Леденящая кровь

      Откинувшись на спинку кресла, Лейла Уилсон закрыла глаза и протянуто вздохнула. Посетителей в кабаре сегодня много. Все хотели увидеть представление, которое она с девочками готовила последние два месяца. Это должно быть насыщенное выступление на целых два часа с постоянно меняющимися танцами и песнями, ведь это канун Рождества.       С приходом Лейлы, никто этого не пытался скрывать, бизнес пошёл в гору. Единственная девушка во всем заведении, которая получала искреннее удовольствие от своего дела. От танцев, а не от денег, которые приходили не маленькие.       Девушке было всего 16 лет, когда она перешла порог этого места. Проходя мимо баннера на одном из магазином, она увидела рекламу с предложением о работе, которая ей была необходима. «Ищем умеющих танцевать в наше сокровище. Почасовая оплата. 18+», гласила надпись, а на экране блистала девушка в облегающем костюме с открытым верхом. Да. Реклама не вызывала никакого доверия, но адрес заведения она четко запомнила у себя в памяти. — Джеймс! — Подзывала к себе Лейла парня, члена футбольной команды. — Джеймс, пожалуйста! Ненадолго!       Парень недоверчиво вскинул взгляд, бросил пару фраз своей команде и подбежал к девушке, стоявшей около входа на футбольное поле. Лейла скромно переминалась с ноги на ногу. Парень заметил и сбавил своё недовольство. — Только быстро, Лей, у меня тренировка. — Ты до сих пор подмениваешь документы? — она с мольбой в глазах посмотрела на парня. Только увидела она в них удивление. — А что? Нашла ещё одну работу? — Джеймс недоверчиво взглянул на неё. — Да, мне нужна твоя помощь. — А с нынешней работы уйдёшь? — спросил парень, надеясь, что та ответит отрицательно. — Нет.       Лейла и Джеймс встретились, когда ей было всего 14 лет. Её брату на тот момент исполнилось 8, а ссор в семье становилось только больше. Она помнит до сих пор, как мать постоянно упрекала отца в его желании завести ещё одного ребёнка, хотя с нынешним даже не справлялись. Как она укоризненно смотрела в сторону Лейлы и кричала ей — не переставать присматривать за братом, пока родители работают.       В детстве Лейлу воспитывали с определенной строгостью, прививали понятия работы и дисциплины, учили избегать легких и быстрых путей, особенно если они ведут к не качественному результату. Нетерпеливость Лейлы и желание добиться признания, славы и похвалы её отец направил в занятия танцами. За ней не получалось внимательно следить, особенно за школьной работой, но отец надеялся, что он привил девочке тщательность и сосредоточенность. Многочисленные награды за победы в соревнованиях красиво украшали стену дома, что не могло его не радовать.       Мать не принимала особого участия в жизни ребёнка. Единственными её заслугами было рождение детей и неоспоримая строгость, которую девочка сумела направить в правильное русло, не сгубив себя. Отец, хоть и тоже был твёрдым, но мягким в душе. Поэтому Лейла любит смеяться.       Извечный вопрос денег не давал ей покоя, поэтому к 14 годам девочка окончательно приняла решение помочь семье. Не сказав ничего родителям, она устроилась на подработку в кафе, которое было как раз неподалёку от средней школы. Там и работал Джеймс, который уговорил работодателя взять «малолетку». Девушке пришлось увеличить тренировки в школе до самого вечернего времени, чтобы было менее подозрительно. Отец по-прежнему забирал её после работы, так что ей приходилось быстро бежать до остановки возле школы. Джеймс всё знал и искренне сочувствовал, что ей приходится так трудиться. Особенно после смерти отца. Особенно после ухода матери. — Пожалуйста, Джеймс! Хочешь, я подменю тебя завтра на работе? — И пропустишь уроки? — он хитро посмотрел на неё, мыслями радуясь тому, что та не кинет работу. — Да, только сделай одолжение. — Прошло больше минуты, надежды Лейлы почти были растоптаны, но Джеймсу всё-таки нужно было выждать эту нотку неопределенности. — Ладно. Мне нужна твоя фотография на паспорт и… — Вот, — она тянет ему маленький конверт и широко улыбается, заставляя парня непроизвольно улыбнуться в ответ, — сделай на 18 лет. — Боюсь, по фотографии не скажешь. — Это уже мои проблемы, просто сделай. — В миг её серьезность сбила парня с ног. Она довольна своим результатом. — Я позвоню Чарли, скажу, что выйду завтра за место тебя. — Не нужно, Лейла. Я… — Ничего не слышу! — От неё не осталось и следа.       Так проходили её годы. Она росла и хорошела, и особенную прелесть придавал ей её загадочный-печальный вид, чрезвычайно привлекающий мужчин. Лейла Уилсон к этому времени уже в совершенстве владела искусством использовать и получать своё. Она ни разу не позволяла мужчинам вольностей рядом, но постоянно дразнила, зная свою силу. В кабаре ей попалось хорошее руководство. «Хоть ты и не выглядишь на 18, но танцуешь хорошо», — высказала ей Грейс, беря полную ответственность за девочку.       На следующий день после приема на работу, она уже танцевала на сцене. Там она и увидела людей разных возрастов, рас и цветов кожи — мужчин в строгих костюмах, женщин в ярких нарядах, многочисленные золотые цепи и браслеты. После трёх месяцев работы и постоянного самоконтроля в ней взыграла и забурлила её жаркая кровь. Лейла высказала начальнице, что всё это — не предел. Нужно двигать кабаре дальше, не останавливаясь на трёх минутных выступлениях.       Спустя время, Уилсон исполнилось 20 лет. За всё время девушка словно лепила из себя готовую искусственную изящную скульптуру, шлифуя и добавляя всё больше красок, постепенно теряя себя и обретая новую копию. Были только две причины окончательно не свихнуться — брат и танцы. После совершеннолетия, она взяла попечительство над братом, к тому времени она уже имела достаточно средств, чтобы содержать их обоих. Хотя и сестра отца была против, но Лейла знала, что они с братом были ей только обузой. «Надейся только на себя, дорогая», — говорил отец, чьи слова Лейла была готова высечь у себя на сердце. — Готова блеснуть на сцене? — Неожиданно голос прозвучал у входной двери в комнату. Лейле пришлось открыть глаза и увидеть перед собой Грейс в шикарном чёрном платье с оперением. — Всегда готова, мисс Келли. — Девушка повернулась к зеркалу, оглядывая своё отражение, замечая, как Грейс подходит к ней. — Прошло уже четыре года, а ты по-прежнему обращаешься ко мне не по имени. — Вы всё же моя начальница. — Я твоя подруга, Лейла… — Вне работы, — она взглядом смирила дальнейшие слова женщины. — Девочки шепчутся, что я здесь по блату. — Когда тебя стали волновать чужие слова, милая? — Грейс положила руку ей на плечо и мягко сжала. — Когда этот шёпот становится слишком громким. — Твоё дело танцевать, моё — платить. Это происходит и с другими, но никто не виноват, что ты танцуешь гораздо лучше. — Сказанные слова заставили слегка улыбнуться Лейлу и взять руку Грейс в свою. — Вы знаете, как я благодарна вам. — Знаю. — Но обычно…девушки так долго здесь не остаются. — Они уходят, потому что я держу только горячую кровь. С возрастом она только угасает, поэтому нам приходится прощаться. — Четыре года… — Но ты пришла в 16 лет, милая, — она положила ладонь ей на щеку и заставила посмотреть женщине прямо в глаза. — Танцуй. Это всё, что от тебя требуется.       Она напоследок улыбнулась ей и направилась к выходу. Последний раз бросив на себя взгляд в зеркало, Лейла направилась к сцене. Представление скоро должно начаться. Через несколько шагов по коридору после того, как она приготовилась ещё одну ночь побыть Ночной Красавицей или Любящей Блудницей, открылась дверь и в зал для персонала вошёл англичанин Оливер, один из «особых клиентов».       Грейс, возможно, стоявшая у стойки бара и пропуская внутрь такого гостя, явно обрадовалась — он заплатит большие деньги за проведённую ночь. А Лейла тотчас вспомнила слова, которые могли значить так много, а могли и не значить ровным счетом ничего: «боль, страдание и огромное наслаждение». — Я прилетел специально на это шоу. Я много думал о тебе, — сказал Оливер.       Лейла улыбнулась, стараясь, чтобы её улыбка не выглядела подбадривающей и обнадеживающей. Оливер снова, как тогда, не выполнил ритуал — не предложил ей ни выпить, ни потанцевать, а просто подсел за столик. — Я не думал встретить тебя здесь, но мне посчастливилось. Неужели, я такой удачливый? — Возможно — да, а возможно и нет, — ответила Лейла, вспоминая свою работу и злясь на себя за это воспоминание. Перед ней — клиент, его надо обслужить и сделать всё, чтобы он ушёл довольным. — Пойдём?       Тысяча франков. Потаённая Вселенная. Взгляд Оливера прищурен, явно ожидает удовлетворительного ответа. Уверенность в том, что сегодня он словит большой джекпот. Только помнит ли он, что тело Лейлы неприкосновенно? Четыре года работы, а невинность по прежнему с ней. Грейс позаботилась и над этим, но так ли правдивы её обещания? Всё таки ей уже не 16, она совершеннолетняя и одних танцев будет недостаточно. — Ты торопишься? — спросила она. — Да нет… А что? — ответил Оливер. — А то, что у меня выступление вот-вот начнётся.       Его презрительный взгляд готов был испепелить девушку, но та никак не реагировала. Он слишком мал для неё. Слишком самовлюблён и наивен. — Думаю, сегодня удовлетворять тебя — не моя работа. — Она указала на дверь, из которой горел притушенный свет. Комната для клиентов. — Хочешь присоединиться? — Хочу, чтобы к моей работе относились уважительно.       Лейла улыбнулась так, как учила её мисс Келли, и обошла недовольного Оливера. Она, не выдавая свою бурлящую ненависть, спокойно шла по направлению в уборную, поправив высвободившуюся прядь волос. Внутри холодного помещения её разум вновь вернулся к ней. Оливер не в первый раз пытался провести с ней ночь, к счастью этого не произошло. Грейс держит до сих пор своё обещание, что здесь ей нужно только танцевать и красиво сверкать глазками перед похотливыми мужчинами. Лейла поняла с самого начала, что в кабаре не только развлекают посетителей танцами, но и другим — женским изящным и податливым телом. Лейла не могла допустить подобного. Она уже была опустошена тем, что работает в подобном месте, но вот в чем заключается проблема. — Почему мне всё это доставляет удовольствие? — Она смотрит на свой грязный и похотливый образ. Она видит перед собой красивую и изящную девушку, которая способна лишь своим танцем свести мужчин с ума.       Она знает, что Грейс приходят письма на её счёт. Давно руководительнице предлагают большие суммы за её невинность. Жаль, Лейла упустила момент, когда девственность стала нечто настолько дорогим, что этому дают цену. Она моргнула пару раз, выдохнула и направилась к выходу.       Снаружи ждала её громкая музыка, мужчины выкрикивали что-то и насвистывали. Лейлу поражало и то, что места на каждом их выступлении были заняты не только мужчинами, но и женщинами, которые получали такое же удовольствие от просмотра. Уилсон окинула всех выступающих девушек взглядом, подметив красоту каждой из них. Всё же Грейс умеет выбирать правильных работников, правда ножки у некоторых кривые, но лица вылитых принцесс.       Прозвучала первая песня и несколько танцовщиц вышли на сцену, до выхода Лейлы оставалось ещё две песни. Она не упустила шанса снова заглянуть в зрительный зал и увидеть полную посадку. Все завороженно смотрели на сцену, кто-то смеялся, кто-то игриво выкрикивал, кто-то просто наблюдал с блаженным лицом. Мисс Келли и вправду стояла у барной стойки и выпивала, наверное, уже десятый коктейль. Она наблюдала за выступлением, иногда строго, замечая косяки, иногда радостно. Ничто ей так не приносит удовольствия, кроме работы. Это Лейла знает точно.       Уилсон продолжает ждать своей очереди. Шла вторая песня и оставалось совсем немного до её звездного часа. Сцена пылала от энергии девочек. Они порой невпопад и слишком вычурно пытались показать всю красоту своего тела. Завлекали зрителей пожирать их своими взглядами, но Лейле чего-то не хватало. Посетители хотели смотреть на них, на их тела и желали прикоснуться к этим скульптурам. Только они не видели в этом всём искусства, настоящего искусства, которое пытается донести до них Уилсон каждый раз, как она ступает на эту пошлую сцену.       Она танцует. По-настоящему танцует и показывает красоту танцев, умудряясь танец подчеркивать своей фигурой, а не наоборот. В этом и состоялся весь её шарм и профессионализм. Поэтому многие зрители приходили посмотреть именно на неё и желали именно её, как желал когда-то Оливер. И девушке нравится это внимание. Нравится чувствовать своё превосходство. Нравится чувствовать себя в этом экстазе и нравится, что всё это благодаря танцам, которые после больших потерь стали новой находкой.       Песня приближалась к своему завершению. Остался последний массовый танец и Лейла выходит. Она осталась одна за кулисами. Девочки полностью подготовили для неё сцену, разогрели до предела. Ещё немного, а за спиной ей послышался крик. Жалобный крик в порывах со слезами. Уилсон обернулась, но за ней была пустота. Никто не стоял, никого не было видно. Она вспомнила про Оливера, единственного, кто мог быть в зале для персонала. Он был не один и это явно были вопли девушки, которая осталась с ним.       Вскинув на представление взгляд, подсчитав сколько осталось до конца и понадеявшись на свою удачу, Лейла бросилась к комнате, где развлекался Оливер. Она ещё раз услышала крик, затем ещё один, когда уже стояла возле комнаты. Резко надавив на ручку двери, Лейла открыла дверь.       Как только она перешла порог комнаты, её окунул в свои объятия очень холодный ветер. На секунду съёжившись от мороза, она почувствовала, что это ощущение в миг испарилось. Глаза были поглощены во мрак. Слегка подождав и привыкнув к темноте, Лейла сразу же заметила чьё-то присутствие.       В комнате царила тишина, а в центре стоял маленький стол, за которым сидел темный силуэт. В чёрном плаще, закрывая собственное лицо капюшоном, не было ясно, кто сидел перед ней — мужчина ли или женщина. Оно опустило свои локти на стол, а горящий синим пламенем шар перед ним словно извергал пламя. — Оливер? — девушка хотела зашагать прочь от кошмара наяву, но ноги не слушались и шли вперёд. — Прекрати эту шутку!       Но силуэт так и продолжал сидеть, пока девушка не очутилась прямо перед столом. Оно подняло свою голову и Лейла увидела пустоту внутри капюшона, не было там ни головы, ничего. Рукой оно указало на стоящий стул на другом крае стола. Девушка поняла, что тут и так всё не по её воле, как бы она не хотела уйти, но она смиренно села за стол. — Лейла Уилсон. — Прозвучал грубый мужской голос. Незнакомый. Холодный. Словно лезвие от ножа. — Отпустите меня! — Лейла хотела было встать, но ноги будто цепью были прикованы к месту. — Я выступаю уже через минуту, мне нужно на сцену!       В ответ прозвучала лишь тишина. Приноровившись, Лейла предприняла рывок, но безуспешно. За дверью тоже царила тишина, словно они были одни. Действительно одни и больше никого. — Ты не там, где должна находиться. — Что? — в недоразумении она уставилась в силуэт напротив, полностью оставив свой страх. На его смену пришла злость. — Да, я должна быть на сцене! — Нет. — «Сказал, как отрезал, это точно про него», — проговорила у себя в голове Лейла. Прошло ещё, казалось, минут десять, но силуэт не подавал ни единого признака продолжения разговора. — Я ничего не понимаю, зачем вы держите меня? — Тишина. — Я не пойму, если вы продолжите молчать. — Тишина. — Я буду кричать, выступление уже закончилось и девочки вернулись за кулисы. — Тебя никто не услышит. — Он щелкнул пальцами, дверь немедленно открылась, а за ней была чёрная пустота. Лейла вновь окунулась в страх. Она спиной прижалась в спинку стула и хотела вжаться в него до последнего, чтобы исчезнуть.       Уилсон поняла, что ответов так просто она не получит, поэтому вынужденно продолжила ждать следующих слов от неизвестного. — Ты, чья судьба была изменена. В чью жизнь вмешались те, которых невозможно узреть. — Ч-что? — Твой отец умер не своей смертью. — Не впутывайте в этот бред моего отца! — От одного лишь упоминания об отце, кровь в ней начала закипать ещё гуще. — Авария произошла, его тело не выдержало, поэтому он… — Авария должна была произойти, но его сердце не должно было остановиться.       Вдруг в глазах Лейлы, не по её воле, начали всплывать картинки из воспоминаний. Она стояла на остановке, села в папину машину. Он устало рассказывал ей о делах на работе, пытался спрятать свой усталый вид перед ней, но было тщетно. Как папа хотел обогнать грузовик спереди, но не заметив выезжающую навстречу машину, их автомобиль полетел за обочину и врезался в дерево. Как он полностью укрыл собой тело маленькой Лейлы. Теперь он лежит вместе с ней в одной палате. Ей тоже досталось от аварии: пару ушибов, ссадин и поврежденная нога. Проходит месяц. Второй. Лейлу выписывают, а отец так и продолжает лежать в периодической коме. Третий месяц. Девочка навещает отца чуть ли не каждый день, иногда берет с собой брата.       Первый день четвёртого месяца. Она всё также сидит на краю его койки. Свесив ножки, она смотрит на него, не моргая, внутри себя моля его проснуться. Вот только аппарат, что стоял около него, начал показывать сплошную линию, а звук наглухо врезался в память девочке. — Нет! — Крик был слышен на всю больницу. — Папа! Папа! Нет! — Врачи начали оттаскивать воющую дочь от тела своего отца. — Он не должен… Не оставляй меня!       Над телом отца образовался тёмный сгусток, похожий на облако. Он уверенно навис над мужчиной и лапами своими тянулся к умершему, вытягивая из него последние крупинки жизни. — Нет! — Снова закричала девочка, но сон пропал. На месте девочки уже была взрослая Лейла.       Она рыдала, сидя на маленьком стуле перед неизвестным ей существом. Её слезы не прекращались, а последняя картинка по-прежнему витала в голове. Силуэт беспощадно смотрел на девушку, не предпринимая никаких действий. — Ты издеваешься надо мной? — Ты видела его? — Да, спасибо! Доволен?! — Тьму? Ты видела его? — Силуэт провёл по магическому шару, что попрежнему пылал синим пламенем. В нем появилось то самое темное облако. Лейла в порыве ярости хотела разбить шар, но силуэт своей невиданной силой остановил её. — Что это? — Спустя время спрашивает девушка, указывая на сгусток тьмы внутри шара. — То, что видишь только ты. — Силуэт продолжал сидеть на собственном месте, порядком надоедая своей непричастностью. — То, чему до сих пор не могут дать имени, ведь оно пробуждается, когда само захочет. Когда увидит того, кто достоин. — Я не понимаю. Чего достоин? — Достоин убить его. — Дар речи полностью пропал. Лейла снова хотела встать и уйти, вот только глупый интерес поселился внутри неё. — Древнее существо, упивается горем людей. Пьёт их души как вино и заедает скорбью. Оно прожило тысячи и даже больше лет, подыскивая себе соперника, ведь в нем кипит желание победы и смерти. Он выбрал тебя. — Поэтому он убил моего отца? — Это предупреждение. — Это бред! Он мог связаться со мной, но не таким образом! — Связаться! — Дикий хохот прозвучал из силуэта. Смех накрыл всю комнату, от чего хотелось закрыть уши. Громко. Безумно. Страшно. — Он говорит только на языке смерти! — Я обязана что-то делать? Он уже убил моего отца! Он испортил мне всю жизнь! — Твой брат. — Он снова провёл по шару, а в нём появился её спящий брат. Он был дома. В безопасности. — У тебя остался твой брат. Малыш Генри. Ты позволишь ему притронуться к нему? — Нет! — Тогда ты должна сыграть с ним. — По вашему — это игра? — Слезинки стекали с её красивого лица. Глаза были красными и опухшими, а истерика не убывала. — Он убил отца, а теперь посягнётся на самое дорогое, что у меня есть! — Она вновь обратилась к шару, но там уже ничего не было. Пустота настигла девушку. «Я не должна оставаться одна. Нет. Мой брат. Брат», — как в бреду шептала себе под нос, не обращая внимания уже ни на кого. — Ну что? — Кто вы такой? — Я жду ответа. — Я тоже жду ответов! — Узнаешь при следующей встрече. — Что я должна делать? — Поиграть с ним. — Это так называется? — Я скажу лишь раз, повторяться не намерен. Он упивается смертью, но он не положит на себя руки. Это должна сделать ты и ждёт он именно тебя. Ты должна выиграть в его игре. — Силуэт пальцем своим указал на тебя. — Не ищи во всех помощи, ты должна сама решать ход событий. Он хитер, будь хитрей. Он умён, будь умней. Он безжалостен, будь монстром во плоти. Покажи ему, что ты не боишься, и он сам положит голову перед тобой. — Вы совсем не помогаете. — Положи конец его существованию, иначе он придёт за другими. И за твоим братом, и за всеми, кто когда-либо был тебе дорог. — Его рука провела по шару. — Взгляни и игра начнётся. — Что будет с моим братом? — Время здесь остановится. — А правила у игры есть? — Да. — Лейла взглянула на шар. — Не следовать правилам.