Я тебя не дам в обиду, я тебя обижу сам

Первый раз Владлен очнулся, когда его грузили в карету скорой помощи. Сознание пришло рывком, распороло на два ошметка высокий небосвод, усыпанный холодными мерцающими звездами. Когда-то Владлен прочитал слова, выбитые на надгробной плите совершенно незнакомого человека. Он тогда стоял на похоронах отца, единственного родственника, и безостановочно перечитывал «omnes una manet nox». Эта строчка так запала ему в душу, что он, придя домой, тут же полез в интернет. И вот. Всех ожидает одна ночь В этот раз ночь пришла за ним. Дышать было легко и свободно, но он не понимал, почему над ним небо с колючими звездами, а не потолок с лепниной и шикарной люстрой по центру. Почему он вообще пришел в сознание. А может, это и есть смерть? Может, это ад, и ему суждено вечно всматриваться в пустоту? Звуки вернулись тоже рывком. Крики, шум, гудение, завывания сирен полицейских машин и «скорых». Над Владленом появилось лицо в респираторе. Медик что-то говорил ему, но мужчина его не слушал. Последнее, что он помнил, это как на него надевали кислородную маску. Он успел удивиться, зачем мертвецам кислород, и даже мысленно пошутил, ответив на свой же вопрос: «Чтобы разлагаться». …Второй раз он пришел в сознание более приятным способом. Он просто проснулся. Теперь-то потолок был. Выбеленный, с круглой светодиодной лампой по центру. И комната тоже была, и утренний ласковый свет, бьющий в окно, и легкая простыня, и капельница. Владлену приходилось лежать в больницах, но когда-то давно. Последний раз еще в армии, когда он упал с высоты на тренировке и ударился головой. Но тогда он чувствовал себя паршиво: голова раскалывалась, тошнило. Теперь же он будто просто выспался у себя в кровати и был готов к новому дню. Все казалось каким-то бредовым сном. Нет, случившееся не могло быть правдой. Наверное, он попал в аварию, и вся новогодняя ночь ему приснилась. Слишком… нереалистично. Слишком страшно. Он, осторожно придерживаясь за кровать, чтобы не грохнуться, если вдруг тело все же подведет, сел на кровати. Ничего. Даже странно. Зачем тогда его поместили в больницу, если он чувствует себя превосходно? Никакой кнопки вызова медсестры не было и близко, пусть даже палата и была одиночная и явно платная. Кем она оплачена? Владлен посмотрел на свое обнаженное тело. Он был в одном нижнем белье и выходить в коридор в таком виде не хотел. Одежда обнаружилась на вешалке, но одеваться, когда в руке игла капельницы было неудобно. Лучше подождать медсестру или… Но спустя минуту она сама вошла. — Вы очнулись! — улыбнулась девушка и даже не попросила его лечь обратно. — Врач скоро подойдет. А пока я должна поменять флакон. — Может, не надо? — с надеждой спросил Владлен, прикрывая пах краем простыни. — Я хорошо себя чувствую. Лучше, чем когда-либо. Она удивленно вскинула бровь, а потом дернула плечом неопределенно. Но все же начала заменять флакон. — Что со мной? — решил спросить мужчина, когда она уже собралась уходить. Медсестра ответила лишь, что все объяснит доктор, и упорхнула из палаты, оставив Владлена в неведении. Не зная, что еще делать, Владлен подтянул подушку повыше и сел, растерянно глядя в стену. Потом догадался взять собственный телефон, который не только кто-то перевел в авиарежим, но и поставил на зарядку. Незаинтересованно пролистнув несколько звонков с работы, Владлен включил мобильный интернет и открыл городской новостной канал. И он действительно нашел новость «массовое отравление на праздновании Нового года», но дверь снова открылась и в палату вошел врач. Молодой, энергичный и совсем не по случаю веселый. — Ну что, Владлен Михайлович, — произнес он, заглядывая в свой блокнот, — будем знакомиться. Меня зовут Семен Павлович. — Что случилось? — сразу же спросил мужчина, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. — Это, думаю, нам сообщит полиция, — пожал плечами врач. — Но я могу только предположить, что кто-то отравил всех намеренно. Мы сейчас пытаемся обнаружить яд, но, как оказалось, это дело непростое. Владлен нервно сжал пальцами корпус телефона. — Намеренно? — Да, — решительно кивнул Семен Павлович, подойдя к окну. — Доза была рассчитана исходя из индивидуальных особенностей каждого человека. Это очень сложная задача, но у преступника почти получилось. — Почти?.. — К сожалению, из всех присутствующих есть один погибший и двое в тяжелом состоянии. Я не могу называть их имена, простите, но… — он развел руками, а потом, прищурившись, уже не так весело сообщил: — У тех двоих, я полагаю, сейчас беда со здоровьем из-за того, что в их крови была большая доза наркотика. Это удвоило действие яда. Один… одна… здесь, к сожалению, преступник не мелочился. Щедро сыпанул отравы. Владлен почувствовал, что у него голова идет кругом. Он закрыл лицо руками и простонал, понимая, кто именно погиб. Елена — это понятно. Ее Алексей убил намеренно. Почему? Потому что она была за рулем в ту ночь? Кирилл в тяжелом состоянии потому что был вмазан. Как и его дядя. Но… — На вас отрава почти не подействовала, — продолжал Семен Павлович, поправляя свою шапочку, — потому как вы были почти трезвый… Мгновенно вскинувшись, Владлен с изумлением уставился на врача, наконец-то понимая. — Так преступник не хотел всех убивать? Только усыпить? — Да, — уверенно кивнул тот. — Определенно. У вас есть предположения, кто это мог сделать?.. — Не знаю, — кисло отозвался Владлен, а потом вспомнил еще про одного человека, и его сердце тревожно забилось. — А Яна? — Ах Яна! — вздохнул Семен Павлович. — Да, она сейчас здесь, в больнице, в палате у мужа. Ей повезло. Она была в другом месте в момент отравления и не выходила оттуда до тех пор, пока все не утихло. Она спрашивала за вас. Вы знакомы? Владлен слабо кивнул. — Тогда я скажу, что вы очнулись. — Я могу быть свободен? Врач посмотрел на него оценивающе и вздохнул. — Причин удерживать вас нет. Мы уже отпустили некоторых пациентов домой. Но я хотел бы, чтобы вы еще пару часов провели под наблюдением. Все-таки вы сутки находились в искусственной коме. Мы решили перестраховаться и выводили вещество из вашего организма, пока вы спали. Снова кивнув, Владлен протянул руку Семену Павловичу, и тот пожал ее, улыбаясь. — Спасибо, — серьезно произнес мужчина, глядя врачу в глаза. — Это моя работа, — отозвался он и вышел. Долго скучать не пришлось. Через минут пять в палату постучали, и вошла Яна. Бледная как смерть, постаревшая и бесконечно усталая. Она опустилась на край кровати Владлена, пялясь в пол, а потом вдруг зарыдала. — Эй, эй! — встревожился он, хватая ее за плечи, испугавшись такого внезапного приступа. — Яна, ты чего? С Максимом что-то? — Нет! — выкрикнула она, захлебываясь рыданием. — Господи, это так страшно, Влад! Так страшно! Он, стараясь не дергать капельницу, еще крепче прижал ее к себе, уложив голову на грудь. Она вцепилась в его плечи и какое-то время просто плакала, продолжая лепетать что-то, рассказывая, как вошла в гостиную и увидела этот кошмар. Люди лежали на полу, все засыпанные стянутой со столов посудой. Некоторые еще шевелились, умоляя вызвать скорую, другие… — Это все он! — с неожиданно злобой крикнула она. — Этот сенешаль! Он всех отравил! Персональный кофе, как же! — Почему ты так думаешь? — осторожно поинтересовался Владлен. — Поглаживая ее по голове. — Он исчез! — выдохнула Яна, отстраняясь. — У полиции он первый подозреваемый. — А… Осознание, что дом наверняка сейчас опечатывают и переворачивают вверх дном, ударило Владлена по затылку. Он уже представлял, как какой-то эксперт вроде Сан Саныча открывает его машину и находит в бардачке документы, флешку… И все, его, как соучастника, закрывают далеко и надолго. Шутка ли, убийство и массовое отравление! Но Яна об этом не думала. Она, всхлипнув, призналась: — Я беременна, Влад. Врач сказал, если бы я тоже выпила эту гадость, то ребенок… В общем, ты меня спас. Вот так. — Ты будешь прекрасной матерью, — улыбнулся мужчина, глядя в ее покрасневшие, блестящие от слез глаза. — Это ты принесла зарядку? — Да, — кивнула она. — Мне разрешили остаться в больнице с Максимом. Я оплатила вам палаты, чтобы никто не потревожил. Остальных раскидали кто куда. Олега Анатольевича вообще в четвертую городскую закинули. Но там уже подсуетились, «ВИПку», разумеется, выдали. Ну и хорошо, что вы в разных больницах. У него под окнами журналисты дежурят. Здесь тоже, конечно, но немного. Владлен снова погладил ее по голове в безмолвной благодарности за заботу. Но она не отреагировала. Помолчала немного и слабым голосом протянула: — Я должна была это предвидеть, когда мы нашли документы в твоей машине. Но я была так пьяна, что и не сложила два плюс два. А оно ведь вон как… Матвей взял сбитого мальчишку себе в слуги. Видимо, он всю жизнь мучился от чувства вины, раз сделал своим сыном и переписал на него все наследство. И дом, думаю, тоже в собственности этого Алексея. — Подожди… ты не можешь знать наверняка. — Могу, Влад, могу! — отрезала Яна, опуская глаза в пол. — Ты не досмотрел видео с флешки. А если бы досмотрел, ты бы понял, что я могу знать. Потому что я была там. Я была любовницей Матвея, ясно? Я была в той машине. Владлен шокированно уставился на нее, но ничего не смог произнести. Была. Она знала. — Мы отвезли мальчика в больницу. Меня посадили за руль, потому что я была самая трезвая. Матвей дал на лапу врачу, чтобы в полицию не заявляли и… это все, что мне известно. Я не знала, что есть запись, я не знала, куда делся мальчик после, я не знала, что он потерял память! Все, что мы о нем поняли, так это то, что он бездомный. Он был в обносках, грязный и пьяный! Наверное, никто и не кинулся его искать, когда он пропал. Она снова разрыдалась, пряча лицо в ладонях, а Владлен растерянно смотрел на ее истерику, не зная, как к этому всему относиться. Он хотел предложить ей сдаться в полицию, признаться во всем, ведь так было правильно. Ее бы все равно не посадили за преступление, совершенное много лет назад не ее руками. Яна вскочила на ноги и, пошатываясь направилась прочь из палаты. Остановилась только уже у самых дверей и тихо пробормотала: — После этой аварии Матвей стал замкнутый. Мы с ним больше не виделись. Даже Олег, который был его другом, перестал с ним общаться. Нас всех раскидало по разные стороны. И знаешь, что самое странное? То, что этот сенешаль не убил Олега. Убил Елену, но не Олега. Почему?.. Он ведь хотел отомстить. Разве нет?

***

— Вот, распишитесь здесь и здесь, — медсестра протянула ему ручку и планшетку с прикрепленной к ней бумажкой, и Владлен, застегнув последнюю пуговицу рубашки, расписался там, где были проставлены галочки. Он задержался в больнице еще на ночь, все равно ему было некуда идти, а какая разница, больница или гостиница? — Вам отдали все вещи? — уточнила девушка, прижимая к себе планшетку. — Вроде да, — дернул плечом мужчина, поглядывая на висящий на вешалке пиджак. На самом деле у него не было верхней одежды. Она осталась в гостевой комнате на втором этаже. Но это ничего, купит. А до гостиницы доедет на такси. Да и не такой уж сильный там мороз… Медсестра тоже покосилась на вешалку и уточнила: — И пальто? — Пальто? — удивленно вскинул бровь Владлен. — Какое? — Ну, ваше пальто, — повторила девушка, упирая руки в бока. — Нет? Опять эта Людка! Я говорила ей, чтобы была внимательнее, а она как обычно уши развесила! Сейчас принесу. Оно в ординаторской висело. Какой-то мужчина принес, отдал, сказал, ваше. И, не дожидаясь вопросов, она упорхнула за дверь, а вернулась уже с упакованным в прозрачный чехол светло-коричневым коверкотом. — Вот, и имя ваше, — она указала на прикрепленную к чехлу самодельную бирку, на которой очень знакомым почерком было выведено «Владлен Лавров». — С-спасибо, — ошарашено выдавил он, с каким-то священным ужасом рассматривая очень хорошо знакомый коверкот. В целях безопасности он не стал расспрашивать, кто был тот человек, который принес пальто, и, дождавшись, пока медсестра оставит его одного, торопливо раскрыл чехол. Он уже знал Алексея и был уверен, что без ответов любовник его не оставит. Он оказался прав. Во внутреннем кармане лежал свернутый вчетверо листок. На одной стороне был знакомым почерком написан длинный текст, с другой — данные, необходимые для доступа в банковскую ячейку. Те самые, что и в документах в бардачке. Но деньги сейчас мало волновали его. Развернув листок, Владлен пробежался взглядом по первым строчкам и вздрогнул от неожиданности, когда услышал звонок телефона. Это приехало такси. Надевать пальто, осознавая, чья это вещь, было до какого-то неизъяснимого удовольствия приятно. У них с Алексеем была почти одна комплекция, и пальто село отлично, немного жало в плечах, правда. Записка, которую мужчина убрал обратно во внутренний карман, жгла огнем, и он едва ли не бежал по ступеням вниз, к машине, и уже там, назвав адрес, с благоговением развернув заветное письмо, начал читать: «Владлен, думаю, ты уже многое понял, но есть еще в этой неприятной истории белые пятна, которые оставляют черные пятна на наших отношениях. Я должен извиниться перед тобой за то, что заставил тебя понервничать. Так было нужно, чтобы отвести от тебя подозрения. Я хотел, чтобы ты знал все с самого начала, но не мог рисковать. Ты бы стал отговаривать, я уверен. Ты герой, доблестный рыцарь в сияющих доспехах. Как и всякий герой, ты бы пожертвовал мною, чтобы спасти мир. И это правильно, это нормально. Ну а я тут, видимо, играю роль плохого парня, злодея… Но я клянусь, я бы пожертвовал всем миром, чтобы спасти тебя. Я бы никогда не сделал тебе плохо, пусть даже мои действия и говорят об обратном. Это я взорвал твою квартиру, я уговорил Олега Анатольевича пригласить тебя к нам. И я убил Елену. Но не из желания отомстить, а потому, что она хотела навредить тебе. Ты не знал, на что она способна. Если бы она осталась жива, она бы в конечном счете скинула тебя, поэтому у меня не было иного пути. Надеюсь, ты сможешь меня понять. Я более десяти лет прожил в неведении, потом еще пять лет строил план грамотного побега, и лишь последний месяц я был по-настоящему счастлив. С тобой. Если ты готов простить меня, я буду ждать тебя ровно через год первого января в Ницце у входа в Часовню Святого Креста в час дня. Потрать этот год с пользой, дожидаясь, пока все не успокоится. За документы в бардачке не беспокойся. Я убрал их. Просто хотел, чтобы ты знал, но подставлять тебя не стал бы. Люблю.»