Леденящая кровь

      Усталая и вся в поту, с трудом и с отдышкой поднялась она с постели, украшенная бинтами и с запахом лечебных мазей на лице. Лейла устала сильно, с жаждой опустошила рассеянно принесенный кем-то стакан воды и бросила свой взгляд на окно. Стояла ночь, благодаря светившей луне, она смогла осмотреться. На тумбе по-прежнему блестел пустой стакан. Посидев и разлегшись, сколько можно было разлечься на постели, она, наконец, дотянулась до свечи.       Никто не смел мешать ей в столь глубокую ночь обдумывать все, что произошло. Неистовая грусть, тоска, обида и злоба, все перемешалось в бедной голове, накопилось столько мыслей, что невозможно было надеяться на здравый смысл. Лейла вспомнила прошедший день и темный силуэт, считавший ее девушкой, которую когда-то любил.       Метались воспоминания, когда ее душил Рэй, парень, казалось бы, который мог ее понять и помочь. Она до конца не видела смысла его действий, в какой момент он понял, что ее убийство — это правильный и верный поступок, дабы спасти себя и исчезнуть. Знал ли он, что в настоящем мире он уже давно помер, а возвращаться ему было некуда. Лейла неосознанно потянулась к шее и почувствовала бинт. Она молчала все время, боясь произнести хоть слово, лишь бы не было больно; щурясь и морщась, глядела прямо в потолок или, остановив глаза, с видом совершенной рассеянности, потирала пальцем переносицу. Лицо ее было уныло и мрачно. Она, казалось, не видела и не слышала ничего происходящего вокруг, и думала о чем-то одном, тяжелом и неразрешенном.       Лейла не чувствовала ничьего присутствия, хотя думала, ее ночной кошмар продолжится наяву. Ей невыносимо было вспоминать, что видела у себя во снах, думала, это лишь наваждение, лишь то, что Тьма хотела, чтобы она о нем узнала. Что ей сейчас делать? Она знает его теперь насквозь. Знает его прошлое и знает его слабость. Неужели, он считает ее Элией, которая умерла уже давным-давно. В голове всплыла картина морозно застывающей девушки, как каждую секунду ее тело превращалось в лед, а в конце концов, она стала словно ледяной скульптурой, настолько слабой и хрупкой, что Элия вдребезги раскололась; и больше ее не было на этом свете.       Борьба огня и льда, на это был расчет. Это и был его замысел, это и есть правила игры. Она должна воспламениться так, чтобы испепелить того дотла. Но как? Надавить на него? Сломать? Заставить мучиться также, как он заставлял ее? Как ту бедную Элию?       Внезапно ее руки стали покалывать, а в руках ощущался холод. Начало мутнеть сознание, она видела нож в своих руках и темноту. Кровь. Снова темнота и пылающее синее пламя внутри ненавистной черной дымки. Тьма превратил ее в существо, способное подчиняться ему и лишь ему, убивать тех, кого он захочет убить. Головная боль не прекращалась и начиналась с новой силой. Лейла попыталась встать.       На ней была надета белая рубаха, кто-то переодел ее, скорее всего, это был Ричард. Ткань еле прикрывала бедра, она заметила на себе много синяков, которые пахли лечебными мазями. Она переступала с ноги на ногу, будто вспоминала, как делать шаги. На стуле Лейла заметила платье покрытое кровью, в котором она была в том доме. «А оно было красивым», — подумала девушка. Пройдя к шкафу, сумела найти она белые штаны, кое-как надела их, а где-то в области живота и ребер стало болеть. — Раз ты не пришел ко мне, я пойду за тобой, — шептала себе под нос Лейла, надеясь, что Тьма все же слышит ее.       Она сделала попытки выйти из комнаты. Аккуратно, держа равновесие благодаря холодным стенам, будто в бреду ступала вдоль коридора. Показалось, все резко съехали, ведь везде было тихо, никто не выходил, никто не разговаривал, не было и малейшего шороха. Головокружение Лейла чувствовала всем телом, но это не мешало ей делать уверенные шаги навстречу неизвестности. Пришла пора лестницы, которая в глазах начинала двоиться.       На дворе стояла естественная ночная темнота, не та коварная и зловещая, а спокойная и тихая. Лейла зашла на крышу. Луна вдруг стала действовать на нервы. Все действовало на нервы. Почему-то казавшийся омертвевший дом наводил тоску. Она осталась только сама с собой, и это было самое страшное испытание. Она зашла дальше и уселась на край здания, свесив ноги. Уставившись на Луну, мыслями она уже была в другом мире.       Лейла попыталась вспомнить какие-то обрывочные образы, расплывчатые лица. Из розовой пелены возник образ брата, лишь отдаляющийся силуэт, который не хотел оборачиваться, а все бежал куда-то в даль. За ним маячил образ Смерти, сидевшей в кромешной темноте и смеясь над ней. Затем отчетливое лицо Тьмы висело над ней. Глаза язвительные, а голос строгий и грозный.       Лейла провела ладонью по лицу, и, сосредоточившись, пыталась вспомнить все события. Как быстро пролетело время. Тьма так и не появился перед ней. — Тебе стыдно? — в бреду разговаривала она сама с собой. — Ты натворил столько дерьма, разве тебе может быть стыдно?       Она осмотрела пустую крышу, хотела скоординировать мысли в кучу и направить в правильное русло. — Где ты, черт возьми?! — Она снова и снова бегала взглядом по зданиям, по крышам других домов, но ни одного намека на присутствие Тьмы не было. — Я готова хоть сейчас убить тебя. Слышишь? Я могу убить тебя!       Лгала она самой себе. Она не знала, как его убить, и скорее всего, он знал об этом тоже. Знал, поэтому не высовывается. Хотя Лейла и увидела все, что должна была, она по-прежнему не разгадала исход игры. — Раз ты не хочешь, я сейчас спрыгну. — Старалась она твердо сказать, голос начал трястись, больше не из-за испуга, а элементарной боли после удушья. — Я спрыгну! Прямо сейчас.       Пересилить себя ей удалось, и она встала на край здания. Сейчас или никогда, думалось ей. Она не знала, сможет ли она выжить, по-прежнему ли Тьма будет трусить и до последнего наблюдать за ней, смирившись. — Ты что творишь?       Холодный грозный голос прозвучал сзади. Лейла обернулась и увидела Аккермана, стоявшего у входа на крышу. — Спустись сейчас же. — Не могу.       Нет объяснения тому, почему она так поступает, нет объяснения тому, почему Аккерман сейчас здесь и зачем этой ночью из-за мыслей о девушке, он пришел к ней в комнату, но не застал ее внутри. — Снова хочешь умереть? — Либо я, либо он. — Кто он? — Он, — она указала на сгусток темноты, наконец, появившийся.       Леви еще никогда не видел девушку настолько озлобленную на кого-то, глаза горели и готовы были испепелить все вокруг. Мужчина перевел взгляд, куда указывала Элия, но ничего не увидел. — Ты теперь с ума сходишь? — он тихо подступаться к девушке начал, намереваясь схватить и уберечь от смерти. — Там никого нет. — Покажись ему! Ну же?! — она стала кричать, а по щекам стекали светящиеся слезы. — Почему только я? Почему я?! Почему! — Элия! — Я не она! Я не Элия! — в истерике она кричала, пока Леви не схватил девушку и не притянул к себе. Её лицо покраснело, а голова начала покалывать.       Девушка вырывалась, пыталась выбраться из крепкой хватки, понимая, что Леви не отпустит просто так. — Успокойся, дура! — Я устала от этой херни, ты! Ты! — она вырывалась и смотрела в сторону Тьмы, что продолжал стоять неподвижно и наблюдать издалека. Она не знала, ему теперь было страшно.       Тьма видел ее пламя. Темное здание, тусклый лунный свет. Ночь прикрыла лицо Элии своей темной вуалью, но ее глаза, которые смотрели на него будто сверху вниз, продолжали ярко светиться. Он узрел огонь и боялся, что та способна его убить. Легко и без слов. Все это закончится, и может завершиться в мгновении ока. — Я сказал, хватит! — он притянул ее к себе и заставил соприкоснуться их губы, от чего девушке пришлось прекратить кричать и опешить.       Стоя посреди глубокой ночи на крыше, окруженный лишь холодным ветром с видом на Элию в прозрачной рубахе, которую он бережно надевал на ее израненное и хрупкое тело, глядя в эти отчаянно-оживленные глаза, Аккерман опять вошел в тот свой мир, который не имел ни для кого никакого смысла, кроме как для него, но который доставлял ему наслаждение в жизни; и этот необдуманный и спонтанный шаг, порыв собственных необъяснимых чувств, показалось ему не бессмыслицей: он начал понимать и не удивлялся этому.       Леви видел, пробудь она рядом с ним хоть еще пару дней, он бы не выдержал больше скрывать и подавлять в себе те неизведанные эмоции по отношению к девушке. Элия и вчера поразила его, теперь уже не только своей красотой, но и действиями, снова и снова удивляя его своими разными чертами характера, своей многогранностью. Сейчас же, увидав ее, она ему показалась еще лучше, еще красивей. Она была и прям прелестна собой, настолько хрупкой и храброй, вспыльчивой и невесомой, очевидно страстно чего-то желая, имея цели и не уступающая препятствиям, какими бы странными они не были. Отчего же ему было не заинтересоваться ею, думал Аккерман.       Леви поднял медленно руку к ее лицу и невесомо коснулся ее щеки, вглядываясь глубоко ей в испуганные глаза. Он держал ее за запястье мягко, но крепко. Не вывернулась бы при всем желании. Находиться к нему лицом к лицу, видеть его глаза и все, что в них таится. Девушка мотнула головой. Лейла не могла как обычно ответить ему. Она не могла рассмеяться над ним, полная сарказма, потому что над всем происходящим нельзя было смеяться. Она продолжала жить, стараясь не вспоминать тот период жизни и вещи, которые она любила. Но и забывать тоже не хотела. А всё из-за того, что Лейла не желала быть слабой. Кроме того, сейчас нельзя было быть слабой.       Она знала, что как только откроет шкатулку с драгоценными эмоциями и вызывающими грусть воспоминаниями, ее полностью поглотит одиночество. Однако другие люди, похожие на Леви, сводили на нет её отчаянные усилия.       Тьма появился, лишь когда перед ней предстал Леви. Вот оно. История стала повторяться? — Зачем?       Произнесла она, шепча тому в губы, и руки свои на его крепкую грудь положила, придерживаясь хоть какой-нибудь дистанции. — Успокоилась, наконец?       Лейла перевела взгляд с его блестящих под светом Луны глаз, на прежде стоявший силуэт Тьмы. Он по-прежнему не в силах был подойти к ним и раскромсать на части вдруг появившегося теперь ненавистного для него капитана Разведки. Лейла же видела это, начала осознавать и уже знала, как еще больше надавить на него. — Нет.       И снова их губы соприкоснулись. Теперь уже настойчиво она вела их поцелуй, намереваясь отнять у Тьмы хоть какие попытки навредить ей и человеку, в очередной раз спасшего ее. Она притворялась спокойной, но это было больно. Очень больно. Из-за того, что Тьма снова и снова давил на нее, Лейла думала, что ей станет легче, если она поплачет, потому что это было так больно. Однако влага, которая вот-вот должна была появиться из её глаз, быстро исчезла. Как и ожидалась, вариант укрыться одеялом и спрятаться под ним от проблем был ей не по душе. Лучшим решением стало отомстить тому, кто испортил ей жизнь и причинил боль.       «Сукин ты сын»       Я не оставлю тебя в покое.       Дьявольский ублюдок.       «Я собираюсь убить тебя»       Когда-нибудь точно.       «Я убью тебя»       Но сейчас не время поддаваться эмоциям. Они отстранились друг от друга, теперь уже точно, ведь Лейла ступила несколько шагов назад, пока Леви ослабил хватку. Она глубоко погрузилась в свои мысли. И сказала себе. На данный момент первое, что необходимо сделать, так это решить проблемы, связанные с Леви.       Тьмы больше не было видно.       «Сегодня я должна выспаться, поэтому мне не должны сниться очередные кошмары»       Леви же непонимающе уставился на девушку, почему-то погрузившуюся в собственные мысли, совершенно не обращала на него внимания. Её планы, её настроение, её эмоции и чувства — сплошная загадка. Подумав и глубоко вздохнув, она успокоилась и уставилась на него. — Прости.       Все, что она успела сказать, и побежала прочь с этой крыши, где стало не на шутку холодать, или наоборот, становилось слишком жарко. Лейла скрылась в проеме двери, оставляя Аккермана одного. Но его это не устроило.       Он быстрым шагом начал нагонять убегающую девушку. Леви знал, что она спрячется в своей комнате, запереть ее она все равно не могла. Дает время Лейле на обдумывание всего, что было, еще хоть немного. Леви услышал хлопок и остановился возле закрывшейся двери.       Она была так взбешена и чувствовала себя такой беспомощной перед всей ситуацией и в то же самое время почувствовала себя такой одинокой, такой далекой от всего того, что она понимала, что бросилась к окну и разразилась рыданием. Она так безудержно рыдала, что стоявшему у двери Леви стало ее жалко. Он без вопроса отворил дверь и прошел внутрь темной комнаты, где на фоне яркой Луны он увидел ее заплаканное лицо.       Медленно прошел он ближе к ней и прикоснулся к хрупкому трясущемуся плечу, заставляя ту обернуться. — Когда вы оставите меня? — Не собираюсь, — кратко ответил он. — Зачем? — Не хочу.       Лейла собралась отвернуться, но Леви легонько дернул ее на себя. В его жесте читалось скрытое раздражение. Этого движения было достаточно, чтобы она, чуть не упав, оказалась рядом с ним. Он держал Лейлу за локти, а сама она прижималась к капитану как-то слишком откровенно. Хотелось отстраниться, но Леви наклонился к ней и добавил совсем тихо: — Строишь из себя храбрую, а сама трусишь, смотря мне в глаза.       Неописуемые эмоции девушка начала испытывать в моменте, когда мужской тихий и грубый голос прозвучал у ее шеи. Ненароком она почувствовала обжигающее дыхание Леви, продолжавший упорно смотреть ей в глаза. Никогда еще ей не удавалось испытывать подобные эмоции к мужчинам. Она вспоминала ее работу в кабаре, где ей требовалось общаться с противоположным полом не раз и не два, заигрывать с ними, смеяться; но сейчас совсем другое. Рядом с капитаном она чувствовала всплыв собственной чувственности, ноги еле держали от столь интимной близости, тело предательски начало гореть, и она думала, что покрасневшие ее щеки выдадут все ее мысли. — Расскажи мне, что с тобой. — С чего бы мне? — они разговаривали в пол голоса, их лица по-прежнему были в пару сантиметрах друг от друга. — Когда в очередной раз я спасу тебя, я буду знать, от чего. — Все, что было сегодня… — Не виляй, — не замечая за собой, он сжал в руках ее локти, хочет притянуть ее еще ближе к себе, поглотив полностью ее саму и все, что она скрывает. — Капитан… — она твердо смотрела в блестящие глаза напротив. — Если я когда-нибудь решусь рассказать вам, значит, это будет последний день моей жизни. — Что? — Понимайте, как хотите. — Ответила Лейла натянуто.       Она вырвалась из его хватки в очередной раз, отправилась зажечь давно потухшую свечу. — Будешь здесь стоять? — она заглянула на его лицо и не увидела никаких эмоций, что заставило ее взбеситься. — Прогоняешь меня? — Намекаю, да. — Я не уйду. — Как пожелаешь. — Она села на холодную постель, где пролежала последние сутки.       Они продолжали смотреть друг на друга, иногда Лейла не могла стерпеть столь почему-то резкого взгляда и отворачивалась, заставляя парня довольно хмыкать. Он увлекся ею не на шутку, в голове мелькали моменты прошедших дней.       Лейла поднесла руку к шее, потому что боялась, что он увидит следы от удушья, вдруг она стала ощущать неприятное першение в горле. — Болит? — Немного. — Ричард зайдет к тебе утром, — проговорил быстро, — пока я послежу за тобой. — Я не ребенок. — Как тебе доверять после всего? — Спокойно, — резко выпалила она, стараясь тем же тоном, что и Аккерман, поддерживать разговор. Был ли он неприятным сейчас, она не могла знать, но разговор хоть с кем-нибудь ей был необходим, дабы отвлечься от всего паршивого. — После убийства тоже? — Откуда..? — Я был там, Элия, и забрал тебя.       Сейчас казалось, она словно сверкающая звезда на бескрайнем холсте небес. Она не поддается угасанию даже в самые мрачные ночи, ее свет не только освещает путь, но и проникает в самую глубь души, даруя смысл и наполняя каждое мгновение бесконечным значением. На грани между жизнью и смертью, она становится непреходящим проводником сквозь неизведанное, принося понимание, что настоящее счастье заключается в способности дарить и принимать откровенные чувства без оглядки на выгоду. — Не расскажешь? — Не ваше дело. — Намереваешься умереть? — Умру я или нет, но я все равно исчезну, поэтому… Капитан, привязываться я к вам не хочу, и вам тоже не советую. — Почему же? — он подошел к ней, твердо всматриваясь в глаза. — Меня в любом случае не станет рядом с вами, хочу я этого или нет. — А ты хочешь? — он наклонился к ней так, что между их лицами оставалось совсем немного расстояния. Ответа он не услышал, лишь видел перед собой бегающие от скромности глаза. — Но я уже привязался. — Соболезную.       Он хмыкнул, хотел сделать еще шаг навстречу своим эмоциям, ведь перед ним она такая уставшая. Вдруг в каждом обычном повседневном дне он начал видеть неповторимую ценность, завидев ее раз или два, наполняя себя чувством потребности защищать от страхов и колебаний, чувством азарта и почему-то спокойствия. Элия будоражит, заставляет пробуждать в себе всплески непривычных для него эмоций, которые подавлял, в то же время видит в ней тот самый покой, способный залечить раны. Она заполняет пространство вокруг невидимой гармонией, даря смысл даже самым мельчайшим моментам. — Перестаньте.       Шепчет она ему в губы, скрывая свои неясные для нее порывы к близости. Непонятно, из-за чувств к самому капитану или же сокровенным эмоциям близости с мужчиной. Необычный. Именно это слово возникает в мыслях, посмотрев на Леви, чьи мысли и действия было невозможным предугадать никому. — Позвольте мне уснуть, я слишком устала, чтобы продолжать разговор. — Как угодно.       Не раздумывая, не обращая больше внимания, но почему-то желая его от мужчины напротив, Лейла улеглась под одеяло. Неудобно было лишь из-за штанов, которые она хотела бы снять и разлечься в одной рубахе, которая была такой удобной и приятной для тела. Голову положив на подушку, она не стала от него отворачиваться, наблюдая за ним, желая то ли его ухода, то ли присутствия. — Снова хочешь взять меня за руку? — Леви не прекращал их зрительный контакт, намереваясь вывести из себя, захотев ее внимания. — Не нуждаюсь. — Какая холодная. — А вы такой мягкий и пушистый, я погляжу, — цокнула она. — Хочешь, буду таковым. — Не смешите, капитан, — она, не замечая за собой, улыбнулась, — лучше продолжайте быть таким же, так интересней.       Он прошел по комнате, останавливаясь у края кровати. Оставив позади все сожаления, откинув сомнения и мысли о том, что хочет отправить ее отсюда куда подальше, Леви намеревался защищать и держать ту рядом с собой, чтобы не напортачила делов еще больше и серьезней. Там, за стенами Разведки ее ждут много разочарований, опасностей, сожалений и боли. Лучше быть поблизости. Пусть занимается, продолжает учиться, помогает и спасает солдат, но рядом.       Необычные чувства, не простые эмоции и взгляды, а светило, горящее в глубинах существа. Как мелодия, приятная и спокойная, вибрирующая на струнах души, наполняя эмоциями, что возвеличивают, ощущая эту искру, даря надежду и веру в бесконечность. Эта искра становится неотъемлемой частью настоящего и основой будущего, которые можно в ней обрести. — Привяжись ко мне, Элия. Так, чтобы не смогла исчезнуть. — Тогда помоги мне. — С чем? — Заставь меня привязаться так, чтобы мы все исчезли.