Золотая ворона и Нефритовый кролик

Монах погружался в аромат потрескивающих дубовых веток костра. Лежа на спине и устремив взор в беззвездное небо, Байи размышлял о времени, когда вечно бодрствовал на горе Чанмин. Монаха окружало мертвое спокойствие и тишина, ровное белоснежное покрывало, обдуваемое ледяными ветрами. Ни одна живая душа не взбиралась столь высоко, и Бессмертный пребывал в медитативном состоянии многие годы. Изредка мимо горы показывались стайки перелетных птиц, но даже они не спешили найти временный отдых перед завершением долго пути. Бывали дни, когда Байи ощущал смутную тревогу, что бороздила потоки его ци, словно заплутавший путник. Монах горбился и будто пытался защититься от надвигающейся невидимой опасности. С его губ срывался стон, и он во тьму пещеры он кротко звал: - Учитель… Байи перевернулся на бок, подперев щеку ладонью. По мраморному лицу заструились извилистые тени от пламенных язычков. Напротив него, прислонившись к стволу дерева, мирно посапывала малышка Тао. Пребывая в сновидениях, голова девочки склонилась набок, будто Тао что-то внимательно слушала. Иногда Байи казалось, что она вовсе и не спит: ее ци безостановочно вбирало окружающую энергию; даже сейчас белесые нити стремились к единственному источнику света и впивались в прогретую землю. Монах приложил руку к примятой подле себя траве и прислушался. Мирное гудение почвы перемешивалось с отдаленными звуками, смутно напоминающими барабан. - Бум, бум, бум, - растекалось под ними. Ци Тао отзывалось на что-то недосягаемое для Байи. На одном самом громком ударе Тао проснулась. Из нутра девочки раздался знакомый громкий голос, будто не принадлежащий столько хрупкому телу: - Золотая Ворона склюет отравленные зерна на плодородной земле воздушного Карпа. Губы Тао сомкнулись, и девочка вновь погрузилась в сновидения. Байи сел прямо и подбросил пару веток в костер. - Отравленные зерна, значит?.. – временами Тао делилась с ним менее размытыми предсказаниями. Год назад она предостерегла их от ночевки в городке-призраке. Любой, кто попадал внутрь, становился частью безликих домов. Монах хотел очистить место, но Тао, запустив свои путы через приветливо распахнутые ворота, рассказала, что здесь находится точка перехода к мосту Найхэ-цяо, поэтому не стоит вмешиваться в дела мертвых. Две весны назад она поведала историю беззлобного призрака, выбравшего своей обителью темный переулок, в котором терял сознание любой вошедший. Никто не мог вызволить бедных путников оттуда, ведь становился сам заложником отравленного воздуха. Тао смогла пройти через тьму, постепенно впитывая ее и очищая, обнажив перед притаившимися зеваками усеянный трупами переулок. В самом конце она подняла с земли заляпанный посветлевшими бурыми пятнами сверток. Прижав его к груди, девочка вдруг начала петь: В небо огненным драконом Взмыл огней веселых рой, Пляшут стены фанзы-дома, Пляшут звездочки с луной, Императоры и феи; Шелк, нефрит, зеленый блеск... Засыпай, дружок, скорее Под негромкий угля треск. Ее дрожащий нескладный голос пробирал каждого невольного слушателя. Перед людьми всплыл образ озирающейся женщины в сером одеянии. Капюшон скрывал от любопытных глаз ее лицо, но раскосые глаза недобро посматривали на то, что она несла в руках, грубо прижимая к себе. Внезапно сверток всхлипнул, и женщина испуганно замерла, хотя на улице никого не было. Она осмотрелась и приметила тот самый переулок, куда и засеменила. Пройдя до самого конца, женщина бросила сверток на землю и развернулась. Плач заставил ее остановиться. Спина напряглась, и в следующее мгновение удар сапога пришелся по дергающемуся свертку. - Ты когда-нибудь замолчишь? Почему ты не мог, как и все остальные, просто исчезнуть, не появляясь? – она била и била, будто втаптывала в грязь. И постепенно всхлипы прекратились. Тао научилась готовить лекарства, обращаясь к собственным внутренним силам. Она собирала необходимые травы, толкла, варила и сушила их. А затем обменивала на еду у жителей городов. Годы скитания с Байи, совместное посещение древних библиотек способствовали познанию мира Тао. Девочка впитывала умения и быстро училась. Байи сам немного проникся идеей помогать простым людям; его желание набивать вечно голодный желудок притуплялось стремлением быть рядом с Тао. Иногда у монаха возникали подозрения, что его привязанность к девочке возникает не по его воле – что-то заставляет его так думать, но Байи смирился с этим: пока его действия не идут вразрез с жизненными принципами, его это не особо волновало. Предтечей переосмысления стал случай, произошедший на неделе сбора урожая. Монах остановился с Тао на постоялом дворе на границе деревни. Странствующий Бессмертный в белых одеяниях с маленькой целительницей – таким описанием их наградили люди, и слухи о дуэте опережали их появление, сопровождаемое желающими воочию убедиться в способностях Тао. К вечеру второго дня пребывания в деревне Юэ Байи решил самолично убедиться в превосходном вкусе черепахового супа. Повар уверял, что некогда два заклинателя уничтожили Большую черепаху в пещере, а смельчаки вытащили ее тушу наружу и разделили между всеми жителями. Пока заказ готовился, Байи занял столик на улице и выжидающе осматривал оживленную улицу. На глаза ему попались темные одеяния трех людей с характерными мелькающими символами на запястьях. Они стояли поодаль, явно кого-то высматривая. Бессмертный повернулся к столику как раз вовремя: перед ним поставили чашу с ароматным и наваристым супом. - Господин Бессмертный желает отведать байцзю? – хозяин харчевни заискивающе улыбался и будто кланялся, стараясь выглядеть ниже своего роста. - Если весной пить рисовую водку, сделанную из осеннего урожая, можно дожить до преклонных лет, - посмеиваясь произнес Байи и махнул в знак согласия рукавом. От чаши поднимался сладковато-перечный аромат. Монах наклонился над супом и, прикрыв глаза, смакуя втянул теплый нежный и тягучий запах. Хозяин появился с бронзовым кувшином и поставил перед монахом. - Господин Бессмертный желает чего-то еще? Монах, будучи в прекрасном расположении духа, заказал сладких булочек для Тао. Налив *байцзю в **гу, Байи поднес к лицу. Маленькие карпы плыли сквозь облака на кувшине принесенного алкоголя. Они выныривали из сероватой перины и погружались обратно. Всплыло предсказание Тао в голове монаха. Он бросил взгляд через дорогу, где когда-то выжидающе остановились трое. Скорпионы исчезли. Байи отложил (не без сожаления) принесенную еду в сторону и поднялся. К нему поспешил хозяин харчевни. - Господину Бессмертному что-то не понравилось? – метнув в сторону склонившегося человека ледяной взгляд, Байи нехотя бросил на стол монеты и молча отправился вслед за наемниками. Их след привел ко двору, где монах и девочка остановились. Байи молниеносно добрался до их комнаты, но внутри было пусто. В кровати, на которой мирно досыпала оставленная Тао, лежали лишь смятые простыни.