монетка.

      — Блять, я так спал хорошо, — Скарамучча потягивается после сна в небольшой черной BMW. Он, если честно, даже и не помнит, как одевался и дошел до машины. Но сам факт, что сейчас они едут к «знакомому», чтобы вытащить из него деньги, удручает.       — Ты хотя бы поспать успел, так что не ной, — Тарталья устало смотрит на дорогу, с активным нежеланием крутя руль. Он бы с удовольствием сейчас лег бы спать, да вот только права есть только у него и водить умеет тоже только он.       — Вы чего бурчите как деды старые… — Ху Тао вскидывает бровь, сидя на заднем сидении и залипая в какую-то игру на телефоне, — В самом деле, будто нам с трупами возиться… Нет, я, конечно, не намекаю…       — Обойдемся без трупов, — вздыхает Сяо, понимая, что стоило взять одного из них, а не всех сразу. Он же с ума сойдет!       — Почему ты ее вообще взял? — Скара поворачивается к задним сидениям и фыркает.       — А тебя это ебет? — настроение девушки резко меняется и она недовольно вскидывает бровь. Скарамучча ее раздражал и нет, не только потому что он каким-то образом смог соблазнить Сяо, но еще и потому, что он всегда был ближе к наследнику, а ведь Ху Тао должна была быть намного роднее для парня!       — Не возникай, дура, не с тобой разговариваю, — Скарамучча закатывает глаза и уже хочет продолжить, как между ним и девушкой появляется раскладной нож-бабочка.       — Заткнулись оба и едем на задание, — Сяо говорит спокойно, но в голосе можно проследить частички раздражения. Почему просто нельзя запихать свои обиды себе же в задницу и спокойно выполнить задание?!       Скарамучча лишь недовольно усаживается обратно на свое место, а Ху Тао, довольно хмыкнув, продолжает играть в покер на телефоне. Дорога предстоит долгой, а заняться себя чем-то надо. И это «чем-то», к сожалению, не будут пререкания с Куникудзуши.       Как бы Сяо их обоих не любил — получат оба.       В остальном же, дорога проходит без происшествий, если не считать периодического нытья Чайлда о том, что ни Сяо, ни Моракс совершенно не щадят его! Как вообще можно отправлять бедного и несчастного Тарталью на задание после дозы и секса?! Вот о последнем Алатус явно не желал слышать. Значит, отцу можно трахаться с кем угодно (даже с телохранителем сына), а ему самому со Скарамуччей запрещено иметь какие-то связи, потому что они начальник-подчиненный. Иронично, не правда ли?       Однако, затыкать Аякса никто не собирался. Дзуши лишь из-под тишка снимал своего друга и, по совместительству, коллегу.       Приехав в излюбленное место — и оно действительно было любимым у Сяо — парень вышел из машины, направляясь прямиком в заведение. На первом этаже было небольшое кафе, где, как обычно, было очень много народу, а вот уже на нижнем, больше как подвальном, располагался достаточно не дешевый бар.       Однако, в кафе Сяо заинтересовал блондин с красной прядью, сидящий за самым дальним столиком и что-то писавшим. Он был, по виду, ровесником Алатуса и что-то увлеченно писал в ноутбуке. И знаете, привлечь-то внимание привлек, но вот только сейчас была на первом месте работа, которую выполнять не хотелось от слова совсем.       Они подошли к лестнице, ведущей к бар, и спустились. За барной стойкой, как и ожидалось, стоял нужный им человек. Дилюк Рагнвиндр.       — Доброго времени суток, — отозвался бармен, натирая стакан до блеска, — Что-то случилось?       Высокий парень с красными волосами и такими же глазами перевел взгляд на Сяо. Такой спокойный и серьезный, будто действительно ничего не случилось; будто это просто очередные посетители, а не наследник криминального авторитета со своей свитой.       — Деньги, Рагнвиндр, — Алатус хмурится и скрещивает руки на груди, — До меня дошла информация, что третий месяц ты пользуешься нашими поставками, а процент прибыли нам не приходит.       Сяо понимает, что рассказывать что-то бесполезно. Дилюк и сам знает, что провинился. И, судя по его гробовому спокойствию, это не случайность. Специально не платит оговоренный процент? Как жаль, а ведь наследник хотел по-хорошему поговорить.       — Ваши поставки не оправдывают себя. С чего бы мне платить за них? — бармен хмурится, раздражает Скарамуччу.       — С того, что это прописано в договоре, — рыкает Куникудзуши, а Сяо опасно косится на него. Зря сказал что-то, не дождавшись разрешения Алатуса.       — В целом, Скарамучча прав, — подтверждает Сяо, — Либо деньги, либо…       Ху Тао спокойно достает пистолет, направляя его прямо на хозяина бара. Рагнвиндр лишь хмыкает. Боится ли он этой кучки «школоты»? Конечно же нет. Сяо еще не босс, он не может позволить убить Дилюка.       — Отец тебе разрешил это сделать? — Дилюк вскидывает бровь, — Венти будет рад узнать, что всеми любимый Моракс нарушил договор.       Сяо поджимает губы. Бесит. Бесит, что чертов Барбатос встречается с Рагнвиндром. Бесит, что полиция подчиняется им только из-за Дилюка.       Бесит.       И ведь Сяо пока что с этим ничего не может сделать!       Однако…       — Убери пушку, Тао, — вздыхает Алатус, а девушка убирает пистолет во внутренний карман кожанки. Она тяжело вздыхает и переглядывается с Чайлдом. Тот лишь пожимает плечами, мол, не может никак на это повлиять, а Ху Тао раздраженно вздыхает, — Что ты хочешь?       — Мефедрон слабый наркотик, давай что-то крепче, — кивает Дилюк.       — В договоре это не прописано, плати за меф, а потом уже можете обсудить с отцом и новый договор на геру, — хмыкает Сяо, а Дилюк лишь разочарованно вздыхает. Он надеялся заключить договор как раз-таки с Алатусом, ведь и так видно, что Моракс не справляется со своей работой, позволяя сыну командовать. Иронично, ведь все лишь пару лет назад, именно Моракс говорил о том, что парень еще не готов к тому, чтобы взять все под свой контроль.       Сяо слишком слаб для подобного и, кажется, так считают абсолютно все.       А наследник этого, кажется, и не отрицает. Он устало вздыхает, будто прочитывая мысли бармена и как-то недовольно хмыкает. Унижать собственного отца может только сам Сяо и никто другой. Остальные же его слишком бесили, ведь позволяли себе то, что никак не вязалось в моральные рамки. Хотя о каких моральных рамках может идти речь в организации, которая построила собственную империю на продаже наркотиков? Однако, они все-таки присутствовали, и многие прислушивались к ним, хоть большинство и игнорировалось.       У Алатуса кровь в жилах до сих пор стынет от того, что однажды он узнал о каннибалах, которые раньше работали вместе с отцом. Все же, чем-то «нормальным» для него стали лишь продажа наркотиков и убийство, все остальное парень и сам не одобрял, а некоторое и вовсе считал противным. Вот только не все были такого же мнения, что и сам наследник, а отца это мало волновало.       — В общем, 20 процентов от каждой поставки, а ты уже не платил три месяца, — Сяо задумчиво прикусывает губу, — 15 тысяч долларов выходит. Отдашь без проблем или в следующий раз приедут коллекторы отца?       — Пусть приезжают, договор был заключен при условии, что поставки старика будут оправданы, а они, как можно заметить, не оправдываются.       — Нам поступила информация, дорогой Рагнвиндр, что к Вам регулярно заходит примерно аншлаг и Вы хотите сказать, что поставки не окупаются? — Чайлд притворно мило улыбается, а вся эта напущенная вежливость не больше, чем странная манера речи Аякса, — Как Вам не стыдно врать, мастер Дилюк.       Тарталья по-актерски схватился за то место, где должно было находиться сердце, и драматично вздохнул под тихий смешок Сяо. Кажется, рыжику нужно было идти не в преступники, а в актеры. Хотя, ловит себя на мысли наследник, эта черта Чайлда очень даже поможет ему, если полиция решит допросить его. С виду и не скажешь, что все, что говорит парень, — откровенная ложь. Если быть не таким уж и проницательным, — возможно даже дилетантом, — то так сразу и не поймешь, что в этот парне нет ни капли искренности.       И Чайлд не единственный, кто обладает таким навыком. Скарамучче иной раз удается даже обмануть Сяо, хотя последний легко распознает ложь и обвести вокруг пальца его очень трудно. Но если знать, куда давить, то не составляет труда. Однако, таким огромным количеством информации обладал только Скарамучча, как самый приближенный.       Идеальный предатель, не правда ли?       Скарамучча хмурится, думает над тем, что лучше сказать, а потом недовольно вздыхает.       — Давай договоримся, Рагнвиндр, — начинает Сяо.       — Я передумал с тобой договариваться. Пусть твой отец завтра приезжает ко мне в бар и мы поговорим тет-а-тет, — перебивает Дилюк, понимая, что эта кучка действительно детей ему ничего не сделает: положение не ухудшится и тем более не улучшится, ведь сейчас наследник буквально ничего не может сделать. Он не обладает достаточным количеством прав, чтобы совершать или расторгать сделки. Кажется, дорогой папочка не так уж и сильно доверяет своему горе-сыночку. Звучит как великолепная идея, чтобы заставить Моракса начать сомневаться в своем наследнике.       — Он завтра занят и ты сам знаешь, что он не выезжает на заключение сделок. Хочешь поболтать — езжай к нему, — Сяо хмурится. Не нравится ему это предложение о поездке отца. Все же, врагов у босса много и не хотелось бы, чтобы отца прихлопнули раньше времени. Сяо, между прочим, сам хотел это сделать.       Парень хочет уже продолжить говорить, но шорох сзади его напрягает и он решает обернуться, вот только там уже никого. Однако, четко слышны шаги на лестнице. Их кто-то подслушивал. Это плохо, очень плохо.       Сяо не может допустить такую ошибку.       — Поймать и схватить, — твердо и быстро проговаривает парень, а Ху Тао и Чайлд лишь кивают, уходя за «шпионом». Оставлять Сяо наедине с Дилюком Скарамучча не рискует, а потому остается рядом, хмурым взглядом осматривая бармена с ног до головы. Это он подослал шпиона?! Если да, то зачем?       Неужели Рагнвиндр настолько гнилой? ***       Казуха хмурится, когда какой-то брюнет долгое время на него смотрит. Внимание ему сейчас абсолютно не нужно, а этот парень кажется таким некомфортным, что Каэдехара не знает куда и деваться. По коже пробегает холодок, когда он пытается понять намерения этого парня, и тяжело вздыхает, когда вся эта умственная деятельность заканчивается поражением.       Однако, почему-то эти вошедшие очень уж напрягают парня. Кажется, будто от них так и веет аурой угрозы. И если от парней это вполне ожидаемо, то, приглядевшись к девушке, писатель понимает, что она абсолютно спокойно чувствует в их компании, значит, одна из них? Байкеры? Да нет, приехали-то на одной машине и очень дорогой… Важные шишки? Выглядят не так, как себе парень представлял.       Блондин хмурится и закрывает ноутбук, прося администратора последить за его вещами, пока он сам, якобы, отлучается в туалет.       Зачем он вообще решил полезть во все это? Этим вопросом задается парень уже после того, как спускается в бар и видит тех самых ребят, которые разговаривают с барменом. Сначала Казуха даже и не пытается прислушаться к разговору, просто наблюдая, а вот когда в полутьме зала виден блеск начищенного пистолета, становится по-настоящему страшно. Тогда-то он и начинает внимательно вслушиваться во все, что говорят… Кто они вообще такие? Мафиози? Дилеры? Непонятно.       Каэдехара вслушивается в каждое слово и с каждой сказанной фразой становится все страшнее. Он и представить не мог, что подобное может происходить прямо под носом, а никто даже и не замечает этого. Или замечали все, кроме самого писателя?..       Он ежится от таких мыслей и думает над тем, что лучше бы он этого не слышал; лучше бы не знал, ведь теперь его жизнь точно изменится и, к сожалению, в худшую сторону.       «Так значит… Так выглядят настоящие преступники? Удивительно…», — Каэдехара записывает все в телефон, стараясь не упускать ни одной детали. Ему это нужно как писателю. Привычки, манера речи, стиль в одежде — Казуха старается записать все, даже резкие мысли, которые ему приходят в голову по поводу всей этой ситуации. Это все важно и интересно.       Это то, чего не даст интернет. События, которые прожил писатель, описать гораздо проще, чем прочитать уйму скучных статей, которые так ничего и не дадут. Сухой текст никогда не заменит тех эмоций, которые испытываешь, когда проживаешь какой-либо период. И неважно: грустный он был или нет.       Эмоции… Казуха ловит себя на мысли, что стоило бы записать эмоции всех. Даже свои собственные. Мысли, чувства и то, что поможет «оживить» персонажа, избавиться от пустой оболочки.       В е л и к о л е п н о.       — Идеально… — шепчет он, а потом понимает, что его могли бы услышать. Рубиновые глаза пару секунд со страхом смотрят на весь тот материал, который ему удалось собрать, а потом он медленно решает убежать.       Это не самая лучшая идея, но она может спасти ему жизнь, а потому парень и бежит, создавая еще больший шум и именно в этот момент привлекая чужое внимание.       Это слишком большая ошибка, которую в принципе мог совершить Каэдехара.