монетка.

      Казуха быстро берет телефон, который вновь пиликал о том, что зарядки осталось не так уж и много, а потом быстро пишет сообщение своему другу — Венти — он как раз работает в полиции, так горел этой профессией, а в итоге слишком сильно разочаровался в том, куда привела его в конце концов жизнь. Наверное, страх Казухи в получении образования как раз-таки подобное разочарование в выборе профессии мешает ему двигаться дальше. Он любил писательство и до сих пор им горит, но в каких-то других сферах он абсолютно не представляет себя. А выбирать свое хобби вместо «нормальной» профессии очень рискованно и совершенно не в духе Казухи.         Сообщение относительно небольшое, в котором говорилось о том, что Каэдехаре, ну, «кровь из носа» как не хватает экстрима в жизни, а потому он был бы рад, если бы Венти рискнул и взял блондина с собой на задание. Сказать, что брюнет был в шоке — промолчать. Неподготовленный затворник наподобие Каэдехары будет, честно говоря, лишь мешать, а потому в голове Барбатоса не укладывалось, как можно позволить блондину поехать вместе с ним. Это же чистое убийство. Даже, наверное, от ребенка будет больше пользы, чем от такого затворника, как Казуха.         Разочарование Казухи было уж слишком большим — отказа от Венти он совершенно не ожидал. Парень даже несколько секунд потупил взгляд в экран ноутбука, где на белом фоне листа А4 красовался огромный текст, написанный слишком мелким шрифтом. Интересно, писателю самому несложно разбирать собственный текст? Вот почему-то кажется, что у людей с плохим зрением не получится прочитать то, что умудрился настрочить парень.         Повернувшись на игровом стуле спиной к ноутбуку, у писателя наконец появилась возможность подумать обо всем случившемся. Он бы безумно хотел посмотреть, как работает полиция в их городе. Рубиновые глаза быстро пробежались по куче плакатов на стене, а потом в голове будто лампочка загорелась, заставив парня повернуться обратно. Он сохранил файл с романом, закрыв его, а уже потом открыл новый, начиная что-то писать. В тишине комнаты стук клавиш будто бы эхом разносился, «отпрыгивая» от стены к стене. Почему-то в безумную голову Каэдехары пришла идея о нечестной работе полиции и он решил расписать эту идею, выкладывая все приходящие мысли на бумагу. Это было что-то уж больно сильно граничащее с правдой. То, что действительно происходит, но никто не замечает лени и легкомысленности полиции. Казуха не рискнул сгрести всех под одну гребенку, но, кажется, большинство так и работали.         Он, кажется, даже не следил за клавиатурой, его пальцы ловко бегали по всей поверхности, быстро-быстро набирая текст. У него наконец-то появилась идея, которые, казалось, покинули его уж слишком давно. Чем не праздник, верно? Вот и сам писатель так считал. Ему хотелось излить душу на бумагу, а слова так и лились, складываясь в огромный текст. Конечно, его надо будет потом дописывать или некоторые моменты и вовсе переписывать, но сейчас парень наслаждался тем, что спустя такое огромное количество времени его наконец посетило вдохновение, которое в последнее время совсем не баловало уже не столь юного, но все еще молодого писателя.         — Да… Это будет достойным произведением, — похвалил он себя, а уже потом прекратил печатать. Начало положено, вот только оно было уж слишком скомканным. Парню очень сильно не хватало знаний в области полиции, а потому, дважды нажав на иконку браузера, он ввел свой запрос. Нужно внимательно ознакомиться с предложенным материалом, а уже потом продолжать что-то писать. Ну, или хотя бы пытаться написать что-то стоящее. Иной раз принимают даже самый идиотский бред, в этом парень убедился еще пару лет назад, когда в продажу вышел самый настоящий сборник цитат, который автор гордо называл романом. Ужас какой-то. От таких мыслей по спине парня пробежались мурашки. Чего только не делают люди в нахождении больших денег.         Нахождение больших и легких денег… Над этим парень задумался, а потом схватил опять свой телефон, заходя в недавний диалог с другом. Стоило бы подетальнее узнать о том, как они вообще ловят наркоманов и чем они опасны. Казуха и сам не понимал, с чего бы ему вдруг захотелось добавить в свой роман кого-то настолько триггерного, но, как говорится, кто не рискует — тот не пьет шампанского. А пить Каэдехара любил… Кажется, это не то, чем стоило бы гордиться, но, почитав биографии писателей и поэтов своей родины, он понял, что все они в какой-то мере были алкашами, некоторые и вовсе имели пристрастие к наркотическим веществам. Казуха не самый плохой по своей жизни творческий человек, а потому и жалеть ему пока что не о чем. Он обязательно станет известным. Пусть не сейчас, но когда-нибудь в далеком будущем обязательно. Может быть, даже после своей смерти, но он добьется того, к чему он решил идти еще в подростковом возрасте.         Однако… на сообщение Казухи Венти не отвечает — занят, а потому блондин сначала смотрит на иконку браузера, а потом сохраняет документ и выключает ноут, решив, что на свежем воздухе ему будет легче писать. Людей много, а потому Каэдехара прекрасно сможет описать чувство напряжения у своего персонажа. Метод, грубо говоря, не самый лучший, но действенный.         Ему не составляет труда сменить свою растянутую пижаму на черные узкие джинсы с цепью и обычную темно-зеленую футболку, поверх которой он надевает рубашку цвета чуть потемнее, чем сама футболка. Ноутбук вместе с зарядкой практически сразу отправляется в рюкзак, а уже потом и телефон Каэдехара кладет в большой карман джинс. Повербанк разряжен, а потому приходится закинуть в рюкзак зарядку от телефона. Столько проводов и это только для того, чтобы брат с сестрой не начали паниковать.         Небольшая кафешка находилась буквально в десяти минутах ходьбы, а потому, несмотря на всю свою социофобию, парень решил пройтись туда пешком. Он надел наушники, подключая их к телефону и, включив рандомную песню из своего плейлиста в соцсети, вышел из дома, отправив Итэру короткое, но очень важное сообщение: «Я гулять». Неизвестно как скоро Казуху может «прижать» паничка, а потому стоило бы предупредить хотя бы брата, чтобы тот был готов к этому… Не очень приятному событию. Конечно, отвлекать Итэра от работы не хотелось, но и сам Каэдехара знал, что ничем хорошим это не закончится. Раньше, когда они были помладше, Казуха имел привычку уходить из дома, чтобы пытаться привыкнуть к людям, а потом появлялся в участке с панической атакой, поэтому, выучив жизненный урок, писатель взял себе новую привычку — предупреждать Люмин или Итэра о том, что он уходит гулять.         И, кажется, всех устраивало это, ведь брат с сестрой никогда ничего против не имели. Они знали, что их старший брат сейчас на улице, а потому практически не сводили глаз с приложения, которое отслеживало бы передвижения старшего по городу. Может быть, для многих это покажется странным, но когда ты всей душой переживаешь за дорогого сердцу человека — все «странности» просто становятся незамеченными. Это то, что они должны делать, чтобы Каэдехара хотя бы пытался социализироваться в обществе.         Погода на улице действительно была хорошей, а потому парня практически сразу посетило вдохновение, которое, кажется, с каждым мгновением становилось все больше и больше. Это было просто великолепное чувство, будто бы именно этого не хватало писателю. Ощущение свободы. Казуха настолько ушел в свои мысли, что практически не чувствовал дискомфорта, который чаще всего и мешал.         Зайдя в кафе, Казуха поприветствовал администратора, а потом уселся за самый дальний столик. Если писателю не изменяла память, то в противоположном углу есть еще и лестница в бар, но сейчас туда идти просто не было смысла. Он, скорее всего, пустовал. Как никак уже утро, а потому всех пьяниц уже выгнали оттуда, а новые посетители придут туда ближе к вечеру. Если же найдутся умники, которые могут прийти в обед, то блондин явно будет удивлен.         Ему практически не верится в то, что кто-то может прийти в бар в такую рань. Это каким же алкашом надо быть… Каэдехара поморщился своим мыслям, а потом достал ноутбук, поставив его на стол и включив. Пока сам парень делал свой заказ, гаджет уже включился, а потому Казуха смог практически сразу приступить к своей работе.   ***         — Простите нас, босс, — Тарталья встает на одно колено перед Мораксом. Яркие голубые глаза так и блестят в темноте. Аякс знает, что никакие извинения не помогут. Тут нужно лишь исполнить свое наказание и только тогда можно быть спокойным.         — С тобой, Скарамучча, разговаривать будет мать, а вот ты, Тарталья, останься, — Моракс как никто другой знал, что звонить Царице бесполезно. Ее не волнуют выпускники приюта, а потому придется разбираться с этим рыжим «сумасшедшим» самому. Не то чтобы он был против… Скорее наоборот, Моракс был очень даже не против потрахаться с Чайлдом, а потому и держал его при себе.         — Тогда я могу идти? — Скара наконец поднялся с колена, выпрямляясь, и дождался кивка от босса, разворачиваясь и идя к выходу. Наркотик не позволял нормально соображать. И ведь из-за дозы парень сейчас абсолютно бесполезен. Наверное, ему стоило бы позвонить матери и рассказать, что Моракс опять им недоволен, вот только вместо этого Куникудзуши пошел напрямую в комнату Сяо, по-свойски открывая дверь в его комнату и заваливаясь на кровать.         Сам же Сяо лишь вскинул бровь, сидя за компьютером, и повернулся прямо к другу, недоуменно глядя на «этого придурка, который опять под дозой».         — Что сказал отец? — большие компьютерные наушники тут же убираются на стол рядом с клавиатурой, а сам наследник поднимается со своего «трона» и подходит к своей кровати, усаживаясь на нее, однако его практически сразу Скарамучча утягивает на себя, заставляя нависать сверху.         — Нам пизда, — Скара тихо смеется, обнимая Сяо за шею, — А еще он похоже узнал о наших отношениях.         — В смысле узнал? — янтарные глаза строго смотрят на парня, а Скара так и чувствует, как Сяо весь напрягся. Его отец ни под каким предлогом не одобрит отношения со Скарамуччей, считая его низшим человеком, который явно не унаследует всю эту «шаражкину» контору вместе с Сяо.         — Я шучу, — и снова Скара смеется, но уже с явным оттенком издевательства, а потом чуть поднимается, кусая мочку уха партнера и шепча: — Ты так его боишься, знал бы он, что ты умеешь в постели. Думаю, ему стоит знать, какой ты великолепный. Он недооценивает тебя, солнышко.         Сяо недовольно цыкает, а потом чуть отталкивает от себя Скарамуччу, прижимая его к постели. Последний лишь тихо хихикает, распластавшись на постели, и мутным взглядом вглядывается в сердитые янтарные глаза. Если знать, куда давить, то разозлить Сяо слишком легко. Скара может назвать тысячу и одну причину, по которой можно задеть наследника, но так никому и не расскажет о них. Это личный ад Куникудзуши для брюнета. И вот так просто рассказывать свои секреты кому-то Скар не горит желанием. Он лишь улыбается, когда Сяо болезненно сжимает его шею, начиная тихо кашлять, а потом уже чувствует, как воздух снова в огромных количествах поступает в легкие. Его шею наконец отпустили — перебесился. В этот раз уж больно быстро, Скара даже не успел в полной мере начать свои любимые издевки, которые так хорошо выводили из себя вечно серьезного Алатуса. Парню даже непривычно называть настоящее имя Сяо.         — Ты так прекрасен, — будто в бреду шепчет Скарамучча, пока Сяо уже спокойнее усаживается на его колени, — Особенно когда злишься.         Сяо тяжело вздыхает. Когда Скара под наркотой, у него так и льются комплименты, а судя по излишней возбужденности — отец решил вновь побаловать его и Аякса мефедроном, значит, не все так плохо. В противном случае, этот самый меф заменился на что-то более крепкое и вредящее организму еще сильнее.         — Нам нужно будет через полтора часа наведаться к нашему горячо любимому другу, зажал он нам свои денежки, — решает перевести разговор Сяо, а потом плюхается рядом со Скаром на кровать. Он смотрит в режуще белый натяжной потолок, по краям которого прилеплена светодиодная лента, и вздыхает.         — К кому именно? — Скара лениво поднимается и чуть щурится, переводя взгляд на окно рядом с кроватью, — Тарт точно будет не в силах, а насчет себя я не уверен. Если поедешь один — нам твой отец головы отрежет.         — Ху Тао с собой возьму, только она, мне кажется, сейчас будет полезной, — пожимает плечами Алатус, а Скарамучча смеется, вспоминая эту гиперактивную девчонку, которая раздражает Сяо всеми фибрами души. Ну-ну, из них выйдет просто «великолепная» команда.         — Чуня бери, он и то полезнее будет, — подмечает Дзуши, а потом зевает.         — Он с тетей не в городе, забыл что ли? Сина можно взять, он же дипломат… — Сяо хмурится. Он буквально видит, как Куникудзуши мгновенно вырубается, а ведь меф позволяет человеку бодроствовать больше двух суток, вот вечно у Скарамуччи все не как у людей! И почему наследник не удивлен?         Хватает пары минут, чтобы телохранитель вырубился. Сяо лишь накрывает его одеялом, а потом садится обратно за компьютер, заходя на сайт с романом какого-то автора. Вообще, парень очень любил современную литературу и этот автор очень заинтересовал юного наследника. Хотелось с ним, может быть, лично познакомиться, вот только статус Сяо никогда не позволил бы такому случиться. Вообще, статус парня не позволял случаться очень многим делам и повлиять на это можно было, но тогда бы это был огромный риск, за который отец явно по головке не погладит.         Сяо тихо усмехается. В мыслях проскакивает фраза «смотря по какой», а парень вновь принимается читать. Ему, на удивление, уж очень симпатизирует стиль письма этого автора: недостаточно сложный, чтобы заскучать, но и не легкий, больше похожий на детский. Особенно парню нравилось то, как писатель прописывал персонажей: живые, со своими грехами, радостями и печалями. По-настоящему живые, нескованные в клетки своих родителей или статусов. Сяо хотел так же. Ему до побеления костяшек хотелось быть таким же. Послать к черту отца, бизнес и свою зависимость. Однако, без этого всего он никто. У парня нет достойного образования, навыков и социализации, чтобы выжить в этом жестоком мире, который действует по принципу «убей или будь убитым».         Ужасно сложно. Сяо к такому привык лишь наполовину. Хоть отцу и было все равно на сына, остальные относились еще к ребенку как к зенице Ока: оберегали, лелеяли и превозносили; пророчили ему великое будущее. Действительно ли оно будет великим или парню суждено сторчаться где-нибудь под забором? Сяо не знал и это пугало. Незнание собственного будущего заставляло тело покрываться мурашками, а дни до своего дня рождения парень и вовсе считал с замиранием сердца. Четыре года. Осталось чуть меньше четырех лет, и ему придется принять пост босса.         Моракс уже давно решил, что передаст свои полномочия своему сыну, когда тому стукнет двадцать пять. Кажется, об этом Алатус узнал в свои восемнадцать. Случайно, из разговора близняшек Макото и Эи.         И знаете, парень впервые согласен с ними: он совершенно не готов к этому. Ему нужен кто-то по типу регента. На крайний случай — помощник. И Сяо думает, что этим помощником станет никто иной, как сам Скарамучча. Однако отец совершенно не разделял такой любви к этому мальчику. С самого детства уже было понятно, что Куникудзуши не сможет расположить к себе босса и терпел наказания намного строже, чем сам Сяо или тот же Тарталья, а ведь хулиганили они одинаково! В детском возрасте это очень не нравилось ему, а потом пришло смирение, а теперь это сменилось терпением. Вся злость на Моракса вымещалась на стенах в комнате Алатуса.         Израненные кулаки, разбитые костяшки и кровь на стенах — ко всему этому привыкли оба партнера. К сожалению, как бы они не пытались, по-другому злость не уходила.         Что-то Сяо опять отвлекся на посторонние мысли. Придется перечитывать кусок, который он сейчас буквально пропустил. Да уж, двадцать минут потрачены в пустую. Не столько обидно, сколько раздражало. Время-то ограничено! Неизвестно насколько долго он задержится на «задании», а потому, скорее всего, желание читать пропадет с концами. Ужасное течение обстоятельств и повлиять на них практически невозможно. Вообще, пока идет диктатура отца, Сяо буквально без рук, ведь неподчинение грозит очень плохими последствиями. Отец совершенно не понимает границы, а потому может отыметь своего же сына в наказание. И, поверьте, ничего хорошего в изнасиловании нет. Особенно в таком.