Игрушка

- Скажи, Рюук, у тебя ведь был секс с людьми? – Эл смотрел в серое низкое небо, закинув руки за голову, и бездумно перекатывал во рту леденец. Они снова были на вершине скалы, где им так нравилось обоим валяться на одеяле, наблюдая за тяжелыми тучами. - Почему тебя это вдруг заинтересовало, Эл? – Рюук лежал на боку, подперев голову рукой, и гладил костяшками пальцев впалый живот, рассматривая его голое тело. – Секс с живыми людьми запрещен для Шинигами. - Значит, был, - спокойно констатировал Эл. - Таких игрушек, как ты, у меня раньше не было. Я никогда не испытывал… такого длительного желания, - Рюук осторожно провел кончиком когтя по его животу, ощутимо надавливая, но не царапая. Худой живот Эла дернулся, вжимаясь, и сам он глубоко судорожно вдохнул. Рюук давно уже начал подозревать, что его пленника возбуждает демонстрация силы и превосходства. Но он предпочитал об этом помалкивать, лишь иногда позволяя себе чуть более жесткие и грубые ласки. - Не важно. Я не ревную, Рюук, - Эл мельком глянул на него и вновь сосредоточился на созерцании туч, - Меня интересует техническая сторона вопроса. - Техническая сторона? – Рюук непонимающе наморщил лоб, - Что ты хочешь выяснить, Эл? - Хочу выяснить, насколько это больно и травматично, - Эл повернул голову и прямо посмотрел Рюуку в глаза. – Чем я рискую, если попрошу тебя меня взять. Кровь нокаутирующим ударом одновременно ударила Бога Смерти и в голову и в пах. Дыхание перехватило, а узкие штаны мгновенно стали давить. - Не шути так, Эл, - хрипло проговорил Рюук, с трудом сглатывая. – Даже у Шинигами есть предел самообладания. Я не хочу причинять тебе боль. - Разве ты недостаточно подготовил меня? – Эл повернулся на бок и провел пальцем по выпуклости на штанах Рюука. – Мне казалось, что в последнее время ты очень старался. Это было последней каплей. Рюук толчком опрокинул его на спину и навис над ним. - Хочешь, чтоб я взял тебя, Эл? – прорычал он. – Вошел до упора в твое узкое горячее тело? - Хочу, - выдохнул Эл, и в глазах его была безумная смесь ужаса и желания. – Только… постарайся не очень больно, пожалуйста… В этот раз Рюук ласкал его языком дольше обычного, устроив на одеяле в привычной уже позе, с поднятыми кверху бедрами. И не стал связывать его рук. Шинигами проникал в узкое тело длинным ловким языком, стараясь как можно сильнее растянуть и заставить расслабиться тугие упругие мышцы ануса. И возбудить свою игрушку настолько, чтобы он, по возможности, не почувствовал боли. Понимание того, что сейчас он получит желаемое, то, о чем даже уже и не мечтал, заставляло тело Бога Смерти дрожать в нетерпении и, одновременно, сдерживало похотливость. Сейчас Рюук не мог позволить себе расслабляться, он был обязан, в первую очередь, подумать о наслаждении Эла. И о его безопасности. И потому Рюук старался не концентрироваться ни на сладких стонах своей игрушки, ни на соблазнительных изгибах его тела, сильно толкаясь в него языком, делая круговые движения. Он несколько раз доводил Эла почти до оргазма и отстранялся, заставляя того разочарованно стонать и соблазнительно изгибаться всем телом. Дождавшись, когда волна возбуждения немного отпустит его игрушку, Рюук вновь врывался в него языком, сильно, грубо, с удовольствием отмечая, насколько открытым и податливым стал его анус. Наконец, доведя Эла своими играми до исступления и, кажется, до полной потери власти разума над телом, Рюук вытащил из штанов свой давно уже каменный член и быстро переместился к его голове. Осторожно подхватив Эла за подбородок ладонью, он заставил его подняться на руки, полностью встав на четвереньки. - Оближи, - хрипло приказал Рюук, касаясь головкой члена приоткрытых губ Эла. - Что? – Эл облизал пересохшие губы и поднял на него абсолютно пустой непонимающий взгляд, смотрящий, кажется, куда-то внутрь себя. - Оближи, Эл, - склоняясь над ним, терпеливо повторил Рюук, и ткнулся членом ему в губы. Ему самому уже было трудно дышать. – Представь, что это большая конфета. Во взгляде Эла появилось некое подобие осмысленности и он, подняв одну руку, ухватился ей за член Рюука, наклоняя его к себе и, прикрыв глаза, коснулся его губами. И начал облизывать его, старательно обводя языком все неровности, обсасывая головку влажными от слюны губами, проникая кончиком языка в уретру, громко и вкусно причмокивая. Рюук охнул и, схватив Эла за волосы, судорожно отстранил его голову, испугавшись, что сейчас кончит. У него промелькнула мысль, что он, кажется, кое-что упустил в их сексуальных играх. Кое-что очень важное. Ему и в голову не приходило, что Эл умеет вот так сосать. Быстро переместившись назад, Рюук вновь старательно облизал анус Эла, стараясь оставить на нем как можно больше слюны и, взяв в руку свой влажный член, осторожно приставил к нему головку. И медленно начал надавливать. Эл вскрикнул и упал головой и грудью на одеяло, отчаянно сжимая в кулаках серый мех. - Расслабься, Эл, - выдохнул Рюук. – Пожалуйста, постарайся раскрыться и пустить меня. Он не был уверен, что Эл его понял, но все равно уже не мог ничего изменить. Уже невозможно было остановиться. Рюук с жадностью следил, как растягивается вход, и как исчезает головка члена, проникая в тело его пленника. Эл шипел от боли сквозь сжатые зубы и мял в кулаках одеяло, на его плотно сомкнутых черных ресницах показались блестящие капельки слез. Но Рюук уже вошел в него почти на две трети и остановился, давая своей игрушке возможность передохнуть, не собираясь в первый раз проникать в него глубже. Он склонился и начал бережно облизывать торчащие лопатки Эла, пытаясь отвлечь от боли. Дождавшись, когда худое тело под ним перестанет дрожать, Рюук осторожно и медленно качнул бедрами, выходя. Эл ахнул, распахивая глаза, и вдруг подался всем телом к нему, насаживаясь снова на член. - Тихо, Эл, тихо, - Рюук опустил ладонь ему на влажную от пота спину, пытаясь попридержать. – Нам надо быть осторожными, а то мы тебя порвем. Кажется, он зря сказал это. Эл, как обычно, полностью отдавался новым ощущениям своего тела. И, несмотря на боль, он до безумия был возбужден и хотел сейчас большего. Вместо того, чтобы замереть, он вновь толкнулся бедрами к Рюуку, заставляя того начинать двигаться в его теле, теряя контроль. И Рюук начал плавно двигаться в нем, наслаждаясь до боли плотным, горячим и влажным обхватом, каким сжимал его Эл. И его жаркими стонами наслаждения, переходящими в крик. Он не думал, что Эл сможет кончить в первый свой раз. И потому заботился лишь о себе и о том, чтобы не делать излишне грубых и резких движений, боясь травмировать хрупкое тело. Рюук планировал потом сполна утешить свою игрушку языком. Но Эл вдруг забился под ним, судорожно поднимаясь на руках, выгибая спину вверх дугой так, что под бледной кожей отчетливо проступили все его позвонки. И кончил, сжав Рюука железной хваткой так сильно, что Шинигами охнул и замер, боясь даже пошевелиться. Быстро склонившись вперед, он обхватил свою игрушку за шею и принялся жадно целовать мокрый от пота висок, щеку, шею, плечо. Эл был весь влажный, он задыхался и содрогался в руках Бога Смерти, не в силах прийти в себя. - Эл, Эл, - шептал Рюук, целуя его везде, где только мог дотянуться. – Ты восхитителен, Эл. Ты лучшее, что было в моей бесконечной жизни… Внутри тебя бесподобно. Дав Элу немного прийти в себя, Рюук надавил ладонью ему на плечи, вновь принуждая лечь грудью на одеяло. - Ты ведь понимаешь, что я не могу остановиться сейчас? – прошептал Бог Смерти, тяжело дыша. Он все еще был в его теле, и ему стоило колоссальных усилий терпеть и пока что не двигаться. Но Рюук чувствовал, что дальше сдерживаться опасно, потому что его собственное тело вот-вот готово было выйти из-под контроля и начать входить в Эла в бешеном темпе. - Да… понимаю…, - с трудом выдохнул Эл, утыкаясь лицом в кулаки, сжимающие одеяло. Его тело все еще было горячим и вздрагивало, и он никак не мог отдышаться. - Не… Ни в чем…себе… не отказывай. Рюук выпрямился и вновь начал двигаться, ощущая, как заполняет его наслаждение. Он уже не мог себя контролировать. Все увеличивая темп фрикций, он хватался то за плечо Эла, то за поясницу, то за сладко растопыренные ягодицы, оставляя на его коже длинные полосы царапин. Шинигами больше не думал об этом. Все заволакивала поднимающаяся пелена удовольствия, и он даже не сразу понял, что Эл снова начал стонать, и их жаркие крики слились в унисон. Зарычав, Рюук кончил в тело своей игрушки, сладострастно толкнувшись еще несколько раз, растягивая наслаждение. И замер, пытаясь выровнять свое дыхание и не желая покидать так сразу такое восхитительное тело. И только теперь осознал, что Эл все еще – снова! – возбужден. Быстро опустившись на колени сзади него, Рюук просунул руку у него между ног и, тщательно контролируя когти, сжал его твердый член в ладони. Ритмично двигая рукой, он прижался губами к еще не сжавшемуся полностью анусу Эла и начал высасывать из него свою сперму, сразу же сплевывая через плечо. И, кажется, доставил своей игрушке феерические ощущения – Эл задергался, закричал, выворачиваясь из его рук, и почти мгновенно содрогнулся в оргазме. И обессилено рухнул на одеяло, распластавшись на нем, уткнувшись лицом в густой мех, безвольно вытянув перед собой руки. Рюук перебрался к нему и долго гладил свою измученную игрушку по мокрым от пота вздрагивающим плечам и спине, перебирал влажные черные волосы. Осторожно зализывал багровые тонкие царапины, оставленные его когтями по всему бледному телу. Эл лежал в такой странной позе – как будто его принесли и бросили, как тряпичную куклу - что сердце Шинигами сжималось от ласковой нежности. Бог Смерти рассеянно думал, что никогда бы не узнал, что в жизни возможно такое безграничное, восхитительно сладкое удовольствие, если бы в самом начале взял Эла силой. Наконец, Эл зашевелился и приподнял голову, звякнув обрывком цепи. Его спутанные волосы торчали дыбом в разные стороны. Он потряс головой, приходя в себя, и вдруг повернулся к Рюуку и посмотрел на него неожиданно подозрительным взглядом: - Кажется, ты сделал со мной что-то очень неприличное, Рюук, - с укором проговорил он. - Засунул член в твою узкую задницу? – хмыкнул Рюук. – Но ты ведь сам захотел попробовать, Эл. Если тебе не понравилось, мы больше не будем этого повторять. - Нет, я не про это…, - Эл явно прислушивался к своим внутренним ощущениям. – Я про то, что ты сделал потом. Это было что-то ужасно пошлое. - Пошлое, - согласился Рюук. – Но ты кончил дважды, Эл. Я даже подумать не мог, что ты настолько чувствительный. Я просто полностью потерял голову от тебя. Эл задумчиво посмотрел на него и повернулся на бок, шикнув сквозь зубы от движения. - Больно? Дай я посмотрю, - дернулся к нему Рюук, но Эл тут же предупреждающе согнул ногу, противясь его попытке повернуть его на живот. - Нет, Рюук, - в его голосе послышалась странная веселость. – Не надо там ни на что смотреть. Ты уже насмотрелся достаточно. Дай мне хотя бы прийти в себя. - Но, возможно, тебе нужно лечение, - попытался воззвать к его благоразумию Рюук. - Вот уж твое лечение мне сейчас точно не нужно, - фыркнул Эл, тряхнув лохматой головой. - Хватит, Рюук, мне не настолько больно, чтоб позволять тебе снова запихивать что-то в меня. Во всяком случае… не так сразу. - Я правильно тебя понимаю, что ты готов повторить… попозже? – Рюук достал из кармана коробочку с леденцами, открыл ее и вытащил один из них. И осторожно положил его в ожидающе распахнутый рот Эла. – Значит, мне удалось не причинить тебе очень уж сильной боли? - Мне было больно. Сначала довольно сильно, потом боль почти прошла, - Эл перекатил языком леденец за щеку и оценивающе посмотрел на Рюука. – Но боль была какой-то… - Сладкой? – предположил Рюук. - Да. Сладкой, - Эл решительно кивнул, соглашаясь с определением. – Именно так, Рюук. Потом мне уже не будет больно? - Всегда будет немного больно, - осторожно признался Рюук. – Чуть-чуть. В этом и острота подобного секса. - Хм… Ну ладно. Это ведь не повод отказываться от него, верно? - наполняя сердце Шинигами ликованием, задумчиво протянул Эл. И тут же добавил, обрушивая его в растерянность. – Знаешь, чего по-настоящему не хватает в вашем мире, Рюук? Воды. Я понимаю, что она вам не нужна – никто не пьет и не нуждается в душе, потому что ваш мир даже сам вас очищает, но я бы многое отдал, чтобы иметь возможность окунуться сейчас в прохладную чистую воду. *** - Рюук, я хочу прыгнуть. Поймаешь меня? – как о чем-то само-собой разумеющемся невинно поинтересовался Эл. Он стоял на самом краю обрыва, раскинув руки, подставляя голую грудь пронзительному ветру. Рюук сидел в стороне на одеяле и любовался его полуобнаженной худой фигурой. Ему нравилось наблюдать, как Эл осторожно перемещается по камням, внимательно выбирая место, куда наступить, нравилась плавность движений его гибкого тела, даже нравилось смотреть, как он стоит вот так, на самом краю обрыва, контрастно выделяясь светлым пятном на фоне их мрачного мира. Рюук всегда думал в такие минуты, что в мире Богов Смерти нет ничего красивее, чем эта застывшая над бездной фигура. Он уже перестал беспокоиться, что Эл неудачно качнется или потеряет равновесие – его ловкая игрушка прекрасно владел своим телом, Рюук давно уже в этом убедился. Но то, о чем Эл его просил, небрежно полуобернувшись через плечо, выходило за все границы. - Не вздумай, Эл, - угрожающе приподнялся Рюук. – Только попробуй, и я тебя выпорю. Здесь кругом одни камни и ветки. Эл уговорил его не ограничивать вылазки из пещеры только вершиной их скалы, попросив каждый раз отправляться на разные горы, в беспорядке разбросанные вокруг. Ему хотелось исследовать и их тоже, а еще хотелось увидеть мир Богов Смерти со всех сторон. И ему нравилось летать на Рюуке, пусть и головой вниз, перекинутым через плечо, потому что по-другому Шинигами боялся его уронить. «Зато ты потом сможешь сказать, что имел меня на всех вершинах вашего мира», - хитро блеснув глазами из-под спутанной челки, привел Эл решающий аргумент, и Рюук сразу же согласился. И вот теперь они были на четвертой или пятой по счету невысокой скале, расположенной недалеко от их пещеры, и Эл, тщательно облазив всю ее вершину, собрался вдруг прыгнуть в узкое неглубокое ущелье, все утыканное остро выступающими скалистыми обломками и торчащими стволами мертвых деревьев, чудом державшихся на крутых камнях. Рюук чуть не задохнулся от безрассудства его неожиданного желания. - Ты меня - что? – Эл опустил руки, обернулся и уставился на Рюука круглыми от удивления глазами. - Я тебя выпорю, Эл, - Рюук подлетел к нему, взялся за цепь и легонько шлепнул его свободной ладонью по ягодице. – Вот по этому самому месту. Отшлепаю, как ребенка. Ремнем. - Этому самому месту и так постоянно достается, - заметил Эл. – Несправедливо меня по нему еще и бить. - Тебя можно. И не бить, а пороть за такие желания, - Рюук потянул за цепь, притягивая Эла к себе, и обнял его худое тело. - Совсем нельзя прыгать или только здесь нельзя? – с любопытством поинтересовался Эл, прижимаясь к нему. Кажется, он слишком серьезно воспринял угрозу Рюука. - Совсем нельзя прыгать. Нигде. Никогда, - Рюук лизнул его шею, пробежался кончиком языка по ушной раковине и, услышав, как часто задышал Эл, подхватил его на руки и перенес на одеяло. Опрокинув его на спину, он внимательно осмотрел его ноги, привычно задрав их за щиколотки вверх. Эл уже научился ходить осторожно, но по острым камням все равно не получалось перемещаться так, чтобы совсем не пораниться. И Рюук терпеливо лечил его своим языком, тем более, что ему нравилось играть с маленькими пальцами Эла, щекоча их, заставляя его забавно дрыгать ногами в такой соблазнительной позе. Но сейчас, стоило ему лишь отпустить одну ногу Эла и заняться второй, как его пленник тут же провел влажной ступней ему по груди и спустился на пах. - Что ты делаешь, Эл? – охнул Рюук, почувствовав, как узкая ступня начинает ласкать его член сквозь ткань тесных штанов. - Демонстрирую ловкость и нестандартность мышления, - Эл сидел, откинувшись на руки и, действительно, демонстрировал удивительную ловкость, аккуратно и, в то же время, настойчиво, возбуждая Рюука ногой. - Хочу попробовать альтернативные методы удовлетворения тебя. Вытащи его. Поколебавшись, Рюук извлек наружу свой член, уже вставший в боевую готовность. Эл пальцами ноги надавил ему на грудь, заставляя откинуться назад. Заставил раздвинуть ноги. И, придвинувшись ближе, принялся осторожно ласкать орган Шинигами ступнями, мягко массируя и поглаживая, управляясь ногами не хуже, а может быть даже и лучше, чем ладонями. За счет большей, по сравнению с руками, поверхности его горячих гладких ступней, Рюук получал удивительные, необычные, очень яркие ощущения. И особенную остроту добавлял именно такой экзотический способ, каким Эл возбуждал его. Сложив ступни вместе вертикально, зажав между ними член Рюука, Эл начал ритмично двигать ногами вверх вниз, и Шинигами откинул голову назад, полузастонав-полузарычав во весь свой зубастый рот. Его пленник в очередной раз сумел удивить его. И Рюук продержался очень недолго. Бурно кончив, он притянул Эла за цепь к себе и откинулся назад, увлекая свою игрушку к себе на грудь. Удовлетворенно обхватив двумя руками худое теплое тело, Рюук сжал его так сильно, что Эл возмущенно шикнул. Шинигами думал, что он хотел бы всегда держать его вот так вот, прижимая к груди, и никогда никуда не отпускать. Или приковать к себе цепью. И это некстати напомнило ему о пещере и о футболке на песочных часах. И тогда Рюук бережно обнял Эла, уютно устроившегося на нем и уложившего свою лохматую голову ему на грудь, и стал смотреть в небо, утешая себя словами своей игрушки: «Когда-нибудь песок закончится. Но не прямо сейчас». *** - Оставь мне листочек бумаги, - попросил неожиданно его Эл, когда Рюук собирался улетать и уже направился к выходу из пещеры, долго и медленно перед этим целуясь, играя языками, со своим пленником. - Бумаги? – Рюук обернулся, недоуменно наморщив лоб. - Ну да, бумаги, - Эл указал пальцем на сумку с тетрадью, вечно находящуюся при Рюуке и висевшую у него на поясе. – Ты ведь можешь вырвать мне листик? О, а еще мне нужна ручка или карандаш. Он лежал на животе на одеяле, опираясь на согнутые в локтях руки, и смотрел на Рюука склонив голову, перекатывая во рту леденец. Из одежды на нем были только цепь и ошейник. Рюук вдруг почувствовал острый укол ревнивой мысли, что нельзя позволять его пленнику оставаться совсем одному в таком виде. Мало ли кто из Богов Смерти надумает навестить пещеру Рюука в его отсутствие. Нет, они все, конечно, давно уже не нуждались в сексе и не испытывали ни желания ни потребности, но… Но они не нуждались и в еде, но при этом большинство Шинигами любили полакомиться яблоками, а остальные, как подозревал Рюук, просто их никогда не пробовали в силу своей скупости. А Эл выглядел сейчас так соблазнительно – худой, светлокожий, со встрепанной копной длинных черных волос, с этой гибко изогнутой спиной и аппетитно торчащими маленькими ягодицами… И с придающим ему порочность ошейником на тонкой шее и блестящим обрывком цепи. Им вполне мог бы соблазниться любой. Эл перехватил его взгляд. - О чем ты думаешь, Рюук? – подозрительно поинтересовался он, сморщив нос. – Ты же не хочешь сказать, что собираешься…снова? Мне кажется, я больше не выдержу. Они действительно несколько перестарались в этот раз, Рюук сам это понимал. Но он не мог отказать себе в удовольствии наслаждаться его возбужденным телом и слушать музыку его стонов. Ему хотелось еще и еще. Он дважды брал Эла, предварительно возбудив его ласками, и оба раза его чувствительный пленник кончал. А потом еще дважды Рюук довел его до оргазма своим языком, долго лаская свою игрушку и сзади и спереди. И теперь Эл, полностью вымотанный, лежал на своем одеяле, сообщив после последнего раза, что он ни за что в жизни не двинется с него никуда до следующего возвращения Рюука. - Ладно. Я готов потерпеть, - хмыкнул Рюук. - Так ты дашь мне бумагу? – настойчиво попросил Эл. Рюук перевел взгляд на сумку, на которую он неотрывно смотрел и с сомнением посмотрел на него: - Это Тетрадь Смерти, Эл. - Я знаю, Рюук. Я держал такую в руках, - спокойно откликнулся Эл, и пренебрежительно махнул рукой. – Не волнуйся, я не буду записывать ничьи имена. Мне нужна бумага, чтобы фиксировать свои наблюдения и расчеты. А то после наших игр у меня в голове наступает абсолютная пустота и мне очень сложно вернуться к тому, о чем я думал. Например, я помню, что у меня была какая-то интересная мысль перед твоим появлением, но никак не могу ее восстановить. И это сводит меня с ума. Эл улыбнулся, и Рюук, вздохнув, вытащил тетрадь. Все, что «сводило с ума» Эла требовало немедленного устранения, иначе оно приводило потом к непредсказуемым последствиям. К тому же, Шинигами давно уже перестал питать себя иллюзиями, что он может в чем-то отказать своему пленнику. Рюук вырвал сразу несколько страниц из тетради и подал Элу. Поймав его ожидающий взгляд, отдал и ручку. Он мог получить за пару яблок другую. И, склонившись, поднял с пола его джинсы и протянул ему: - Оденься, Эл. - С каких пор ты предпочитаешь видеть меня одетым? – Эл удивленно вскинул на него глаза, уже полностью сосредоточенный на полученных сокровищах. – Брось их куда-нибудь. Я оденусь потом. *** Подлетая к пещере, Рюук еще издалека почувствовал, что что-то неладно. Эл стоял на карнизе, на самом краю и, приложив руку к глазам козырьком, что-то высматривал. Его светлая фигура на фоне темных камней была видна очень отчетливо даже с большого расстояния. Но увидев Рюука, Эл неожиданно быстро развернулся и скрылся в пещере. С мгновенно вспыхнувшим беспокойством Рюук попытался ускориться, хотя и так летел на своей максимальной скорости. Ему оставалось менее пятидесяти метров до входа в пещеру, как вдруг Эл стремительно выбежал из нее и, оттолкнувшись от края обрыва, стрелой полетел навстречу Рюуку, прогнувшись в спине и расставив руки, как будто действительно мог летать. Рюук охнул, рванулся вперед изо всех сил, идя на опережение в снижении и тут Эл, прочертив в воздухе гиперболу, врезался в его грудь ощутимым снарядом, мгновенно хватаясь за шею руками. От удара Рюук чуть не перевернулся в воздухе и неосознанно вцепился мертвой хваткой в его талию. - Ты это видел, Рюук?! – крепче обнимая за шею руками, прижимаясь к нему всем телом и обхватывая ногами кольцом за бедра, возбужденно воскликнул Эл. – Я придумал новый способ тебя встречать. А…ой… Рюук, когти… Здорово, правда? Рюук не мог говорить. От возбуждения и от ярости у него потемнело в глазах. С одной стороны, то, как Эл прижимался к нему всем телом и обхватывал его ногами, вызывало безудержное желание его немедленно взять, пользуясь такой удобной позой. С другой стороны – Эл в очередной раз совершил безрассудство, завороженный высотой и невозможностью умереть. Скрипнув зубами, Рюук положил ладонь на разведенные ягодицы Эла и сильно сдавил сквозь ткань джинс, проникая пальцами между ними. И опустился на карниз у пещеры. Эл сладко вздохнул и поерзал у него на руках, потираясь о его живот пахом, еще сильнее прижимаясь разгоряченным телом. Но Рюук отлепил его от себя, и поставил на землю, яростно меряя взглядом свою игрушку. - Что? – невинно поинтересовался Эл, вскидывая на него светящиеся пережитым восторгом глаза. – Ты сердишься, Рюук? Не сердись, я все рассчитал. Я знал, что ты успеешь поймать меня. Рюук молча прошел мимо него и, взяв за цепь, грубо потащил его за собой. Как только они оказались в пещере, он, тяжело пыхтя носом от ярости, схватил Эла за тонкое запястье и, вывернув руку за спину, толкнул его лицом к стене. - Я ведь запретил тебе прыгать, Эл, - прошипел Рюук сквозь зубы, склоняясь к уху строптивой игрушки. – Я сказал, чтобы ты не смел прыгать. Нигде. Никогда. - Пусти меня, Рюук. Пусти немедленно, - Эл яростно боролся с ним, пытаясь вырваться. Он упирался свободной рукой в каменистую стену пещеры, чтобы не удариться об нее лицом и отчаянно сопротивлялся, пытаясь освободить свою руку, невзирая на боль. Мышцы рельефно проступали на его худой спине, остро торчала лопатка вывернутой руки, а сам Эл был весь такой яростный, такой сильный и гибкий, что Рюук вдруг почувствовал острый укол дикого, животного желания. Вцепившись второй рукой в густые смоляные волосы на затылке игрушки, Шинигами грубо дернул их на себя, запрокидывая назад его голову. - Я предупреждал тебя, Эл, - угрожающе прорычал Бог Смерти. - Я хотел. И я сделал, - глаза Эла горели упрямством и азартным огнем, даже в таком беспомощном положении он все равно продолжал сопротивляться. Рюук выпустил его волосы и проскользнул рукой к животу. Эл забился в его руках, но Рюук придавил его к стене, просунув колено ему между ног, и расстегнул ремень на его джинсах. Продолжая удерживать своего яростно изворачивающегося пленника, Шинигами выдернул ремень и рывком сорвал с него джинсы, обнажая напряженные, мускулистые ягодицы. - Не смей, Рюук! Не смей этого делать! – вдруг осознав, прошипел Эл и задергался в руках Бога Смерти с удвоенной силой. - Я хотел, - Рюук неловко сложил ремень свободной рукой. – И я сделал. И он несильно хлестнул сложенным вдвое ремнем по маленькой заднице Эла. Эл ахнул и замер, разом прекратив вырываться. - Не смей больше прыгать, - Рюук хлестнул его еще раз, с удивлением замечая, как прогибается Эл в спине, но не уходя от удара, а подставляясь ему. Это было так возбуждающе, что Рюук не удержался и шлепнул еще раз по восхитительно покрасневшим маленьким ягодицам. И снова Эл двинул бедра навстречу и вдруг, изогнувшись, обернулся и обжег Рюука расширенными возбужденными глазами. - Еще, Рюук, - влажный язык быстро облизал тонкие губы. – Сделай так еще раз. Машинально Рюук разжал пальцы и выпустил его руку. И неуверенно снова хлестнул его ремнем. И еще. И еще. Потому что уже невозможно было остановиться. Эл упирался ладонями в стену и прижимался к ней лбом, сильно прогнув худую узкую спину, порочно и пошло выставив зад, подставляя его под удары. И от каждого удара он сладостно изгибался всем телом и тихо стонал, сжав густые ресницы. И Рюук осторожно шлепал его ремнем, теряя голову от его покрасневших маленьких ягодиц, жарких стонов, порочных изгибов худого тела. Но когда Эл застонал еще громче и начал просить, срывающимся от возбуждения голосом, ударить его сильнее, Шинигами не выдержал. Отбросив в сторону ремень, он рухнул на колени за Элом и, жадно раздвинув его измученные ягодицы, яростно ворвался в него языком, сразу же проникая на максимальную глубину. Эл закричал и задвигал бедрами, насаживаясь на него, скользя ладонями по стене, ломая ногти о камни. Его с головой накрыла сумасшедшая, безудержная, отчаянная страсть, которой он, как и всем желаниям своего тела, абсолютно не мог сопротивляться. Но и Рюук уже мало что соображал. Рыкнув, он подскочил на ноги и, чуть присев, ткнулся членом в Эла и грубо вошел, прижимая его к себе и упираясь ладонью в плечо, совсем не думая о когтях. Эл кричал, запрокидывая голову Рюуку на грудь, его худое тело горело, сотрясаясь в сладостных спазмах, когда Шинигами быстрыми и частыми толчками двигался в нем, рыча и скрипя зубами. Схватив ногу Эла за бедро, Рюук задрал ее, упирая стопой в стену, в бессознательном желании проникать еще глубже, достичь еще большей близости. Скользнув рукой вниз, до основания каменного сейчас аккуратного члена, Шинигами с силой сжал его в кулаке, яростно двигая им навстречу своим мощным глубоким толчкам. Это было безумие. Сладкое, восхитительное безумие, заволакивающее рассудок поднимающейся волной безудержного животного наслаждения, обильно сдобренное острой приправой из громких криков его задыхающейся игрушки. Они кончили почти одновременно – Рюук излился сразу же вслед за Элом, хрипло рыча в унисон его крику. И Эл тут же обвис и чуть не упал, не в силах больше держаться на ногах. Рюук бережно подхватил под грудь свою измученную, мокрую от пота, выжатую болью и грубым сексом игрушку, и осторожно вышел из него. Сейчас, когда волна безумного возбуждения проходила, на смену ей поднималось чувство опустошения и раскаяния. Эл был в полубессознательном состоянии, его полуприкрытые глаза пугали своей мутностью и отрешенностью. Рюук осторожно повернул его к себе, бережно прижимая к груди, покрывая его тело нежными поцелуями, с ужасом ощущая, что Эл стал похож на тряпичную куклу. Его руки так же безвольно болтались, а тело было мягким, расслабленным, выскальзывающим из объятий. Голова постоянно падала вниз, скрывая лицо за завесой из спутанных влажных волос. Рюук подхватил его, отнес к одеялу и опустил, оценивая последствия своей неожиданно вспыхнувшей безудержной похоти. Весь часто двигающийся от сбившегося дыхания живот Эла до самого паха был покрыт красными полосами царапин. Склонившись, Рюук начал старательно зализывать их, ощущая, как раскаяние нарастает, как снежный ком. Внешние повреждения могли быть всего лишь верхушкой айсберга. Как он мог позволить себе так сорваться? Сотворить такое с этим худым хрупким телом? Рюук с остро вспыхнувшим чувством вины вдруг вспомнил, что когда-то он представлял себе забавы со своей игрушкой именно так. Только без обоюдного удовольствия и гораздо в более жестком и безжалостном исполнении с его стороны. И без возможности регенерировать. Бог Смерти почувствовал себя кровожадным чудовищем. Он бережно облизал опавший член Эла, промежность и мошонку, не потому, что они тоже были изранены, а потому, что ему просто хотелось. Эл приоткрыл глаза и посмотрел на него затуманенным взглядом: - Что это было? – ошалело проговорил он, с трудом выговаривая слова. – Мы сошли с ума, Рюук? - Я виноват, Эл, - раскаянно признался Рюук. – Я совсем потерял голову и не смог вовремя остановиться. Прости, что причинил тебе боль. Эл застонал, перевернулся на живот, и Рюук ахнул. Плечи его пленника, ягодицы и задняя поверхность бедер были сплошь покрыты царапинами, некоторые из них были настолько глубокими, что на них запеклись капли крови. - Но мне нравилось, - со свойственной ему искренностью заметил Эл. Вытянув вперед руки, он положил подбородок на одеяло и задумчиво рассматривал свои пальцы, позволяя Рюуку беспрепятственно облизывать его спину. – Что-то внутри меня хотело этого. Хотело еще больше и больше, и мне было все равно, что будет потом. В тот момент мне хотелось, чтоб ты сделал еще больнее. - В этот раз боль тебя возбуждала, Эл? – осторожно спросил Рюук, приподняв голову от его спины. – У людей так бывает. Но это опасные игры. Мы не будем повторять больше подобного. - Ты хорошо разбираешься в людях, Рюук, - Эл обернулся, сверкнув глазами, уже переставшими быть мутными. - Думаешь, мне захочется повторить? У меня до сих пор внутри все дрожит. Рюук осторожно раздвинул костяшками пальцев его ягодицы и, склонив голову, тщательно осмотрел его анус. Больше всего он боялся увидеть кровь, но, слава Королю, этого не произошло. Он переместился к лицу Эла, виновато лизнул его ухо и прижался губами к его голове. - Сильно болит? – тихо шепнул Рюук ему в волосы. - Болит, - признался Эл. И, чуть помедлив, добавил. - Сильно. Рюук с огорчением смотрел на его измученное тело. Эл снова лежал так, как будто его принесли и бросили, распластав по одеялу, а у него даже не было сил притянуть под голову руки. И Бог Смерти сейчас был бессилен. Он мог излечивать поверхностные повреждения своей игрушки, заставляя его тело регенерировать, но ничего не мог сделать с кричащими от боли грубо растянутыми мышцами у него внутри. Ему оставалось лишь ощущать раскаяние и мучиться от щемящего чувства вины. - Рюук, - чуть поморщившись, Эл повернул голову к нему. – Я знаю, что жалко тратить время, пока ты здесь… Но можно я немного посплю? Мне почему-то очень хочется спать, хотя я знаю, что не нуждаюсь во сне. Наверное, Эл все еще был человеком там, внутри, какой-то частью себя. И эта часть ставила защитные механизмы, пытаясь усыпить его мозг, пока тело справляется с болью. - Поспи, Эл, - мягко сказал Рюук, осторожно целуя его в плечо. – Хочешь, я отнесу тебя на гору, и ты поспишь там, на ветру, а я посижу рядом с тобой? - Хочу! – глаза Эла вспыхнули и он рванулся, подтянув к себе руки и приподнимаясь на них. Но тут же обессилено снова упал. – Ох, нет, не хочу, Рюук. Я не смогу сейчас висеть на твоем плече. - Я понесу тебя по-другому, - Рюук накинул на него свободный край одеяла и, осторожно перевернув, поднял его на руки. – На какую гору ты хочешь? - На ту, на которую мы смотрели с тобой в прошлый раз. Где смешное дерево на вершине, я тебе показывал, - Эл доверчиво обнял Шинигами двумя руками за шею и положил голову ему на плечо. - Хочу его рассмотреть. И возьми мои джинсы - когда я проснусь, я хочу погулять. Надеюсь, что я смогу. И вдруг жарко шепнул ему прямо в ухо сухими губами, заставляя сердце Бога Смерти мгновенно сорваться с ритма: - Знаешь, Рюук, но меня, иногда, все же нужно пороть. За большие…проступки. - Ну…если только… за очень большие, - неуверенно пробормотал Рюук, подавляя в себе поднимающееся щекотливое тепло. Лететь, держа Эла на руках перед собой, было на порядок сложнее, но и на порядок приятнее. Он так сладко сопел ему в шею, что Рюук боялся даже повернуть голову, чтобы не спугнуть и не вынудить его отстраниться. Осторожно прижимая к себе легкое тело, завернутое в одеяло и прижимающееся к нему, Бог Смерти думал, что никогда не чувствовал себя таким сильным и таким нежным одновременно. Эл заснул, пока он летел. Опустившись на скалу, Рюук бережно положил его на ровный участок плато и, стараясь действовать как можно мягче, разомкнул кольцо его рук на своей шее. Эл чмокнул губами во сне и завозился, устраиваясь поудобнее на одеяле, так и не проснувшись. Рюук укутал его и сел чуть-чуть в стороне, давая ему возможность выспаться и прийти в себя после безумного жесткого секса. Он долго сидел, глядя на бледное лицо своей игрушки, обрамленное смоляными, рассыпавшимися по одеялу, волосами. Разглядывал точеный нос, тонкие, приоткрытые во сне, губы, густые черные ресницы. Острое худое плечо, обнажившееся из-под сползшего одеяла, тонкую руку, подсунутую под голову. И думал, что мир Шинигами совсем не такой, каким был всегда, сейчас, когда в нем есть Эл. Даже тучи не казались такими унылыми и однообразными. И каждая черная скала была уникальна и неповторима. И каждое высохшее дерево имело свою форму и индивидуальность. Даже привычный пронизывающий ветер казался приятным. И дело было совсем не в восхитительном частом и регулярном сексе. Нет, секс с Элом был бесподобен, он был изумителен. Рюук никогда в жизни не был настолько удовлетворен. Это было лучшее, что он чувствовал когда-либо. Но даже этим он готов был пожертвовать, если бы Эл мог остаться. Если бы этой жертвой Рюук мог отсрочить момент, когда его пещера снова встретит его пустотой. Наверное, что-то подобное чувствовали и Джелоус с Рэм. Но у них был хотя бы выбор. Они любили живого человека и могли пожертвовать собой ради ее жизни. У Рюука выбора не было. И его человек давно уже умер. Теперь он был лишь недолговечной игрушкой. Но думать так больше почему-то не получалось. Эл завозился под одеялом и, приподняв голову, открыл глаза. Встретившись взглядом с Рюуком, он несколько секунд смотрел на него, а потом легко улыбнулся и повернулся на бок лицом к нему. И широким жестом руки приглашающе откинул с себя одеяло, открывая свое худое обнаженное тело. - Я выспался, - призывно блеснул он глазами из-под длинной челки. Рюук подхватил его джинсы, лежавшие у его ног, и перелетел к Элу на одеяло. Мягко провел согнутым пальцем по бледной щеке, по остро торчащей ключице. И склонившись, скользнул языком ему в рот. Эл был единственным, кого Бог Смерти когда-либо целовал, пусть и таким странным поцелуем, в котором не участвовали губы. Прикосновения к его языку маленького ловкого языка человека заставляли что-то трепетно дрожать внутри Шинигами. - Одевайся, - сказал Рюук, наконец, отстранившись после долгого поцелуя. - Это значит - нет? – хмыкнул Эл, склоняя голову набок, с любопытством глядя на своего большого любовника. - Это значит – не сейчас, - проворчал Рюук. – Пойдем – попробуешь мне объяснить, почему это дерево кажется тебе смешным. Глаза Эла сверкнули восторгом, и он тут же принялся натягивать джинсы. Его беспокойный пленник не успокоился, пока они не облазили всю небольшую вершину, перелезая через нагромождения камней и корни деревьев. Рюук изо всех сил слушал, что говорит ему Эл, чтобы попытаться понять, почему это его так занимает. Внимательно разглядывал мертвые сухие деревья, вслед за ним гладил ладонью почерневшие стволы, пытаясь увидеть ту же разницу, что замечала его игрушка. Эл говорил, что деревья бывают разные. У них отличаются ветви, корни, разная на ощупь окаменевшая кора. То же самое он говорил о камнях. И постепенно Рюук тоже стал замечать те детали, на которые ему указывал Эл. Камни не были одинаковыми – они все были темными, в общей мрачной гамме их серого мира, но они отличались едва уловимыми оттенками, изломами, сколами, проблесками чего-то блестящего в некоторых из них. Какие-то из глыб были твердыми, как металл и грани их были острыми, словно бритвы. А какие-то – будто оплывшими, округлыми, сглаженными. Некоторые, особенно у края обрыва, рассыпались у них под ногами, мелкими чешуйками срываясь вниз. Эл что-то говорил о составе и твердости, о воздействии ветра и времени, о долгой истории и медленном угасании их мира. И деревья, действительно, тоже отличались. Теперь и Рюук это видел. И, когда Эл показывал пальцем ему на другие вершины, с разбросанными на них мертвыми деревьями и говорил, на что они похожи, Рюук тоже начинал это видеть. Когда его пленник объяснил, что это дерево на вершине скалы, которое он назвал смешным, похоже издалека на старуху с клюкой, схватившуюся за поясницу, Бог Смерти вдруг понял, что это действительно так. И долго смеялся своим ухающим смехом, не в силах остановиться. Эл что-то записывал мелкими ровными буковками на сложенном в несколько раз листочке тетради, пряча его потом в задний карман джинс вместе с ручкой. Иногда зарисовывал груды камней или выступы скал, открывающиеся с разных сторон. Рюук любовался его сосредоточенным лицом, светящимся какой-то удивительной одухотворенностью. Ему нравилось слушать Эла, нравилось помогать ему перелезать через острые камни и корни, держать его за руку, когда он спускался чуть ниже с края обрыва, чтобы рассмотреть что-то, что его заинтересовало. И, когда они остановились на остром уступе, далеко выдвигавшемся над отвесной стеной скалы, Рюук решился. - Эл, - осторожно коснулся он худого плеча своего пленника, вдохновленно рассматривающего открывающийся вокруг пейзаж. – Хочешь прыгнуть? Эл вздрогнул, быстро перевел взгляд на отвесные стены ущелья, тянущегося под ними, и недоверчиво поднял глаза на Рюука. - Я спущусь вниз и буду ловить тебя, - сказал Рюук. - В самом низу? – тут же вспыхнули азартом глаза Эла. – У дна? - Ну… почти, - замялся Рюук, уже пожалев о своем предложении. - Хочу, - быстро сказал Эл, и Шинигами ничего не оставалось, кроме как, вздохнув, расправить крылья и спланировать вниз. Снизу Эл там, на вершине скалы, казался совсем маленьким и хрупким. Дождавшись приглашающего взмаха Рюука он, ни секунды не колеблясь, разбежался и прыгнул ногами вперед, как будто прыгал с вышки в воду. Рюук рванулся ему навстречу, с замершим от страха сердцем, боясь, что вдруг он не сможет поймать его. И только прервав его полет, и крепко схватив свою игрушку, заглянув в его глаза, полные восторга и страха, Шинигами вдруг осознал, насколько Эл доверяет и верит в него. Безоговорочно. Эл вцепился в него руками и ногами так сильно, как будто хотел вжаться целиком в его тело. Рюук ощущал, как ходит ходуном его грудная клетка. - Все-таки было страшно? - осторожно прижимая его к себе, насмешливо протянул Рюук, опускаясь на дно ущелья. - Конечно, страшно! – искренне выдохнул Эл. – Именно поэтому это так завораживает. Я никогда даже представить не мог, что когда-нибудь буду прыгать со скал. Здесь, внизу, все дно ущелья сплошь было засыпано крупными и мелкими острыми обломками камней, и Рюук не мог даже поставить Эла, не то, что разложить перед собой на земле, как ему жгуче хотелось. И потому он молча перехватил свою игрушку удобнее, привычно закидывая на плечо, и стрелой взмыл вверх, на вершину скалы. Быстро сорвав с него джинсы жадными пальцами, Рюук лег спиной на одеяло и уложил Эла сверху, ногами к своей голове. Эл фыркал и не мог понять, что он от него хочет, со смехом заявляя, что у Рюука кружится голова и он путает части их тел. Но когда Рюук с силой развел его ноги и заставил его прижаться коленями к земле, по обе стороны от широкой груди Шинигами, Эл понял и замер, приподнявшись, настороженно прогнувшись в спине. Он был очень гибкий, его пленник. Сейчас его ноги были максимально разведены, и между напрягшимися растянутыми ягодицами Рюук мог видеть коричневато-розовую дырочку ануса. Надавив ладонью между остро торчащих лопаток, Рюук заставил Эла лечь на него, еще больше приоткрывая укромное местечко своего тела. Теперь Бог Смерти мог не спеша и с удобством подвергать свою игрушку сладкой и долгой пытке, которую так любил. И он всласть наигрался, до бесконечности лаская своего пленника кончиком языка, оглаживая его напряженные ягодицы, спину и ноги, бережно сминая и покрывая жадными поцелуями маленькие полушария, приводя его в исступление желанием получить большего. Эл извивался на его теле, стонал, терся о его грудь пахом и животом, доставляя Рюуку несказанное удовольствие. Сняв с пальцев тяжелые перстни, Рюук осторожно проскользнул рукой под живот своей игрушки и сжал между указательным и средним пальцами его возбужденный и твердый член. И осторожно стал двигать ими вперед и назад, продолжая ласкать его анус только кончиком языка, каждый раз отдергивая его, если Эл пытался на него насадиться. Рюук хотел, чтобы его пленник в этот раз ни на миг не почувствовал больше боли, даже капельки болезненности, только бесконечное, долгое и тягучее наслаждение. И лишь когда Эл уже начал кричать, задыхаясь от удовольствия, а живот его был совсем мокрый и скользкий от пота, и весь он был влажный и просто изнемогал от желания, Рюук плавно вошел в него языком, легко раздвигая ставшие мягкими мышцы. И ускорил движения пальцами, легко мастурбируя своему пленнику синхронно с движениями языка. И Эл тут же кончил, сжимаясь внутри, содрогаясь сладкими волнами, запрокидывая голову и крича. И, неожиданно сам для себя, кончил и Рюук, даже не вытащив член из штанов. Его пленник сводил Шинигами с ума, лишая возможности проявлять хоть какую-то сдержанность в возбуждении. *** Теперь Эл всегда выбегал из пещеры и прыгал в пропасть навстречу Рюуку, когда он возвращался. А когда они были в горах, Эл гулял не один – Шинигами следовал за ним по пятам, помогая спуститься по крутым склонам, подхватывая под живот и перенося через сложные места. И сладко любил его и в пещере, и на вершинах скалистых гор, и в темных узких ущельях, таская везде с собой их верное одеяло. В одну из таких прогулок они нашли зеркало. Свесившись с края обрыва очередной скалы, Эл заметил, как что-то блестит внизу, на крутом склоне, среди нагромождения камней и стволов мертвых деревьев. Что-то, напоминающее издалека маленькое озерцо или лужицу, блестящую в лучах солнца. Очевидно забыв, что здесь никогда не бывает солнца, Эл чуть не скатился с обрыва, рванувшись вперед. Рюук успел поймать его в последнюю минуту, неловко ухватив за руку, оставив глубокие рваные царапины от когтей, пока втягивал его обратно. Но энтузиазма его игрушки это ничуть не убавило. Он весь дрожал от нетерпения и азарта, пока Рюук торопливо зализывал его руку, придерживая за цепь, чтобы не дать своему беспокойному пленнику снова опасно свеситься с края. Бог Смерти прекрасно помнил, как рискованно Эл искал яблоки. И потому, чтобы не провоцировать очередной безрассудной выходки, Рюук сам предложил спуститься. Подхватив Эла на руки, он спланировал с ним на склон и следовал по пятам, пока Эл пробирался сквозь заросли мертвых деревьев. На всякий случай, Рюк держался за цепь. Хоть это и грозило Элу удушьем, если бы он сорвался, но, по крайней мере, уберегало от риска скатиться с высокой кручи и напороться на ветку или на камень. Им пришлось подобраться вплотную, прежде чем они поняли, что сквозь нагромождение камней и сломанных веток блестит совсем не вода, а ровная гладкая поверхность чего-то твердого. Раскидав камни и ветки в стороны, они извлекли из завала что-то похожее на большое овальное плоское блюдо, серебряная поверхность которого была идеально отполирована до зеркального блеска. Это и было зеркало, очень старинное, полностью выполненное из серебра. Но идеально сохранившееся без единой царапины. По окружности зеркало украшала витиеватая толстая рамка из красного золота, украшенная темными дымчатыми камнями. Рюук никогда раньше не видел таких камней – они были внутри черно-серыми, но прозрачными, и поблескивали яркими бликами даже в мрачном свете его мира. - Это черные бриллианты, - сказал Эл, внимательно разглядывая найденное зеркало, которое Рюук поднял в руках. – По человеческим меркам, Рюук, мы нашли с тобой целое состояние. В мире людей мы могли бы продать его и купить небольшую уютную виллу в горах, подальше от человеческих взглядов. И яхту. Рюук хотел было сказать, что в их мире драгоценные металлы и камни тоже в почете – Армония Джастин их обожал и охотно обменивал на подобные вещи любые услуги и привилегии, и даже Король бы, наверняка, заинтересовался бы таким зеркалом, но Эл внезапно хлопнул себя ладонями по коленям и рассмеялся. - Я понял, Рюук, понял! – сквозь смех выдавил он. Эл был весь исцарапан и изранен камнями и ветками, но, кажется, ничуть не расстроен. – Ваш мир идеален! Он пытается выполнить любые желания тех, кто ищет, даже если не в состоянии их воссоздать! Я так хотел найти воду, но в вашем мире нет, и никогда не было воды, поэтому ее невозможно найти. Но зато я нашел зеркало! Самое близкое, что мог дать мне ваш мир в качестве утешения. Зеркальная гладь, понимаешь, Рюук? Я ведь думал об этом! О гладкой блестящей поверхности, отражающей все вокруг. Рюук не очень понимал, о чем он говорит, но его радовало, что Эл не разочарован. - Значит, ты не расстроен, что не нашел воду, Эл? – осторожно спросил он, держа зеркало на вытянутых руках перед собой. - Расстроен? Конечно же, нет, Рюук! – Эл был полон энтузиазма. – Это только подтверждает все мои мысли о вашем мире. Я не расстроен, я восхищен! Ваш мир Смерти, в котором все умерло, изо всех сил пытается пробудить его последних обитателей к жизни. Заставить вас жить, желать, искать, двигаться. Восхитительно… Он поднырнул под руку Рюука и встал перед ним, прижавшись к нему спиной, глядя на них двоих в зеркале. - Мы поставим его дома у стены, Рюук, - с удовольствием проговорил Эл, даже не замечая, что впервые называет пещеру их «домом». И, протянув руки назад, обнял Рюука за талию и потерся об его ногу упругими ягодицами. – И тогда я смогу смотреть на тебя, когда ты берешь меня сзади. Рюук чуть не выронил зеркало от очередного проявления его непосредственности и мгновенно возбуждающих слов. Глядя в зеркало, он видел себя – громоздкого Шинигами, с застывшей навечно улыбкой на лице, лишь отдаленно напоминающем человеческое. Вздыбленные вверх волосы, оранжево-красные глаза Бога Смерти, пугающие острые зубы. Свои огромные широкие плечи, зрительно еще более увеличивающиеся за счет меховой отделки черной облегающей одежды, большие тяжелые руки с корявыми пальцами в тяжелых перстнях, с острыми длинными когтями. Непропорционально узкие, по сравнению с грудной клеткой, бедра и талию с тяжелой пряжкой ремня. Понятие привлекательности отсутствовало у Богов Смерти, но Рюук неплохо разбирался в людях и знал, что по человеческим меркам его облик довольно-таки ужасен. Гораздо симпатичнее, если можно было так выразиться, чем у многих других Шинигами, но все же пугающий. А перед ним стоял Эл, и так не отличающийся плотностью, кажущийся на фоне Рюука и вовсе хрупким. Сияющие огромные глаза, густые смоляные волосы и точеное бледное лицо с тонкими приоткрытыми губами. Поджарое аккуратное тело с небольшими рельефами мышц, белая нежная кожа, сейчас так сексуально оттененная несколькими ссадинами и царапинами, остро выступающие ключицы, просвечивающие ребра, впалый живот. Низко посаженные джинсы, держащиеся только за счет ремня на упругих маленьких ягодицах, скрывающие только самый низ живота. Тяжелый ошейник на тонкой шее и цепь, свисающая ровно посередине его груди. Эл был восхитителен и сексуален. Он был прекрасен. На фоне него Рюук казался чудовищем. - Ты хочешь смотреть на меня, Эл? – глядя на него в зеркало, медленно спросил Рюук. – Почему? - Потому что ты мне нравишься, Рюук, - как о чем-то само-собой разумеющемся невозмутимо ответил Эл. – И мне нравится видеть, как я тебя возбуждаю. Тебе же тоже нравится видеть, что ты меня возбуждаешь? - Нравится, - Рюук положил зеркало на землю и развернул Эла за плечи к себе. Склонившись, коснулся языком его губ. – Но все-таки ты очень странный человек, Эл. *** Эл все время что-то писал или бесконечно болтал во время их прогулок или отдыха на одеяле после секса, сверкал сияющими глазами, был полон идей, кипел жизнью. И Рюук совсем забыл о песке, неумолимо отсчитывающем их время. Пока однажды, подлетая, не увидел пустой карниз у пещеры. Эл не стоял на самом краю, высматривая его и готовясь к прыжку. Рюук нашел его внутри, сидящим на одеяле, сосредоточенно что-то писавшим на очередном листочке тетради. - О, Рюук! – Эл вскинул голову и улыбнулся, отбрасывая взмахом головы в сторону челку, лезущую в глаза. – Прости, я увлекся. Подождешь пару минут, я скоро закончу? Он все еще оперировал понятиями человеческого времени, хотя в мире Богов Смерти время текло совсем по-другому: искривленно, то замедляясь, то ускоряясь, подчиняясь своим, неведомым правилам. Но Рюуку сейчас было совсем не до этого. - Что-то случилось? – замирая от нехорошего предчувствия, медленно проговорил он. - Что? А, нет, ничего не случилось, - Эл снова улыбнулся. – Просто хочу систематизировать свои наблюдения и теории. И накидать список вопросов, касающихся вашего мира. Если у тебя будет желание, ты потом можешь попробовать поискать ответы на них. Думаю, это сможет занять тебя на долгое время. - Занять меня? – переспросил Рюук. - Ну да, - Эл склонил голову, вчитываясь в строчки на своем листочке бумаги. И рассеянно пробормотал. – Ты ведь сам говорил, что умирал здесь от скуки. Не хочу, чтоб ты снова скучал. Хотя бы какое-то время. - Эл! – выдохнул Рюук, неожиданно понимая. Двумя прыжками он подскочил к песочным часам и сорвал с них футболку. И замер, не желая верить в увиденное. Песка оставалось уже меньше четверти. Гораздо меньше. Тоненький слой на донышке огромной чаши часов. - У нас еще есть время, - спокойно сказал Эл, подходя к нему сзади. Он обнял Рюука за талию и, поднырнув под его руку, взглянул на него снизу из-под встрепанной челки. – Еще на раз пять или шесть твоих возвращений. Я не хочу об этом думать сейчас. Рюук потерянно опустил руку и обнял его за плечи, крепче прижимая к себе. Он тоже хотел бы не думать. И он и не думал об этом долго, непозволительно долго. - Мы не успеем облететь все вершины, - растерянно пробормотал Шинигами, сам не зная, что говорит. - Нет, - Эл тихо засмеялся, прижимаясь к нему. – Кто же знал, что их здесь так много. Но, по крайней мере, мы были на самых высоких. Кстати, о вершинах… Осененный внезапной мыслью, он оторвался от Рюука и снова вернулся к одеялу, схватил свой листочек и начал на нем что-то дописывать. Бог Смерти долго смотрел на него, потом вздохнул, перевел взгляд на часы и, решившись, протопал к стене и взял зеркало. Эл любил это зеркало, он все последнее время смотрел в него, когда Рюук его брал в пещере, и Рюук тоже любил это зеркало, потому что в нем он видел лицо своего любовника, восхитительное в страсти и наслаждении. Но Эл был важнее любых зеркал и сокровищ. - Я скоро вернусь, Эл, - буркнул Рюук, направляясь с зеркалом к выходу. - Куда ты? – Эл удивленно вскинул голову от своих записей. - К нашему Королю, - Рюук остановился у выхода. – Хочу предложить ему зеркало. Такая ценная вещь – большая редкость для нашего мира. Он должен заинтересоваться. - Не стоит, - Эл спокойно покачал головой, как будто прочитав его мысли. – Мое время истекает не потому, что так решил ваш Король, Рюук. А потому, что таковы законы вашего мира. Я всего лишь игрушка – не нужная, чуждая вещь. Так же, как все вещи из мира людей. И, так же, как и они – я должен рассыпаться, спустя отведенное время. Это рационально и правильно. - Я должен попробовать, - упрямо склонил голову Рюук. – Я скоро вернусь. И он, действительно, вернулся довольно скоро. Молча прошел к стене и поставил зеркало на прежнее место. - Я ведь тебе говорил, - Эл подсунул исписанные листки бумаги под камень и, вскочив, подошел и обнял Рюука за талию. – Это законы вашего мира, не Короля. Но, по крайней мере, ты теперь можешь позволить себе со мной все, что угодно. Я готов попробовать любые твои фантазии напоследок. Рюук молча обнял его двумя руками, прижимая к себе. И тяжело вздохнул, утыкаясь губами в смоляную макушку. Король принял его более, чем благосклонно. Рюук, несмотря на свои бесконечные мелкие нарушения правил, нравился ему своей любознательностью. А зеркало, так и вовсе, привело в восхищение. Но на жаркую просьбу Рюука, Король лишь расстроено развел руками. Он готов был предложить в обмен на шикарную вещь все, что угодно – поблажки даже в тяжелых нарушениях правил, новые тетради, особые привилегии – он действительно очень хотел заполучить эту редкость. Но он не мог продлить срок существования его игрушки. Часы не подчинялись даже ему. - Песок в часах – это песок, оставшийся от прежних игрушек других Шинигами, - восседая на троне, философски объяснял Рюуку Король. – Когда-то они пользовались большим спросом. Если ты сохранишь песок, оставшийся от твоей игрушки, мы засыплем его в часы, и следующий человечек пробудет здесь немного подольше. Вот что, Рюук, вот что я готов предложить тебе в обмен на зеркало – пять новых игрушек, согласен? Пять новых человечков, любых, каких выберешь из только что умерших. Ты сможешь их использовать сразу всех или по очереди. И каждый последующий пробудет здесь дольше, чем предыдущий, если ты будешь аккуратно собирать их песок, после того, как они рассыпятся. Соглашайся, Рюук, ты сможешь взять себе даже Владельца Тетради, к которому был так долго привязан! Уверен, игры с ним доставят тебе не меньшее удовольствие. - Мне не нужны пять игрушек. И Владелец Тетради мне тоже не нужен. Мне нужен только один, ваше Величество, - покачал головой Рюук. – Только Эл. Я с самого начала выбрал его. - Десять игрушек, - сказал Король, любуясь собой в зеркало. – Ладно, Рюук, Смерть с тобой. Бесконечный договор на право владения игрушкой. Ты сможешь иметь их, сколько угодно, до бесконечности. Пока наш мир существует или не закончится накопленный тобой срок. Благодаря Кире ты можешь быть уверен, что проживешь дольше всех Шинигами, даже не ударив пальцем о палец, ха-ха! - Простите, ваше Величество, - Рюук осторожно взял зеркало. – Мне ничего больше не нужно. Мне нужен лишь Эл.