Леденящая кровь

              — Я увидела… Я увидела все, и я не она.              От мучительных воспоминаний о погибшей когда-то Элии, болела голова. Лейла не просыпается целые сутки, пока во сне видит картины из прошлой жизни чужой для нее девушки, но чья судьба ей была не безразлична. Теперь не безразлична.        ***       Неизвестно, откуда в ней взялось столько сумасбродства и куда подевалась совесть некогда правильной Элии. Всё будто другим стало и мир изменил свои краски. Она сама дразнила его, хотела внимания и признания и хохотала, когда у него возник интерес к ней. Тьма, правда, не отставал и его степень безумия зашкаливала похлеще ее.       Иногда Элия поражалась его наглости, его безбашенности и склонности к авантюризму. Но чаще всего разделяла его эмоции и желание похулиганить. И они вытворяли такое, что она сама потом не верили в то, что сделали.       Вместе с Тьмой им не грозило покорение, ведь они и есть закон в этом мире. Он любил беспорядок. С ним было не просто хорошо. С ним было комфортно. Он же отучил ее вскакивать в шесть утра и приводить себя в порядок. Ему нравилось, когда Элия, растрёпанная и опухшая после сна, завтракала рядом с ним. Они целовались, проливали соус на белоснежные простыни и дурачились, как дети. Им было удобно друг с другом. И в то же время постоянная, крышесносящая похоть. Они никогда не скучали, находясь рядом и больше никого им не требовалось, чтобы весело провести время.       И эти беззаботные дни… Элия не заметили, как те пролетели. Они побывали за это время в семи странах мира, не оставаясь надолго нигде, кроме, пожалуй, солнечной Италии, где застряли на три недели. Это было их время. Начало совместной жизни, которая обещала быть замечательной.       И она была. И продолжила бы быть таковой, если бы Тьма не забрался настолько высоко. А может это всегда жило в нём. Та агрессия, то желание подчинять и ломать, прогибать и контролировать. Может он всегда был таким, а Элия просто не замечала, потому что глаза ей плотным, розовым туманом заволокло любовь?       В центре парка девушка отыскала свободную лавочку прямо напротив фонтана, туда и села. И не сразу заметила соседа, который подсел к ней как-то слишком тихо. — Ты, наконец, одна? — услышала Элия, и, оторвавшись от рассмотрения проходивших мимо людей, вскинулась. — Ой! — она испугалась от столь неожиданного визита старого друга. — Прости, напугал? — в нахальных глазах Лоя она не заметила искреннего сожаления, а вот кое-что другое очень даже. Он посмеяться хотел и, похоже, шёл к своей цели. — Нельзя так подкрадываться! — строго зыркнула на него.       Они долгое время дружили, прошли вместе школу и поступили в один университет, но после встречи с Тьмой, девушка отгородилась от всех, чтобы больше времени проводить с тем, кто будоражил сознание. Элия, она единственная, кто знала о нем всю правду, знала о его существовании и знала, чем он занимается. Видя, как он заботится о ней и в то же время как убивает других, Элия неосознанно стала видеть в нем отдушину.       Она ненавидела весь мир после сотни ошибок своего окружения, после смерти родителей, после огромных долгов, накопившихся в семье. Ей претила мысль того, что Тьма способна спасти ее, наказать всех, кто причастен к ее страданиям. Он опьянял и дарил надежду.       Лоя же девушка не переставала забывать, ведь это единственный друг, не покинувший ее. Он помогал с реабилитацией после потери родителей. Даже со вступительными экзаменами в университет он ей помог и ничего не потребовал взамен, кроме как одного короткого свидания. «Лой. Мой милый Лой, я не оправдаю твоих надежд. Теперь уже нет».       Нужно быть очень глупой дамой, чтобы не замечать его взглядов. Дружба между мужчиной и женщиной очень редки, тем более в ситуации, когда у нее кроме него никого не было. Но все переменилось. Хорошо это или плохо, Элия поймет только со временем. — Проведешь со мной немного времени, м? — спросил он, правда это было ошибкой. Теперь уже ее ошибкой. ***       Он называл ее имя, пытался остановить, но Элия даже не слушала. Она бежала, чтобы не навлечь на него беду. Завернула за поворот и встретилась с ним. Некогда любимый мужчина стоял перед ней в облике черного дыма. Девушка подбежала к нему, пытаясь отдышаться, стала уговаривать его вернуться домой вместе, но он по-прежнему стоял на месте.       И вдруг подумала, что даже не помнит, как он выглядит. Просто часть темной массы.       Она не замечала никого, кроме Тьмы и это удивляло и даже пугало. Тьма вернулся в свой облик мужчины с темными как ночь глазами, в своем излюбленном костюме, волосы зализаны назад, чтобы освещать лоб. Он все это время, возможно, ждал ее дома. Стоит перед ней и смотрит, как на врага народа. Тяжело так, с прищуром. Будто девка сотворила что-то ужасное и он об этом узнал. Руки в замок сцеплены, высокие скулы остро выделяются. Напряжён. — Пошли домой, — улыбнулась ему настороженно. — А он?       На секунду растерялась от того холода, что прозвучал в его голосе. И в груди неприятно заныло. В будущем она будет часто ощущать эту тревожную боль, нарастающую внутри. — И? — Он мой старый друг, мы лишь немного прогулялись, — спокойным голосом, будто боясь спугнуть зверушку, произнесла. — Ты чего такой? — Не делай так больше. Никогда, — тихо на ухо. — Как? — выдохнула, пропуская по телу приятный разряд. — Плохо. Не веди себя плохо, Элия. Не надо будить во мне зверя.       Элия вздохнула, но спор продолжать не стала. Пусть успокоится. Он обхватил ее тело и в один миг они очутились в их с ним доме, где почему-то было холодно. — Сними бельё и задницу назад, — снова прошептал на ушко, заставляя задрожать от этого приказа.       Девушка стянула трусики и лифчик, прижалась к его груди, обтянутой тёмной рубашкой. И задрожала, заелозив попой. Всё ещё в штанах, но уже твёрдому, как камень.       Тьма усмехнулся и, резко толкнув ее вперёд, прижал к стенке, а затем, надавив на поясницу, заставил прогнуться. Смочив ее промежность слюной, расстегнул свои брюки и грубо, одним толчком бёдер заполнил до предела. Элия вскрикнула, сжалась от дискомфорта, но он, казалось, этого даже не заметил, продолжив толкаться в нее, не дав даже секунды, чтобы привыкнуть. — Подожди, — дискомфорт был ощутимым. Элия бы даже назвала его болью. Между складочек всё огнём обожгло, а Тьма застонал и снова врезался в нее, набирая темп. Через несколько мгновений он уже вколачивался на полную мощь, а девчонка тихо поскуливала и вжалась щекой в поверхность. Было неприятно. Жёстко, грубо, без любви. — Тшшш, — прошипел он, прикусывая, сжимая зубами кожу на ее затылке.       Такая похоть звериная. Такая грубая и первобытная… Ей это нравилось в нем, сложно не признать. Нравилось с какой силой он брал ее. Но в тот момент она действительно испугалась. Его. Такого злого и уверенного в своей правоте.       Он ее наказывал. Именно так. Брал почти силой, специально причиняя боль. А Элия терпела, кусая губы и попискивая, словно признавала свою вину. — Больше никаких прогулок. Поняла? — ещё один удар его бёдер об ее и в промежности стало мокро. Тьма остановился, медленно выдохнул ей в волосы, которые ещё секунду назад сжимал в стальном захвате своей ладони.       Она ничего не ответила. Не было желания говорить. Ей этот акт показался чем-то вроде изнасилования. Обидно и горько вдруг стало. Особенно, когда он отстранился и, застегнув брюки, вышел из комнаты, оставляя одну. ***       Она сглотнула и захотелось втянуть голову в плечи, но усилием воли сдержалась, выпрямила спину. Тьма оттолкнулся от стены, шагнул к ней. А она попятилась к гаражам, пытаясь разблокировать мобильный в кармане. — Кому ты позвонишь? К кому? — сунул руки в карманы. — Тебе не кому звонить, у тебя только я, Элия. Моя Элия. — Ты убил его. — Да. — Даже не сожалеешь. — Я убивал тысячи. Мне не о чем сожалеть. — Теперь я точно осталась одна. — Ты этому не рада, милая? — он подошел вплотную. — Теперь мы совсем одни. — Нет. — Я готов перебить всех… — Это не правильно! — Всех до единого, лишь бы мы были вместе. — Нет! — Да!       Элия услышала до боли холодный громкий голос и едва не заплакала от страха. Он возвышался над ней с грозным видом. — Ну? Чего ты хочешь, Элия? — Тьма не ждал ответа. Он надавил на ее шею рукой, слегка сжал. — Не надо! — пыталась схватить его за руку, но тот, казалось, уже ничего не соображает. — Я хочу уйти. Я не готова сейчас говорить. Я вообще не готова возвращаться с тобой домой, — просит тихо, без прежней уверенности. Потому что взгляд его от щеки к глазам ее поднимается и мгновенно свирепеет. Тьма сдерживается, но напряжённые челюсти и вены, вздувшиеся на его руках, предупреждают об опасности. — Придётся. Потому что ты моя. Ты та, кого я выбрал, — повторяет с нажимом. — И ты будешь со мной всегда и в любой ситуации. А теперь мы пойдём дальше.       Элия понимает, что спорить с ним бесполезно. Так только хуже сделает. Либо оттащит за волосы, как тащил домой или в постель, либо вообще изобьёт. Ей нужно выждать и принять решение… Но она хочет сбежать. Элии вдруг стало страшно. Очень страшно, когда на тебя смотрят бездыханные черные и злобные глаза.       Резко отвернувшись от него, намереваясь убежать, но Тьма одним движением и лёгким рывком притягивает обратно. — Ну и куда? Куда ты уходить собралась? К Лою своему? Так он мертв уже, вот, вот! Смотри! — Тьма за руку сильно держит, заставляет смотреть на лежавший труп. — Смотри!       Он одним взмахом руки заставляет исчезнуть труп. Лоя больше нет. Теперь они никогда не встретятся. — Что такое, малыш? — усмехается, только нет добра в этой улыбке. — Перестань. Ты совсем уже с ума сошёл. Я не о Лое беспокоюсь, а о нас! Как ты не понимаешь? Ты избиваешь всех вокруг, включая меня, и твердишь, что поступаешь правильно и это я виновата, а не ты! Ты угрожал убить человека просто за то, что он был в меня влюблён и не теряет надежды! Очнись! Что ты делаешь? — срывалась на крик и Тьма даже приходит в себя. Взгляд меняется, трезвеет, что ли. — Ты говоришь, что не хочешь меня потерять, но делаешь всё для того, чтобы так и случилось! А я не хочу так! Не хочу, чтобы ты ревновал меня без повода к каждому столбу и распускал руки! И я уйду, слышишь? Я уйду, если ты не прекратишь! Я не стану твоей жертвой! Я заслуживаю лучшего! Я верна тебе была и есть, да я даже ни разу не взглянула на другого мужчину! А ты меня в шлюхи записал и строишь из себя оскорблённого! Я уйду, чего бы мне этого не стоило, если это не прекратится! Понял меня?!       Элия отчётливо увидела, как Тьма побледнел. Его кожа стала белее мела, и она испугалась, что у него приступ. Очередной приступ ярости или сердечный, с ним явно что-то не так. — Нет, — выдавил из себя, смыкая пальцы на ее лодыжке. — Я не отпущу тебя. Ты не уйдёшь. Ты меня не бросишь, потому что тогда я тебя убью, — он произнёс это очень тихо. Но ни на секунду не закралось подозрение, что это обычная попытка напугать. Это предупреждение. — Ты меня пугаешь. — Я знаю, — в глаза ей смотрит, а там столько чувств, что не прочесть их все. — И что теперь? Будешь держать меня в страхе? И сколько так? Сколько времени тебе удастся удерживать меня на поводке? Месяц, год, два? А дальше что? Страх в ненависть превратится, и я тебя возненавижу. Рано или поздно это случается со всеми, кто переживает насилие. Или мы оба с ума сойдём. Ты этого хочешь?       Но то всё было «ДО». До того, как влюбился в девчонку. До того, как сделал её своей и до того, как сошёл с ума от неё. От ревности, от жуткого, пробирающего страха потерять эту девочку. Единственную, верную, влюблённую в него по уши. Ту, что никогда не бросит, даже если вдруг окажется на дне. Потому что ей вообще ничего не нужно, кроме него. Таких девочек — пылающих огромным пламенем, обжигающем и манящим, одна на миллион. И конкретно эта была создана для него.       А он всё упустил. И теперь, глядя, как она утекает сквозь пальцы, был готов хоть в клетке ее запереть, лишь бы всё исправить. Больше не хотелось слышать, что она уйдет.       Сейчас было лишь одно желание. То самое, о чем он долго думал. Но она была не готова, хотя ее пламя сейчас горит куда больше и яростнее, чем обычно. Он не успел вовремя себя одёрнуть. Этого нельзя было делать. Нужно было дать ей время остыть. А потом он бы исполнил то, о чем мечтал. Чтобы быть вдвоем в этом мире и не бояться никого. Но маленькая простит его, никуда не денется. Она же любит.       Он накрыл ее глаза своей рукой, полностью погружая в кромешную тьму; Элия ничего не видит. Ничего не ощущает. Мысли, чувства, эмоции пропали и оставили за собой пустоту. Прошло немного времени и она увидела мир таким, каким Тьма видел его. Перед собой стоял черный силуэт, казалось, она могла видеть все его внутренности наяву, но увидела лишь синее пламя. Оно горело синим цветом, концы пламени украшены черным и это казалось настолько красивым и необычным, она потянулась к нему. Тьма остановила ее попытки прикоснуться. — Теперь слушайся меня, — он обвел ее тело руками и они снова оказались в другом месте. ***       Элия облизнула губы, открыла глаза. Свет больно резанул по сетчатке, отчего возникло ощущение, что кислотой её разъедает.       Она сделала вдох, ещё один. Снова попыталась осмотреться. — Как ты, девочка моя? — услышала обеспокоенный голос, а потом увидела и его. «Вижу. Хорошо». — Что с глазами? Мне так больно, — память никуда не уходила. А жаль. Она бы забыла всё, что произошло этой ночью. — Тише, малыш. Тише, — он нежно прижался к ее лбу губами, погладил по волосам. — Всё хорошо. Всё уже в порядке. Постепенно привыкнешь и зрение скоро восстановится.       Значит, не умрет. Хорошо. Наверное, это очень хорошо. Настолько, что ей хочется плакать, но слёзы снова принесут боль. — А лицо? Я теперь уродина? Скажи мне честно, пожалуйста, — она могла бы попросить зеркало, но ужасно боялась. Да и вряд ли ей его дадут, если там всё так плохо. Потрогать руками не решалась. — Черные следы остались, но ничего критичного, ты все так же прекрасна. Принести тебе поесть? — Нет, я сейчас не хочу. Я просто… Я хочу домой. Можно я уйду? — слёзы всё же обожгли глаза. Немного запекло, но не сильно. — Элия… — Я не стерплю больше. — Не ври. Хватит… — Тьма отвернулся, а Элия медленно выдохнула, услышав, как открылась и тут же закрылась дверь. *** — Убей его, моя Элия. — Он подтолкнул ее к мужчине. — Элия. Моя милая Элия.       Его шепот был слишком сладок, но ее уже тошнило от всего, что происходило с ними, с ней самой. Прошло несколько месяцев спустя инцидента с Лоем, с пустая момента, когда Тьма сошел с ума или же наоборот, проявил свою настоящую сущность.       Элия увидела себя в зеркале спустя только месяц и готова была умереть на месте. Тело ее покрывалось темными большими отметинами, лицо было почти полностью окрашено в черный, зрачки горели, а внутри них словно борьба между синим и красным пламенем огня, из-за чего почти всегда болели глаза. Она и вправду боролась за собственный огонь. За свой мир, за свое существование, свои эмоции и чувства, свое мировоззрение, но постепенно, все это подавлялось и оставалась лишь тьма. Черная и могущественная. — Тьма. — Да, милая? — Подойди ко мне.       Он повиновался. Впервые не ослушался, хотя готов был весь мир ей в ноги положить. Уничтожить каждого. Они это и делали. Теперь вместе двигались в этом круговороте смертей, и ему это так нравилось, но он не думал об ее чувствах. Правильно, их же теперь нет.       Она положила ладонь ему на грудь. Ощущала под ней сильное тело и понимала, что когда-то она любила его. Любила столько сильно, что готова была пойти за ним куда угодно, но он все сам разрушил. Разрушил их счастливое будущее. Элия увидела настоящее зло, Тьму. Между ними уже ничего не могло быть. Он погубил ее, заставил стать такой же, как он.       Ее тело полностью покрылось чернотой. Ни одного белого пятнышка не осталось на ней. Элия ненавидела и собственное существование за свою слабину, за то, что не боролась за собственную жизнь и надеялась, что ему это воздастся по заслугам. Пламя перестало светло гореть. Кровь перестала быть теплой. Глаза стали черными-черными без единого намека на дальнейшее продолжение жизни. — Надеюсь, найдется тот, кто убьет тебя. — Она шептала, все же надеясь, что он не услышит. Тьма лишь стоял как статуя и продолжал слушать. — Я знаю, ты мучаешься. Я все же твоя первая возлюбленная, я понимаю всю твою боль и желание, чтобы я всегда была рядом с тобой, ведь ты такой одинокий. — Перестань… — Это последний мой день. Ты убил во мне огонь, который тебя и привлек. Посмотри на меня! — Она ударила его по груди от накопившейся злости. — Я уже ничего не испытываю. Я чувствую лишь холод внутри и снаружи. Это не я! — снова удар. — Это не я! Ты убил меня! Ты сам же убил ту, кем дорожил! И пусть это будет твоим вечным страданием, ты никогда не найдешь человека, который смог бы тебя понять также, как сделала это я, потому что ты монстр! Монстр, сделавший из меня монстра! Чудовище! Как же я тебя ненавижу! — Она била по нему снова и снова, полностью погружаясь в вечный холод.       Леденящая кровь. Он видел, как в ней не было уже ничего светлого. Ни одного намека на тот солнечный огненный свет внутри. И она была права, именно это его и привлекло в ней. Возможно, он хотел почувствовать хоть немного тепла, находясь рядом с пламенем солнца.       Ледяное и огненное пламя. Они встретились неожиданно. Две противоположности, они притягивали друг друга, как магнит. Настолько сильна она была, способная согреть его. «Элия. Милая Элия. Ты должна была согреть меня…» — Теперь я знаю, — он тихо шептал ей в макушку, когда та успокоилась и прижималась к его телу. — Я совершил ошибку и не смею молить о прощении. Элия. Моя милая Элия.       Он притянул ее заплаканное лицо, поцеловал в последний раз и прижал губы ко лбу. Она почувствовала тепло всего на секунду, но так была рада ощутить его снова. Незаметное и такое теплое прикосновение заставило вспомнить о своей жизни, о той жизни, когда они только встретились, и Элия улыбнулась. Она понимала, это конец. — Умри. Чтобы не чувствовать большей боли, — она смотрела на него, испытывая радость из-за нашедшего ее конца. — Найди свою смерть, ищи, и может быть, мы снова встретимся. Я ведь и правда… любила тебя. — От настолько глупого и нужного ей признания, последняя слеза стекла по ее заледеневшей щеке.       Она полностью превратилась в лед. Кровь, сердце, все внутри нее стало льдом. Тьма смотрел на нее и не мог поверить всему, что произошло. Признание в любви. Он и не мог надеяться на то, что она до сих пор его любит. Огонь погас. Столь яркое и светлое пламя горело и ему не было конца когда-то давно. Когда-то при первой встрече, она смеялась, улыбалась, радовалась, грустила и плакала, и все ее эмоции были яркими и невесомыми, что ты невольно поддавался ей и теплился в ее чувствах. Он нашел то тепло, какое искал.       Еще пара минут и Элия треснула. Она стала трескаться и рассыпалась на маленькие осколки льда, которые после его ухода стали таять. Элия. Моя милая Элия.