Врата: Блицкриг в новом мире.

      Четвёртое февраля, одна тысяча девятьсот тридцать девятый год. Мир ещё не познал боль и жестокость грядущей войны. Германский Рейх уже управляется нацистами, и считается агрессором, но его репутация ещё не запятнана военными преступлениями последующих годов. Планы грядущей войны ещё вынашиваются в генеральном штабе и кабинете Гитлера, но вскоре мир познает настоящий ужас, когда нацистская машина втянет все народы мира в жесточайшую войну в истории. Так должно было быть, но этот день изменил будущее всего мира.       Солнечное утро субботы, массы людей заполоняют улицы Гамбурга: кто-то особо неудачливый спешит на работу; там и тут по улицам прогуливаются моряки, пока их суда ждут следующего груза в порту; двое немецких морских офицеров покупают свежие булочки в магазинчике домашней выпечки; мать покупает новую куклу для маленькой дочери. Из порта доносятся гудки корабельных сигналов, множество кораблей виднеется на водной глади Эльбы. Всё было совершенно обыденно, когда зеленоватое свечение озарило одну из старейших улиц города.       Поначалу, никто не обратил на него внимания, но с каждой минутой свечение становилось всё ярче, и вокруг постепенно собиралась толпа любопытных людей. Несколько полицейских поспешили узнать в чём дело, но обнаружив причину происходящего, растерялись, не зная, как поступить. Постепенно среди потока света начал вырисовываться громадный силуэт. Прямоугольный, он постепенно проявлялся всё отчётливее, и вскоре люди могли наблюдать за появлением гигантских каменных врат. Шириной около восьми метров, и высотой не менее чем в полтора раза больше, украшенные резьбой по камню, они заняли практически всю улицу, перекрыв всякое движение. Никто не решался подойти ближе, к невесть откуда, взявшемуся строению. Свечение, окружающее структуру, постепенно ослабевало, зато сам проём врат заполнялся светом, меняющим цвета от светло салатового, до тёмно-зелёного, и колыхающимся, словно жидкость.       Полиция уже отталкивала горожан назад, о случившемся сообщили в администрацию города, на всякий случай и в гарнизон. Толпа шумела, стражи порядка пытались успокоить её, постепенно переходя на крик, поскольку галдёж людей становился всё громче и громче, когда всех заглушил громкий хлопок. Голоса тут же стихли, все вокруг смотрели, ожидая, что же будет дальше.       А затем из портала вышло нечто, заставившее всех отойти назад и начать перешёптываться: с буроватой кожей, с третьим суставом на ногах как у какого-то животного, оно вертело своей свиной мордой вокруг, глядя на собравшуюся толпу, и сжимало в руках грубо скованный, неровный и кривоватый меч. Из ноздрей монстра вырывался пар, и тело существа дрожало на зимнем ветру. Хотя на дворе февраль, в Германии никогда не было особо холодно, но набедренную повязку свиноподобного существа едва ли можно было назвать тёплой одеждой, даже при плюс пяти. Один за другим, из таинственных врат выходили подобные существа, и толпа отступала от них всё дальше и дальше, кто-то уже торопливо уходил, другие ведомые любопытством продолжали глазеть на неведомых существ, пока несколько полицейских пытались определиться с действиями.       Следом за свинолюдьми вышел и настоящий человек. Одетый в античные доспехи, подобные тем, что каждый ребёнок видел на странице учебника по истории, он держал в руках длинный кнут и высокомерно оглядел всех вокруг. Нескольких нелюдей тут же достиг кнут, до крови рассекая им спины, другие, более удачливые, стояли слишком далеко. Вслед за ударом, "погонщик" что-то выкрикнул на непонятном языке. Толпа всё сильнее и сильнее уменьшалась, а полицейские уже держали таинственных пришельцев на прицеле своих пистолетов. Кнут второй раз настиг своих жертв, и свинолюди, боясь нового удара, бросились на окружавших их немцев. Правоохранители сделали несколько выстрелов, и два зверолюда рухнули убитыми, но остальные уже добрались до своей цели, оказавшись куда более прыткими, чем могло показаться со стороны. Их грубые клинки окрасились алой кровью и люди с криками и паникой бросились наутёк, стараясь не оглядываться на выстрелы, крики и выкрики на непонятном языке.       Если бы кто-то из них глянул назад, он мог бы видеть, как кучку полицейских сметала масса нелюдей, продолжавших выходить из портала вместе со своими надсмотрщиками. Покончив со стражами порядка, пришельцы нашли себе новую цель: большая их часть бросилась вслед за спасавшимися горожанами, другие стали вламываться в окружавшие их здания. Из некоторых доносились крики, из других просто грохот, а одну из квартир сотряс выстрел, когда один из её жителей нашёл применение старому охотничьему ружью. Впрочем, оно умолкло всего через два новых выстрела, когда внутрь квартиры ворвалось сразу несколько монстров.       Пока улицы города, одну за другой, заполняла паника, сквозь врата прибывали всё новые вторженцы: вслед за свинолюдьми, приходили и другие нелюди, гоблины и огры, орки и тролли, подгоняемые хозяевами они сеяли хаос, убивая всех на своём пути. Следом за ними, на улицы Гамбурга ступили и люди: одетые в доспехи как римские легионеры, и носящие соответствующее оружие, они организованными колоннами маршировали вперёд, по заваленным трупами улицам. Некоторые из зверолюдей насиловали горожанок, очень часто уже даже не живых, это было настолько омерзительно даже для самих легионеров, что они без раздумий убивали таких индивидуумов, хотя для всё ещё живых девушек и женщин это была лишь отсрочка: погонщики с кнутами, теперь сгоняли уцелевших людей, и подгоняя ударами кнута, гнали горожан к вратам. Они первые увидели закованных в броню всадников, первые увидели вражеского командующего, и первые из землян, кто шагнул во вражеский мир.       Полиция и ответственные за это служащие старались уводить горожан в бомбоубежища, если поблизости таковых не было, полицейские участки, но паника быстро разрасталась и настоящая волна людей текла к окраинам города, подгоняемая врагом из иного мира, только сильнее мешая эвакуации гражданских и мобилизации гарнизона. Хаос усилился, когда со стороны врат раздался рёв, и в небо взлетело несколько десятков существ, похожих на мифических драконов, осёдланных легионерами. Пикируя с неба не бегущих людей, они хватали их и утаскивали в небо, сбрасывая на землю с огромной высоты, некоторые жгли огнём, всадники других просто кололи копьями, но абсолютно везде было ясно одно: полиция бессильна. Её оружие просто не пробивало прочную чешую крылатых рептилий, а после убийства всадника они становились ещё опаснее, бросаясь на всех без разбору.       Позднее была составлена хронология событий этого дня: Вторжение началось в 10:00 по местному времени, когда врата материализовались на улице Юнгфернштиг. В первые два часа жертвы среди мирного населения были наиболее высокими, а сопротивление наоборот наиболее слабым. Поначалу, командование городского гарнизона даже не осознало масштаба происходящего и на Юнгфернштиг был послан лишь один взвод пехоты, без единого пулемёта, коих в распоряжении гарнизона имелось более десятка. Радиостанции в группе тоже не нашлось, связь с остальными войсками в городе приходилось обеспечивать посыльным на мотоциклах. Солдаты даже не смогли приблизиться к целевой улице, поскольку встречная толпа просто не давала им пройти. Лишь к 11:00, взвод вступил в боевое столкновение, но оказавшись под одновременным ударом сотен вражеских воинов на земле и дюжины, как потом узнают, виверн с воздуха, и потеряв несколько человек убитыми, этот одинокий взвод был вынужден отступить обратно к гарнизонным казармам.       Только в 12:00 гарнизон даёт захватчикам первый значительный отпор: винтовочным огнём нападающие отброшены от замка Бергендорф, где укрывалось несколько сотен гражданских; рота пехотинцев занимает позиции среди строений городской администрации; при помощи двух пулемётов MG-34, уже упоминаемый раньше взвод солдат защищает крупное скопление эвакуирующихся людей от, несущихся по широким улицам, всадников. К часу дня войска гарнизона полностью разворачиваются вокруг ключевых пунктов города: Административные корпуса; Гамбургский Университет, где оказалось заперто множество студентов и простых горожан, искавших укрытия; городские казармы; железнодорожный вокзал, который впрочем контролировался далеко не полностью, самое важное в нём — железнодорожные пути, были заняты врагом, пока немецкие солдаты держались в зданиях вокзала, охраняя скопившихся людей; и несколько больниц.       Сопротивление оказывали и другие вооружённые или имеющие доступ к оружию, структуры в городе. Моряки Кригсмарине, с пришвартованного для пополнения припасов Шархнхоста удерживают свой сектор порта, позволяя жителям близлежащих районов укрыться там. Зенитная артиллерия линейного крейсера сбивает всадников на крылатых, драконоподобных чудовищах. Снабженные оружием с портовых запасов кригсмарине, матросы советских, английских, французских и итальянских торговых и грузовых судов формируют резервную добровольческую группу, и в 14:35 отбивают наиболее массированный и тяжёлый штурм.       Два часа спустя, в 16:30, в город прибывает колонна лёгких танков и батальон моторизованной пехоты. Начинается контрнаступление, к 17:00 деблокируется городская администрация, возобновляется работа железной дороги, для переброски подкреплений. Пикирующие бомбардировщики Ju-87 "Штука" совершают налёты на вторженцев, поскольку на улицах больше нету гражданского населения. 17:20, в сражение за город вступает полнокровный пехотный полк вермахта, с учебной базы в Мёльне, городской бой перетекает в самую активную фазу. Порт Гамбурга, храбро отбивающий атаки на протяжении более чем семи часов подряд, к 19:30 полностью деблокируется. К 20:00 к городу стягиваются подразделения двадцать девятой моторизованной дивизии; отдельные танковые соединения прибывают в течении ещё получаса, все они вступают в бой прямо железнодорожных платформ. В 21:30 вторгшиеся легионеры уже повсеместно отступают к вратам, часть пытается обороняться в прилегающем к ним квартале, но ожесточённая учинённой резнёй немецкая пехота штыками и свинцом выбивает их. Последняя контратака врага, пять черепах, была полностью разгромлена: вопреки надеждам пришельцев, их щиты не могли защитить от пуль, и пулемётный огонь быстро уничтожил плотные построения. Пехота стремительно оцепляет врата, танки Pz.1 и Pz.2 занимают обширную территорию вокруг.       Жертвами вторжения стали пятьдесят две тысячи жителей Гамбурга, около пятисот граждан Италии, более семисот граждан СССР, и девяносто англичан. Из сорока пяти тысяч солдат врага, вторгшихся в Гамбург, в плен попали лишь около тысячи. Обозлённые солдаты учинили самосуд, остановить который удалось только после прибытия генерала Вицлебена. Впрочем, сделано это было не из гуманных побуждений, а из простой военной необходимости: не зная языка людей, живущих по другую сторону врат, о действиях на другой стороне не могло быть и речи. Суд над военнопленными был отложен, но приговор им уже был вынесен.       Территория вокруг врат была оцеплена, напротив портала, с обоих концов улицы, установили по несколько пулемётов и малых орудий, в прилегающих переулках скрывались лёгкие танки. Кордон солдат не пропускал никого дальше этого барьера, лишь уборочные команды приближались к вратам, что бы избавиться от трупов, и то, лишь при усиленном внимании охраны.

***

      Открытие пути в иной мир изменило планы Германского руководства. Вторжение в Польшу, планируемое осенью этого года, переносилось на неопределённый срок. Гитлер видел в новом мире чрезвычайно ценный источник ресурсов, идеальный полигон для военных разработок, а также недосягаемый для неприятеля промышленный центр. Промышленное руководство страны разделяло это мнение. Генеральный штаб в целом не видел в пришельцах боеспособного противника и по расчётам, четыре немецких дивизии должны были обеспечить полную победу, если армии на той стороне врат соответствуют той, что вторглась в Гамбург. План вторжения был разработан и утверждён уже к концу февраля, вопрос стоял лишь в подготовке войск и дипломатии: вторжение в новый мир не должно было спровоцировать войну в Европе, по крайней мере до конца следующего года, когда, по самым оптимистичным прогнозам, удалось бы начать разработку месторождений полезных ископаемых за вратами.       Первое время произошедшее в Гамбурге скрывалось от мировой общественности, но из-за огромного числа жертв, и гибели иностранных граждан, долго замалчивать произошедшее не получалось, и в шестого марта, Адольф Гитлер выступил перед мировыми СМИ с заявлением об открытии пути в неизвестный регион, вероятно находящийся за пределами планеты Земля, и вторжении неизвестных войск на территорию Гамбурга. Уже через три дня, лидеры Франции, Великобритании, Италии, СССР, США, и Третьего Рейха, встретились на конференции во Франкфурте.       По итогам Франкфуртской встречи, Великобритания и Франция никак не препятствовали введению войск за врата, по крайней мере до тех пор, пока противоположная сторона не затребует мира. В этом свою роль сыграла антивоенная политика Чемберленна, который искал любую возможность предотвратить надвигающуюся войну в Европе, и отвлечение Германских амбиций на другой мир оказалось отличной возможностью. Американская сторона выдерживала нейтралитет, не желая портить отношения с союзниками, но и не упуская возможности, в будущем получить свой кусок пирога. Иосиф Сталин от лица компартии и всего народа СССР, выражал одобрение ограниченных военных действий за вратами, по умиротворению государства, вторгшегося в Гамбург. Итальянцы, предсказуемо, всецело поддерживали Германию, явно надеясь, что заальпийский сосед поделится частью открывшихся ресурсов и территорий. Сам новый мир объявлялся частью германской сферы влияния: без согласия Берлина, ни одна другая страна не могла ввести туда войска или государственные службы, въезд СМИ и дипломатов также был возможен только с санкции Третьего Рейха. Впрочем, почти все дипломатические вопросы о контакте с государствами по ту сторону, могли быть решены только после налаживания контакта с этими самыми государствами, так что их обсуждение было перенесено на неопределённый срок.

***

      Военные приготовления окончились к пятому июня. За это время было получено множество информации от пленников: мир за вратами, звался Эстеррой, вторженцы были армией некой Империи, крупнейшего и сильнейшего государства на той стороне. Развитие технологий и общества был своеобразной помесью античности и средневековья, рядом с закованными в полные латы рыцарями, сражались фаланги и когорты легионеров, с сопутствующим снаряжением. Говорили в Эстерре преимущественно на "всеобщем" языке, сильно похожем на латинский и итальянский языки, благодаря чему был составлен первый германо-всеобщий словарь, на основе которого в экспедиционные войска поступили разговорники. Впрочем, их полнота была далека от идеала, и они подходили лишь до того момента, пока не будут получены образцы местной письменности. От пленных удалось узнать, о том, что в Эстерре, врата находятся на священном для империи холме "Арнус", неподалёку есть небольшая деревушка, местность вокруг равнинно-лесистая.       Для вторжения были должным образом подготовлены четыре дивизии, запланированные генеральным штабом: 1-ая пехотная дивизия, 29-ая и 13-ая моторизованные дивизии, а также 2-ая танковая дивизия; отдельно к войскам придавались несколько батарей ПВО Люфтваффе. Командовать экспедиционным корпусом был назначен Эрвин Вицлебен.       Начало вторжения было запланировано на седьмое число, и в назначенный день, улицы Гамбурга были заполнены солдатами и техникой. Из окон на них смотрели десятки восторженных глаз, отовсюду слышались ободрительные выкрики навроде "Покажите ублюдкам, чего стоит Германия!" и "Надерите им задницы!". На одном из домов был растянут гигантский транспарант "Гамбург желает возмездия".       Командующий экспедиционным корпусом, генерал Вицлебен, стоял на одном из балконов, в здании возле врат, осматривая собравшиеся силы и поглядывая на часы. Наконец, стрелка на них показала ровно семь часов утра. Он откашлялся, облизнул губы, и поднёс микрофон к губам: — Операция, Vergeltung началась! Всем войскам, начать движение!       Десятки громкоговорителей разнесли слова командующего и войсковая масса двинулась вперёд. Танки с десантом на броне возглавляли гигантскую колонну, позади маршировали пехотинцы, ещё дальше, шли грузовики с припасами и боезапасом, тягачи с тяжёлыми орудиями замыкали колонну. Вермахт начинает вторжение в Эстерру.

Эстерра, 7 июня, 7:20 по времени Гамбурга.

      Каменный Лев Королевства Эльба Дюран восседал в своём шатре, неподалёку от священного холма Арнус, заканчивая завтрак. Снаружи, к холму уже маршировали колонны солдат других королевств-вассалов Империи, но воины Дюрана, составляющие практически половину объединённой армии, были ещё далеко и прибудут к холму лишь середине дня. Естественно, после марша, им понадобится отдых, так что присоединится к остальной армии на той стороне врат, они смогут лишь завтра.       Другие командующие смеялись над Дюраном, не слишком серьёзно, а потому и не слишком скрытно, когда тот прибыл с одним лишь отрядом телохранителей, вперёд армии. Впрочем, сам король видел в подобном опоздании плюсы: Имперская армия, по словам оставленных ею гонцов, уже перешла за врата вела бой с врагом. Из портала больше никто не выходил, так что, либо всё шло удачно, либо всех уже убили, либо имперцев там просто не было. Последнее было вполне вероятно, учитывая, что империя уже посылала одну армию на ту сторону, и хотя в сенате заявляли, что она просто отступила, из-за необходимости подавления восстаний где-то на юге, Дюран догадывался, что возвращаться она не планировала, и покорение иного мира достанется армии союзных королевств. Естественно, после этого, Империя проследит, что бы вся слава досталась её солдатам, и вассалы не предъявляли крупных претензий на новые земли.       Именно по этому, Дюран отправился вперёд армии: когда другие королевства захватят плацдарм на той стороне, и станет понятно, какой их противник, воевать будет гораздо проще, и Эльба потеряет намного меньше своих солдат, что в свою очередь, позволит уже ей диктовать свои условия Имперцам, и быть может даже отделиться и вновь стать независимой. В конце-концов, эта страна всегда была сильным военизированным государством, и прошлая война против империи едва не окончилась победой отца Дюрана, предыдущего короля. "Армия Эльбы так сильна, что прислала лишь десять воинов для покорения целого мира!" — шутил утром лорд Лигу, который впрочем, был достаточно близким другом Дюрана, что бы тот мог простить ему такое. При мыслях об этом, король вспомнил время, когда ещё мальчишка Лигу, мечтал стать таким же блистающим и благородным рыцарем-полководцем, как и Дюран, лично ведя армию к победе в бою, перенося все его тяготы вместе с солдатами. Глядя на него сейчас, правитель Эльбы мог сказать, что тот добился своего. Лигу был хорошим воином, пусть и немного тщеславным, к тому же, он являлся и отличным политиком.       Из раздумий, короля вывел вбежавший в шатёр, запыхавшийся солдат, и какой-то новый, приглушенный шум вдали. — Лорд Дюран! — Боец буквально рухнул на одно колено, едва дыша, но торопясь донести сообщение. — Вражеское войско вышло из портала, едва передовые отряды Модванны подошли к вратам! Наши силы сражаются на вершине Арнуса и король просит о поддержке! —       Владыка Эльбы выронил вилку, и тут же вскочил с места. — Что?! Как же имперская армия, на той стороне?! Она что, отступила?! — Нет, ваше превосходительство! Из портала за весь день до этого момента никто не выходил. Похоже, армия Империи полностью уничтожена! — Чёртовы имперцы! — Король смахнул тарелку со стола и сжал кулаки от злости. — Мне некого прислать, мои солдаты ещё не прибыли. Кто ваш противник?! — Не имею понятия господин! Я и король видели только множество людей-магов, и гигантских железных чудовищ на которых они ехали. — Маги? Железные чудовища? Передай своему господину, что бы он отводил своих людей с холма, если его силы не справляются. — Тогда, позвольте мне теперь вернуться к своему лорду!       Едва король кивнул, гонец выпрямился, и выскочил из шатра. Дюран на ходу надевал шлем, благодаря себя за то, что со вчерашнего вечера не снимал доспех, иначе облачение в него могло затянуться на добрых десять минут, а времени итак было в обрез. Ловко запрыгнув в седло, владыка Эльбы устремился вслед одной из марширующих колонн, ища своего друга. По пути, он заметил, как марширующая пехота ускорила шаг, передавая приказ об этом по цепочке. Причина этого была очевидна, и всадник ускорился, стремясь в начало армии. Как и ожидалось, Лигу оказался именно там, нервно глядя на холм, с которого поднимался столп дыма. Шум вдали, несмотря на приближение к холму, постепенно стихал, что было верным признаком завершения боя. — Лорд Лигу! Стойте! — Король поравнялся с рыцарем в зелёных доспехах. — Остановите армию! — Что? Наши союзники просят помощи, как я могу сделать это?! — Лигу явно был озадачен подобной просьбой друга. — У врага много магов и какие-то гигантские чудовища! Если армии Модванны и Алдны, усиленные войсками других лордов и князей, не справляются, то атакуя по очереди нам не победить такого врага. — Хотите оставить соратников на смерть и отдать священный холм!? — Возмутился рыцарь. — Нет! Остановите армию, к вечеру подойдут мои солдаты! Без всякого сомнения, наши союзники уже отступают и скоро будут здесь. Вместе мы отобьём холм!       Лигу задумался, поднял было руку, что бы остановить своих подданных, но опомнился, и отрицательно кивнул. — Я не могу так поступить, Дюран. Если Модванна и Алдна отступают, то я вернусь сюда с ними, коли же нет, то я приму бой вместе с ними. — Он начал отъезжать, но тут же обернулся. — Найди графа Невроя, он должен быть в конце колонны, и передай ему, что я сказал ему остаться в лагере и выступать, когда ты и твои войска сочтут нужным. Ха! —       Скакун сорвался с места и унёс рыцаря раньше, чем король Эльбы успел ответить. Возвращаясь назад, он уже не торопился, встретив указанного дворянина, он развернулся его обратно в лагерь. Дюран послал отряд соглядатаев к Арнусу, с приказом присылать обратно всадника с докладом каждые четверть часа часа. Через пол часа, первый же соглядатай доложил о том, что войска Лигу дошли до Арнуса и вступили в бой. Следующий сообщил о мощных взрывах у подножья холма и разгроме всех союзников, что вызвало настоящую панику среди оставшихся лордов и солдат, которую правда удалось пресечь новостью о приближении войск Эльбы.       Впрочем, и Дюран и Неврой и меньшие командующие: их сорока тысячной армии не справиться с врагами на холме. Армию удерживало лишь желание отомстить за союзников, и честь, не позволяющая сбежать без боя. До самого вечера, соглядатаи докладывали, что враги с помощью неизвестных ревущих монстров, расчищали подножье Арнуса от трупов, и сотни людей рыли там траншеи, вероятно, хотели закопать трупы, пока их товарищи размещали на вершину холма металлические бочки и гигантские трубы из металла, установленные на тележках с колёсами.       Пока последние войска подходили, у Дюрана в голове нашёлся план, как победить неизвестного, но очень могущественного, врага: Поскольку, сегодня было новолуние, ночью наступила бы кромешная темень. Не зажигая огня, войска смогут подойти достаточно близко, и пользуясь эффектом неожиданности, втянуть его в ближний бой, заодно, солдаты смогут отдохнуть после марша.       В назначенный час, под покровом темноты, Дюран повёл войска. Люди ступали максимально тихо, многие даже сняли кольчуги и сапоги, со стальными носками, что бы те не выдали их звяканьем металла. Самыми громкими оказались всадники, но даже они смогли вести своих лошадей так тихо и осторожно, что с полусотни шагов никто бы даже не догадывался, о сорокатысячной армии у себя под носом. Им оставалось совсем чуть-чуть, когда с Арнуса ударили мощные лучи света. Странные бочки, установленные вечером, двигались, лёжа на металлических треногах, из их днищ, направленных сейчас прямо на людей Дюрана, бил ослепительно яркий свет. Любому было понятно, что армию обнаружили, и король Эльбы пустил коня в галоп. — Кавалерия, все за мной! Пехоте не отставать!       Мир вокруг наполнился топотом тысяч копыт и десятков тысяч человеческих ног. Даже несмотря на яркий, слепящий глаза свет, Дюран уже видел воинов врага, в какой-то сотне метров впереди. Они скрывались в, невесть зачем вырытых, траншеях, выставив вперёд странные короткие копья, вероятно надеясь остановить ими натиск кавалерии, но Каменный Лев Королевства Эльба Дюран мог только посмеяться над такой попыткой. Копейщики стояли слишком далеко друг от друга, их было слишком мало, что бы остановить атаку его конницы. Траншеи были куда большей проблемой, но несомненно, его всадники смогут перемахнуть через них и разгромить вражеский тыл, а идущая позади пехота перебьёт копейщиков.       А затем начался кошмар. Громкое, резкое жужжание, словно всё вокруг заполнили гигантские мухи, сопровождало ярко-зелёные стрелы смерти, вырывавшиеся из траншей врага настоящим ураганом, звонкие металлические хлопки, издаваемые странными копьями, аккомпанировали им. Люди вокруг Дюрана падали с лошадей, кто-то ещё живой кричал, когда мчащиеся позади всадники давили его копытами своих лошадей, другие гибли прямо на своих скакунах. Голова Луга, верного коня правителя Эльбы, была пробита насквозь, когда одна из зелёных стрел угодила прямо ей в лоб, стальной Шанфрон не смог защитить её. Несчастная лошадь рухнула на землю, перебрасывая своего хозяина через своё тело, буквально вырвав его из седла и едва не сломав ему шею, падением на землю. Командующий уже ждал, что скачущий позади него всадник растопчет своего командира, но дьявольская магия косила его людей с такой безумной скоростью, что больше никто из них не добрался живым до этого места.       Даже сквозь адское жужжание были слышны крики сотен раненых, и Дюран невольно взглянул на своих людей. Те всё ещё безуспешно атаковали, то ли желая добраться до врага, то ли спасти своего военачальника, а может быть просто потеряв инстинкт самосохранения в происходящем кошмаре. Правитель Эльбы не мог подняться: всё его тело болело после падения, нога несомненно была сломана, но едва ли желал этого делать, он мог лишь лежать и глядеть на происходящую резню, парализованный ужасом, пока отважные воины гибли в попытках добраться до него. — Бегите, идиоты! Спасайте свои жизни!       Этот один отчаянный крик, — вот и всё, на что хватило его сил. В эти пять слов была вложена вся возможная сила, но они всё-равно остались неуслышанными, когда раздался оглушительный грохот, и мощный огненный взрыв подбросил несколько опалённых тел его воинов в воздух. Следом прогремел ещё один взрыв, а затем ещё и ещё, с каждой секундой их число возрастало, было настолько громко, что даже адское жужжание тех самых стрел больше не было слышно. Неизвестная магия разрывала мир на части, сжигая и круша всё, на что обрушивались взрывы. Люди, лошади, всё перемешалось, разрываемое на кровавые куски, подбрасываемое изломанными куклами из плоти, больше не было слышно ни криков, ни ржания, лишь грохот, грохот, грохот.       Новый взрыв прогремел совсем рядом, и Дюран даже не понял, что произошло, когда оторванная пластина чьего-то доспеха угодила прямо в его шлем. Прочная сталь выдержала, но удар такой силы буквально выбил сознание из человеческого тела.

Потери объединённой армии: 110 000 убитыми, пленными и дезертировавшими.

***

      Михаэль Леманн шёл по, перепаханному воронками, полю, усыпанному горами трупов людей и лошадей, обломками брони и оружия. Его напарник шёл в пяти метрах левее и чуть позади, изредка останавливаясь и разглядывая очередное тело. Кроме них, здесь было ещё множество таких же пар, а где-то позади были и команды санитаров. Задачей всего этого прочёсывания было обнаружение ещё живых противников, которые могли стать ценными пленными. Приказ был отдан ещё ночью, прямо после сражения, самим генералом Эрвином Вицлебеном, командующим всеми силами развёрнутыми в Эстерре, но похоже, что среди офицеров нашлись те, кто не спешил спасать полуживых "Гамбургских мясников", поскольку команды удалось сформировать лишь к утру, когда, понятное дело, большинство врагов уже истекло кровью.       В пользу подобной, казалось бы, конспирологической, гипотезы говорило и то, что все команды были собраны абсолютно бессистемно. Назначенный майор просто ходил по оборонительной линии, тыкая пальцем в того или другого бойца, ниже себя званием, и забирал с собой, после чего шёл на другую позицию и продолжал набор уже там. Именно так, Лейтенант Михаэль Леманн, из тринадцатой моторизованной дивизии, попал в пару с, до этого незнакомым ему, рядовым из первой пехотной, по имени Курт Йегль.       Йегль был молчаливым парнем из Швеции, внешне похожий на настоящего великана. При росте под два метра, он был широкоплечим и мускулистым, светлые волосы, вопреки уставу отпущенные почти до плеч, в купе с довольно грубыми чертами лица, Курт представлял собой просто идеальный образец скандинавского викинга, наводившего ужас на Англию много веков назад, нежели "истинного немецкого солдата" с агитирующих плакатов, призывающих вступать в вермахт. Особенно это было заметно, когда он стоял в строю, сильно возвышаясь над другими, держа карабин, который в его руках казался детской игрушкой.       На его фоне, Михаэль, со своим вполне распространённым ростом в метр восемьдесят и не имеющий двенадцати кубиков пресса, казался чуть ли не школьником. Впрочем, наделённый острыми скулами, со стриженными ровно по границе устава, волосами, и небесно-голубыми глазами, он куда лучше подходил на роль "лица армии", марширующего на параде в первом ряду, чем его напарник.       После формального знакомства, Йегль молча принялся выполнять свою работу. Молча ходить по трупам, среди вони обгорелой и начавшей разлагаться, плоти, было не только безумно скучно, но ещё и неприятно, как физически так и морально, однако лейтенант всё же не стал пытаться завести разговор, с явно не желающим этого шведом. — Лейтенант. — Вдруг остановился Йегль. — Здесь, кажется, живой.       Михаэль тут же приблизился, наконец найдя чем отвлечь себя от гор мертвечины вокруг. Мужчина, в богатом, бардовом доспехе, лежал на спине, одна нога сломана, со лба стекала кровь, но на шлеме была лишь вмятина, а здоровый цвет кожи был не свойственен мертвецам. Михаэль вынул из-за пояса небольшое зеркальце и опустившись на колени, подсунул его рыцарю под нос. Стекло тут же запотело. — И правда живой. — Он выпрямился и, размахивая рукой, громко крикнул: — Санитаров сюда, тут живой! —       Пара искомых санитаров ворча двинулась к ним, но делала это так медленно, что у лейтенанта было полно времени осмотреть полуживого и бессознательного врага: это был крепко сложенный мужчина; в возрасте, но не старик; будучи таким же рослым и мускулистым как напарник Михаэля, в доспехах он казался просто громадным. Длинные, тёмно-каштановые волосы спадали прямо на лицо, из-за съехавшего шлема; левый глаз скрывала повязка. Аккуратно подстриженная борода и усы добавляли его облику какой-то необъяснимой харизмы. Чисто внешне, как говорится, на лицо, этот рыцарь внушал уважение и казался вполне достойным человеком, хотя, после трагедии в Гамбурге, Михаэль испытывал тоже предубеждение о иномирянах , что и все, а потому не спешил делать выводов.       Наконец, санитары поднесли носилки и, уложив раненого на них, в том же неспешном темпе направились в обратную сторону и Леманн продолжил выполнять свою работу, пытаясь не думать о запахе разлагающейся плоти. В этот день, он ещё не знал, что эта "прогулка" по трупам, станет далеко не худшим событием, в его пребывании в Эстерре.