от неожиданности, и судорожно отдернул руку под звук громкого потрясенного вздоха своих подданных. Воспользовавшись этим, Эл мгновенно вывернулся из его рук и, развернувшись к нему лицом, попятился от него, буравя его яростным предупреждающим взглядом огромных воинственных глаз. Весь его встрепанный мрачный вид ясно показывал, что он готов отчаянно сопротивляться. - Эл, что ты делаешь! – испуганно охнул Рюук и, шагнув вперед, жестко схватил свою игрушку за плечи, рванув к себе и прижимая к себе спиной. - Шинигами не нападают друг на друга! Эл дернулся несколько раз в его руках, но потом покорно замер, застыв в напряженной, сжавшейся позе, мрачно оглядывая исподлобья всех Богов Смерти. Рюук с беспокойством взглянул на Армонию Джастина. Неподчинение и нападение на высшего Шинигами могло быть расценено как оскорбление, и Рюук с ужасом перебирал в голове, чем он сможет загладить проступок своей игрушки, чтобы избежать неминуемой кары. Армония Джастин с любопытством смотрел на свою руку, на сверкающей золотой поверхности которой остались две глубокие узкие вмятины – следы от клыков. Они на глазах уменьшались в размерах и исчезали, но это был первый раз на памяти Рюука, когда он видел хоть какие-то повреждения на теле своих соплеменников. И это было ужасно. - Армония, извини, я готов загладить…, - начал было Рюук, но высший Шинигами небрежным взмахом руки оборвал его. - Оставь, Рюук, - быстро подойдя к нему с Элом, Армония чуть присел, с любопытством заглядывая в мрачное настороженное лицо его игрушки. – Он не Шинигами и никогда им не станет. Подержи ему руки. Эл мгновенно попытался выскользнуть, но Рюук поймал его и крепко схватил за руки чуть выше локтя, удерживая на месте и прижимая спиной к себе. Армония Джастин схватил исполинскими ладонями Эла за щеки и отклонил его голову назад, упирая затылком в грудь Рюука. - Тихо, Эл, тихо, - успокаивающе проговорил Драгоценный Скелет яростно вырывающемуся из их рук Элу. – Я не сделаю тебе ничего плохого. Я просто хочу посмотреть на твои зубы. Кажется, я наконец-то понял, кто ты такой. Двумя большими пальцами он подцепил верхнюю губу Эла и приподнял ее вверх, обнажая маленькие острые клыки. - Вы только посмотрите, - с каким-то даже удовольствием протянул Армония Джастин, и толпа Шинигами тут же сгрудилась позади него, с жадным любопытством тоже рассматривая зубы Эла. – Это маленькое оружие способно причинить вред Шинигами. - Так он демон? Они? – удивленно воскликнула Ну, склоняясь рядом с ним и глядя на Эла всеми своими глазами. – Но он не похож на демона. Эл замер, перестав вырываться, и скосил на Армонию Джастина засветившиеся любопытством глаза. - Я думал сначала, что он какая-то разновидность Они. Но он не демон, он Аякаси, - с удовольствием проговорил Армония Джастин и выпустил губу Эла, продолжая удерживать в ладонях его голову. Впрочем, Эл больше не вырывался, с внимательным интересом глядя на него. – Очень-очень слабенький и очень редко встречающийся, вот почему я никак не мог понять, кто он такой. Да мне и в голову не приходило, что Аякаси может появиться не в человеческом мире, а в нашем. И, к тому же, он порожден не ненавистью, поэтому мы не ощущаем его негативной энергии. - Не ненавистью? Так разве бывает? – удивленно переспросила Ну. Кажется, из всех Богов Смерти только они хорошо разбирались в типах Ёкаев, остальные же Шинигами лишь жадно их слушали, впитывая информацию. - Теоретически бывает. Но я раньше думал, что это легенды, - Армония Джастин подцепил Эла за подбородок и приподнял его лицо, с любопытством заглядывая в глаза. – И как тебя только угораздило суметь полюбить такое чудовище, а? - Что? – Эл дернул головой, вырываясь из его ладоней, и тут же вывернулся и из рук потерявшего бдительность Рюука. Отскочив в сторону, он обиженно замер напротив толпы Богов Смерти. – Между прочим, пока я был жив, я считался вполне симпатичным! То, что у меня выросли уши – это не повод считать меня прямо чудовищем! Дружный хохот Богов Смерти разорвал привычную тишину Мертвого мира. Исполинские существа сотрясались от смеха, хлопая друг друга по плечам и себя по коленям. Ухал Рюук, визгливо хихикала Далил Гуилорса, мелодично смеялась Ну, поочередно закатывая глаза, разбросанные по всему телу, утробно хохотали Гук, Деллидубли и Зероги, скрипя клыками сотрясались Киндара Гуивелостиан и Каликарча. И остальные Шинигами вторили им нестройным хором. Они давно так не веселились, а, может быть, и никогда. Эл ошарашено смотрел на них, растерянно переводя взгляд огромных недоумевающих глаз с одного на другого. Его светлая аккуратная фигура контрастно выделялась на фоне окружающих долину мрачно-темных скал, вызывая новые приступы хохота у Шинигами. В конце концов, не понимая, что происходит, Эл насупился и громко обиженно засопел, пряча руки в карманы. Рюук, продолжая смеяться, подошел и обнял его, прижимая к себе. - Вообще-то, - успокаиваясь, но, все еще посмеиваясь, объяснил Армония Джастин. – Я спрашивал тебя, а не Рюука. - А…, - вскинул голову Эл, понял, и тут же смутился до невозможности. – О… И по-детски спрятал лицо на груди обнимающего его Рюука. - Так значит, он может остаться жить в нашем мире, Армония? И он тоже теперь бессмертный? – все еще улыбаясь, Рюук погладил по голове прижавшегося к нему Эла. И вдруг с ужасом увидел, как мгновенно становится мрачным Драгоценный Скелет. - Рюук, Аякаси живут в человеческом мире. Там он будет иметь безграничную власть над людьми. Сможет подпитываться их энергией. Копить свою силу. Выбирать, кому жить, а кому умереть. Он будет призраком, которого будут бояться, которого будут боготворить, пытаться задобрить дарами и подношениями. И он никогда не почувствует больше ни скуки, ни боли. И там он сможет летать. Перемещаться в любую точку, проходить сквозь любые преграды. Ему надо жить там. Армония Джастин говорил очень мягко, подбирая слова. Все Боги Смерти, давно перестав смеяться, с сочувствием смотрели на Рюука, некоторые из них огорченно качали головами и расстроено цокали. Рюук потрясенно молчал, чувствуя, как внутри все заполняет предчувствие горькой потери. Эл, отстранившись от него, внимательно слушал Армонию Джастина. - Я могу стать призраком в человеческом мире, - быстро спросил он, когда Драгоценный Скелет замолчал. – Но я могу остаться жить здесь? - Зачем тебе это? Посмотри на себя – в твоей ипостаси в мире Богов Смерти осталось очень и очень многое от человека. Слишком многое. И именно это делает тебя слабым и беззащитным, - терпеливо пояснил Армония Джастин. - Ты не можешь даже ходить, не почувствовав боль. Ты, конечно, можешь теперь регенерировать, но очень медленно и не абсолютно. Оторванная голова не сможет вырасти снова. А в мире людей ты будешь по-настоящему неуязвим. - Я могу позаботиться о нем, - хрипло проговорил Рюук, глядя на Армонию Джастина исподлобья. - Можешь, - согласился Армония Джастин. – Но зачем ему это? Зачем оставаться в умершем мире, где нет ничего, кроме скуки и однообразия, где он будет лишь слабым, беспомощным существом? Никто из нас не выбрал бы себе такой участи, если бы мы могли выбирать. А мы не настолько уязвимы, как он. Рюук молчал, понимая, что Армония прав. И он знал, что не вправе удерживать Эла. Его любимый пленник, задумчиво склонивший сейчас лохматую голову, обдумывающий происходящее, должен был уйти в человеческий мир. Со вздохом некоторые Боги Смерти начали расходиться, не желая видеть понятный финал. - Я не могу существовать, перемещаясь из мира в мир, правильно? - вскинул голову Эл, вновь привлекая к себе внимание. – Если я сделаю выбор, он будет окончательным, и я никогда не смогу попасть в другой мир? - Ты правильно понимаешь, - вздохнул Армония Джастин и, отвернувшись, прошел к своему трону и сел. - Тогда я остаюсь, - спокойно сказал Эл, и, встретившись глазами с изумленно-счастливым взглядом Рюука, светло ему улыбнулся. – Я именно этого и хотел. Шинигами запереговаривались, потрясенные его решением. Гул их голосов привлек отошедших Богов Смерти, и они торопливо вернулись, лихорадочно выспрашивая у соплеменников, что произошло. Теперь они все как-то по-новому смотрели на Эла. Непонимающе, недоуменно, но уже с какой-то неясной даже для них самих толикой восхищения. - Ты хочешь остаться? Предпочтешь свободе и всемогуществу в живом человеческом мире стать самым слабым беспомощным существом в мертвом, унылом обиталище Богов Смерти? Навсегда остаться игрушкой в ошейнике? – недоуменно и неверяще воскликнул Армония Джастин, подаваясь на своем троне вперед, сверкнув всеми своими драгоценными камнями. – Но почему? - Мне нравится мой ошейник, - пожал Эл худыми плечами и, бесстрашно пройдя сквозь толпу Шинигами, расступающихся перед ним, склонился и поднял свою футболку. – Я буду ходить в нем, и вам придется привыкнуть. И мне не кажется этот мир унылым, однообразным и скучным. Мне кажется он прекрасным. Великолепным. Заслуживающим восхищения. И он вовсе не умер. У меня будет вечность, чтобы вам всем это доказать. Натянув на себя футболку, Эл подошел к Рюуку и остановился перед ним, глядя на него снизу вверх: - Если только ты с этим согласен, Рюук. Рюук задохнулся и не смог вымолвить ни слова. Склонившись, он сгреб Эла в охапку и изо всех сил прижал его худое хрупкое тело к себе. *** - Уже ушел? – Рюук оглянулся и, усмехнувшись, пробормотал. – Что ж, удачи тебе. - Кто это был? – раздался голос за его спиной. – Я не видел его раньше в долине, но его облик мне кого-то напоминает. Эл стоял, прислонившись плечом к скале у входа в пещеру, и с улыбкой смотрел на Рюука, сидящего на карнизе. Он снова был бодр и полон энергии, его привычно голое по пояс тело соблазнительно оттенялось темным камнем, а острые уши торчали сквозь пряди заправленных за них волос. - Новый Шинигами. Он предпочитает гулять в одиночестве, - неохотно буркнул Рюук. – Подумывает сбросить в мир людей свою тетрадь, чтобы избавиться от скуки. - Очередной глупец, не способный оценить богатство нашего мира, - хмыкнул Эл и сладко потянулся, прогибаясь назад. – Долго я спал? - Слишком долго, - сварливо ответил Рюук, но тут же с беспокойством поинтересовался. – Как твоя рука? - Как новенькая, - Эл засмеялся и, выпрямившись, несколько раз помахал по кругу рукой, демонстрируя ее подвижность. Рюук перевел взгляд на его плоский живот, где сползшие без ремня джинсы приоткрывали жесткие черные волоски. И, тяжело сглотнув, ухватился за кончик цепи и притянул его к себе, заставляя низко склониться, жадно проскальзывая языком в его рот. Свободной рукой Рюук хлопнул по оттопыренной заднице своей игрушки. - Ай! – хихикнул Эл и, прервав поцелуй, быстро шепнул. – Будешь наказывать? И протянул зажатый в руке ремень. - Не буду, - буркнул Рюук и, схватив его, опрокинул спиной к себе на колени. И, ласково поглаживая тыльной стороной пальцев грудь, напрягшиеся соски и любимый живот, покаянно признал. – Я тоже был виноват. Я отвлекся. Это был уже не первый раз, когда Эл срывался во время своих путешествий по горам, но первый с такими тяжелыми последствиями. Раньше Рюуку удавалось вовремя подхватить его, и Эл отделывался лишь ссадинами и, пусть и глубокими, но поверхностными ранами, которые Рюук по-прежнему мог залечивать своим языком. Ну и тремя несложными травмами, после которых Эл сумел восстановиться достаточно быстро. Но в этот раз Рюук засмотрелся на дерево, которое показывал ему Эл, на мгновение выпустив из рук цепь, и в этот момент камни на краю обрыва посыпались под ногами его игрушки и он рухнул вниз. Слава Королю, Эл упал на уступ, выступающий на скале в нескольких метрах под ними. И, как он сам выразился, это был «всего лишь двойной перелом руки, Рюук, ты разрушишь скалы своими криками». Только это был открытый двойной перелом, с торчащими сквозь разодранную кожу обломками костей. И еще полностью ободранное с одного бока тело. И несколько сломанных ребер. Но, если содранную кожу Рюук залечил уже ставшим привычным способом, то искалеченная рука и сломанные ребра требовали времени на излечение. А Эл всегда регенерировал самостоятельно очень тяжело. Его било в ознобе, кидало в жар, накрывало безумной слабостью. И он по-прежнему очень остро чувствовал боль. Единственным спасением было заснуть, погружаясь в небытие, пока тело пыталось восстановиться, используя свои ограниченные возможности. Рюук с ума сходил, стараясь ему хоть чем-то помочь, с горечью осознавая, что он сам допустил непростительную ошибку. Баюкая завернутого в одеяло Эла на руках, неловко напевая ему колыбельные, ласково перебирая прядки волос, пытаясь отвлечь от боли и дать погрузиться в сон, Бог Смерти думал, что теперь так будет всегда. Эл всегда будет подвергать себя риску, забывая о безопасности в азарте исследователя. Рюук всегда будет его ловить и выхаживать, если не успеет поймать. И ждать, пока он спит, восстанавливая свое тело, чтобы потом снова ловить. И скрупулезно анализировать прежние свои ошибки, пытаясь предотвратить их в будущем. Всегда. Эл застонал, выгибаясь у него на коленях, подставляя тело под прикосновения. Рюук с удовольствием увидел контур его напрягшегося члена под джинсами, и осторожно провел по нему тыльной стороной пальцев, вызвав новый сладостный стон. - У нас было много гостей, пока ты спал, - Рюук говорил, продолжая сквозь ткань ласкать свою игрушку скользящими движениями пальцев по отвердевшему члену. – Женщины прилетали, хотели, чтобы ты еще рисовал им цветы в их Тетрадях. Деллидубли передавал приглашение Короля посетить его. А Армония Джастин принес нам подарок. Жарко выдохнув, Эл приподнялся, расстегнул джинсы и быстро стянул их с себя. И забрался на колени Рюуку, лицом к нему. - Ка…какой подарок? – прошептал он, прижимаясь к Шинигами горячим возбужденным телом. - Вот, - чуть отстранившись, Рюук вытащил из кармана крупный рубин и подал ему. Эл взял рубин двумя пальцами и, держась за шею Рюука одной рукой, сильно прогнулся назад, держа камень над головой и разглядывая его на просвет. В сером свете их мира рубин переливался мрачным кроваво-красным цветом. Бог Смерти воспользовался таким удобным положением своей игрушки и начал ласкать его шею и грудь языком, осторожно сжимая ладонями маленькие ягодицы. - Очень… красивый, - выдохнул Эл и застонал, прогибаясь еще сильнее, подставляясь под язык Рюука, щекочущий его соски. - А Гук хвастался, что нашел белый камень, - сквозь поцелуи его тела проговорил ему в ухо Рюук. – И теперь все ждут нас в долине, надеясь на очередную игру. Эл оказался непревзойденным рассказчиком. Все статусные Боги Смерти собирались в долине, чтобы послушать его рассказы, когда он выкраивал время на них. Они слушали жадно, восторженно ахая или сочувственно цокая языком, покачивая головами, задерживая дыхание… И потом долго обсуждали очередную историю, делясь впечатлениями, а Эл пояснял им какие-либо моменты, если они их не поняли. Он рассказывал им о разном: о любви, об истории человеческого мира, о трагедиях и комедиях, мелодрамах и драмах. Иногда он читал им длинные витиеватые стихи. Когда Рюук спросил его, откуда он знает столько историй и не закончатся ли они у него, Эл с улыбкой ответил: «Книги, Рюук. В моей голове хранятся тысячи книг, которые я успел прочитать. Я может быть и самое слабое существо в нашем мире, но зато я единственный, кто сохранил свою память. Не волнуйся, их хватит на сотни лет». Но больше всего Шинигами любили слушать детективные истории – строя предположения, пытаясь первыми отгадать, кто является злоумышленником, восторгаясь сложными криминальными загадками и гениальной красотой их решения. И Эл придумал игру, в которую Боги Смерти обожали теперь играть. В этой игре они все были действующими детективами и сами пытались раскрыть преступление, направляемые умелым руководством маленького лохматого Аякаси. Он тактично указывал им на ошибки и подсказывал нужное направление, постепенно добиваясь того, что Шинигами находили разгадку. И тогда радости и ликованию их не было предела. Они готовы были играть в эту игру без конца. Даже сам Король, понаблюдав один раз за игрой в невидимой своей ипостаси, не выдержал, и теперь всегда присоединялся к своим подданным, так же, как и они, стараясь первым найти решение. Но игра в детективов занимала колоссальное количество времени, которого Элу по-прежнему не хватало, хотя в запасе у него была вечность. И потому он придумал условие: он загадывал Богам Смерти очередную криминальную загадку только тогда, когда кто-нибудь из них находил белый камень. Когда он впервые сказал им об этом, Шинигами неодобрительно зашумели, обвиняя его в том, что он требует невозможного. Но Эл спокойно продемонстрировал им матово-белый камушек, подаренный ему Рюуком накануне. Рюук и сам не знал, как получилось его найти. Ему ужасно хотелось подарить своему хрупкому любовнику что-нибудь необычное: светлое, яркое, подходящее к его бледному телу. И, путешествуя по горам и склонам следом за Элом, он старательно оглядывал завалы камней, надеясь найти хоть что-нибудь подходящее. Перекатывал огромные валуны, заглядывая под них. Ковырял когтистыми пальцами в россыпях мелких каменистых обломков. И однажды, не поверив своим глазам, увидел молочно-белый и сглаженный камушек. И Эл радовался его находке больше, чем когда-то радовался сахару. И говорил, сияя глазами, что Рюук сделал его счастливым. Хотя Рюук был уверен, что это Эл делает счастливым его. Теперь в их пещере среди интересных и необычных камней, которые они тщательно отбирали в свою коллекцию, хранилось уже семь разномастных небольших белых камушков. Два из них нашел Рюук, снискав себе славу среди Шинигами, один отыскал сам Эл, а четыре, после долгих упорных поисков, обнаружили другие Боги Смерти. И это вселило в них колоссальную веру в себя и азарт состязания. Теперь исполинские обитатели мира Смерти часто отправлялись в путешествие по окрестностям, стараясь догнать своих более удачливых соплеменников и добиться успеха в поиске белых камней. Но каждому найденному камню Шинигами искренне радовались все вместе, не завидуя победителю, потому что награда в виде интересной игры ожидала их всех. И это было не все. Эл всегда жадно расспрашивал Богов Смерти о том, что они видели во время своих поисков. Его интересовали любые подробности. И это вселяло в них чувство значимости, и они с удовольствием неспешно рассказывали, сами не осознавая, как постепенно учатся замечать мельчайшие детали своего мира, на которые раньше и не подумали бы обратить внимания. Теперь же Шинигами жадно копили свои наблюдения, стараясь заметить что-нибудь особенное и необычное, и, при появлении Рюука и Эла, наперебой торопились все рассказать, получив как награду восторг и горячее одобрение маленького лохматого Аякаси. Рюук не переставал удивляться способности своей хрупкой игрушки делиться колоссальнейшей жаждой жизни с другими. И его неуемной энергией, бурлящей в его худом теле и бьющей сияющим светом из огромных распахнутых глаз. И его жадностью к знаниям и бесконечным идеям о том, что им еще необходимо исследовать или сделать. Эл не только не мог сам усидеть на месте, но и заражал своим беспокойством других, неуловимо и незаметно принуждая их действовать, жить, интересоваться окружающим миром. Сам Рюук уже давно позабыл, что значит «скука». Зато теперь он сполна познал значение таких слов, как «некогда», «надо спешить», «у нас мало времени», казавшихся раньше абсурдными при бесконечной бессмертной жизни Богов Смерти. Теперь Рюук вполне понимал смысл фразы, вскользь брошенной Элом: «Нам не хватит вечности с тобой, Рюук». При всем том объеме, что им предстояло исследовать, научиться использовать, сделать или создать, какой озвучивал Эл ему в своих планах, им действительно могло не хватить бы бессмертия, как бы смешно это ни звучало. Тем более, что теперь Рюук знал и что значит «падать с ног от усталости». Даже Боги Смерти могли уставать, если прикладывали слишком уж много усилий к чему-то, а у Аякаси и вовсе запасов энергии было гораздо меньше. И в своей неуемной жадности жить Эл изматывал их обоих до невозможности, до состояния полного измождения. Но это было так восхитительно – по-настоящему уставать и нуждаться в кратковременном отдыхе, вытягиваться рядышком на одеяле, обнимать своего беспокойного любовника и наслаждаться его усталым дыханием, вяло обсуждая, что сделано и строя планы на будущее. Или задумчиво смотреть в нависающее над головами низкое небо, любуясь серыми тучами, и играть в увлекательнейшую игру, угадывая, на что они похожи, неспешно перемежая игру поцелуями. - Мы…потом спустимся к ним, - выдохнул Эл и, не выдержав, сладко застонал, обнимая Рюука ногами, потираясь об него всем своим горячим и гибким, жаждущим наслаждения телом. – Возьми меня, Рюук, возьми, пожалуйста… Я безумно тебя хочу… Рюук уже тоже изнемогал от желания. Подхватив свою игрушку за разведенные ягодицы, он рывком вскочил и перенес его вглубь пещеры. Бережно опустил на одеяло и похотливо облизал языком аккуратный поднятый член. Пощекотал анус кончиком языка, чуть проникая, стараясь оставить побольше слюны и растянуть удовольствие. Но увидев, как жадно и требовательно изгибается тело его игрушки, Рюук осторожно поднялся вверх, к лицу Эла, расположившись между его широко разведенными, согнутыми в коленях ногами, не наваливаясь всем своим весом, а лишь соприкасаясь телами. - Я люблю тебя, Эл, знаешь? – хрипло проговорил Рюук, проводя языком по приоткрытым тонким губам, жадно хватающим воздух. И, подхватив ладонью под поясницу, приподнял его бедра и начал осторожно входить в его тело. - Зна… знаю, Рюук, - с удовольствием прошептал Эл, срываясь на громкий стон.