Золотая ворона и Нефритовый кролик

Кровь просачивалась сквозь плотно сжимающие плечо пальцы, орошая воздух металлическим густым ароматом. Его тягучесть пронзала тонкое обоняние худенькой девочки, лет десяти, в светло-розовом *шэньи. Тело ребенка постепенно обволакивало ощущение легкости, а в ушах отдавался гулом рокот ищущих ее людей в темных одеяниях и масках. Она знала, что стоит ей издать хоть какой-то звук, то ее обнаружат и она отправится вслед за своей семьей. Мать, спрятавшая девочку, была той, чью кончину увидел ребенок первой. За ней последовали два старших брата. И стоило наемнику зайти в комнату с люлькой, откуда раздавался предутренний плач разбуженного младенца, как все звуки оборвались в одночасье. Наемники двигались бесшумно, будто скользили по воздуху, передвигаясь на короткие расстояния, они останавливались и прислушивались к чему-то. Девочка сжала ладони на лице, уверенная, что так ее не смогут обнаружить, а затем услышала мелодию. Она не казалась ей знакомой, но весной она вместе с матерью ходила на выступления передвижного ансамбля, где взрослый человек ее роста распевал историю о надкушенном персике, сопровождая ее игрой на инструменте, похожем на почерневшую грушу. Мама ее тогда почему-то быстро увела под улюлюканье толпы, собравшейся вокруг маленького музыканта. Девочка тогда даже показалось, что тот будто ей подмигнул. Но сейчас звуки этого инструмента резали слух и заставляли всплывать в памяти картинки, когда она нашла любимую канарейку наполовину съеденной котом. И что-то темное, помимо затхлого воздуха в потайном кармане стены, застилало ее тело. Она слышала приглушенные и резко обрываемые мольбы слуг о пощаде. Среди них она различила всхлипы мальчика, что приносил ей сливы по утрам. Она даже представила, как он вцепился пальчиками в фартук своей матери. И темную нависшую фигуру над ними. Вскоре все стихло, и девочка решилась выбраться из укрытия. Дом пропитался металлическим запахом и еще чем-то едва уловимым. Будто ненавязчивый цветочный аромат затерялся среди лежащих неподвижно тел. Девочка обхватила худые плечи руками и медленно направилась к выходу, осторожно ступая и обходя застывших на полу людей. Несколько раз ее босые ступни скользили по темным пятнам на полу, и она едва удерживала равновесие, но страх пересиливал все. Несмотря на свой возраст, она прекрасно понимала, что люди вокруг нее больше никогда не поднимутся и не заговорят. Не смогут заняться любимыми делами или принести ей сливы. Позади раздалось шуршание. Девочка остановилась и замерла, но ожидаемого удара не последовало. Минута тянулась, липкими паучьими лапками закрадываясь в сердце ребенка, и лишь на затяжном выдохе девочка повернулась. Никого. Неужели ей померещился звук, схожий на то, как шуршали юбками слуги, нагревающие ей воду перед вечерним омовением? Выйдя на улицу, она внимательно осмотрелась. Вновь ни души, но что-то подсказывало ей обманчивость происходящего. Будто кто-то вплел ее в свое сновидение, настолько все спокойным казалось ей вокруг. Первая волна лишь легонько скользнула по щеке, оставив саднящий поцелуй. Следующие музыкальные волны заструились вокруг нее, лизали ее оголенные плечи и ноги, делая небольшие надрезы на коже. Последний свист чиркнул по плечу ребенка, открывая зияющую рану с хлынувшей из нее кровью. Девочка спряталась за стену и привалилась спиной. Она задержала дыхание и вспомнила уроки своей матери. Нажав на несколько точек над раной, девочка ощутила, как головокружение отступает. Нельзя терять времени и нужно прятаться, но тут же она заметила, как вокруг нее пространство почернело. Шесть наемников подступили к одному ребенку, словно к опасному зверю. Ее судьба была решена. Кто-то выхватил ее из наступающего видения, где она летела стремительно вниз. Этот кто-то в белоснежном одеянии склонился над ней. - Ты хотела лишить себя руки, раз перекрыла не те точки? – голос, казалось, принадлежал человеку, проведшему в пути слишком долго. Девочка потянулась руками к незнакомцу и уткнулась головой ему в живот. Цепляясь за ткани, она ощутила успокаивающую прохладу, исходящую от его тела. - Всего пару лет, как я спустился, а уже спасаю чью-то жизнь. Он выскользнул из объятий испуганного ребенка, и девочка смогла увидеть разбросанные полукругом тела наемников. - И эта музыка… Он замолчал, явно что-то обдумывая. Что-то было странным в этом человеке. Он был молод, но светлая прядь у лица делала его старше. Намного старше, чем могло показаться. - Пожалуйста, - девочка потянулась к нему здоровой рукой. - Помогите Тао, - попросила она. Монах безучастно посмотрел на ребенка. - Кто такой Тао? Ребенок, лежащий перед ним, ткнул пальцем себе в грудь. - Спасите Тао, - голос, вырвавшийся из горла ребенка, стал несколько выше и грубее. Монах развернулся в противоположную сторону. Он пришел на звуки мелодии. Та всколыхнула в нем воспоминание, и он захотел узнать, чьи пальцы извлекали столь опасные ноты. - Кролик… Нефритовый кролик. Монах резко обернулся. - Тао поможет поймать кролика… Он посмотрел на девочку вновь. Что-то определенно было не так с ней. Что-то в ее меридианах было скрыто. Высокий и стройный юноша проследил за тем, как монах уносит на руках раненого ребенка и растворяется в предрассветных отблесках. Аккуратно отложив пипу, музыкант устремил взгляд на убитых монахом наемников. Его людей, что тщательно отбирал он для этой миссии. - Ифу, похоже, я разочаровал тебя в этот раз, - юноша поднялся на ноги и подставил гладкое, лишенное даже пушка лицо под утренние ласки солнечных бликов. Потянувшись, убийца подхватил пипу и разбрызгал что-то на трупы своих людей. Воздух наполнился шипением и запахом обожженной плоти. Тела мгновенно вспыхнули черным пламенем, а затем на месте каждого остался лишь рисунок, смутно напоминающий хвост скорпиона.