verse 5
12 февраля 2022 г., 03:01
— Я не хочу. Никогда не захочу.
Чонгук тяжело и долго выдыхает. Тэхён жуёт губу.
— Дело… во мне?
— Нет! — Чонгук почти выкрикивает это, хватая Кима за руку, которую тот намеревался убрать с его шеи, вместо этого переплетая пальцы. — Мне лучше сказать это резко, да? Не могу же я готовить себя ещё пять месяцев.
— Как сорвать пластырь? — Тэхён не знает, что Чонгук имеет в виду. Возможно, даже не хочет знать. Он в одном шаге от того, чтобы начать паниковать. Но то, как Чонгук держит его за руку и заглядывает в глаза, является хорошим знаком, да?
— Прости меня за то, что не сказал это раньше. И не уходи! Прошу, не уходи. Сначала выслушай.
И Тэхён слушает.
Сначала дыхание. Постепенно выравнивающееся, уже не такое тяжёлое, каким было мгновением ранее — таким, будто Чонгук стометровку пробежал. Он успокаивается, настраивается на монолог — Киму не известно, какой длины тот будет, но он готов до последнего слова выслушать.
— Я сразу скажу, что это не то, что поменяется, если случится чудо. Я не изменюсь, мне не нужен «особый случай» или «располагающая атмосфера». — Чонгук показывает пальцами характерные кавычки в воздухе. — Если ты почувствуешь, что не сможешь быть со мной — скажи об этом прямо. Это будет не так больно, как видеть, что ты мучаешься ради меня и наших отношений. Или ради того, чтобы не обидеть меня. Поверь, правда не задевает так сильно, как факт того, что ты лжёшь. — он проводит свободной ладонью по лбу, очевидно, стараясь снять этим напряжение. Тэхён, кажется, понимает, к чему это всё ведёт, и как некстати осознаёт стояк в своих штанах. Но с этим он разберётся позже. Главное, чтобы Чонгука это не выбило из колеи. — Мой бывший молодой человек так и поступил. Я обиделся тогда, много плакал, но теперь понимаю, что он поступил, как лучше — расстался со мной, чтобы мы не ссорились на этой почве, чтобы я не корил себя за то, что не могу дать ему секс.
Тэхёну очень сильно хочется Чонгука обнять.
Он так и поступает — осторожно разгибает затёкшие ноги, двигается ближе, укладывая их обоих на мягкие подушки. Чонгук не сопротивляется, умещает ладони на предплечье обнимающей его руки.
— Я и к психотерапевту ходил, и к урологу. Я вроде не поломанный, но вроде что-то не так со мной, понимаешь? И, бывает, есть желание, но влечения нет. Его не будет. Мне сказали, что это нормально. Я не хочу… Не хочу секса. Я асексуален, Тэ.
Тэхён замечает кристаллики слёз, застывшие у уголков чужих глаз. Одно слово — они сорвутся, побегут к вискам, вниз, на подушки, чтобы оставить на той крошечные лужицы. Он хочет, чтобы это были лужицы облегчения.
— Ты не поломанный, Чонгук. — и слёзы, правда, срываются. Катятся, украшая щёки мокрыми дорожками, теряясь в волосах. Вот бы и страхи, ощущения поломанности и инаковости затерялись где-нибудь, растворились и исчезли навсегда. — Веришь или нет, а у меня похожая ситуация была! Тоже с бывшим, тоже не мог дать ему того, что он хотел. Хотя формулировка «дать» не совсем подходит к чему-то, что должно происходить только из любви и только по обоюдному согласию, не находишь?
Чонгук кивает, не в силах выдавить и звука. Тэхён придвигается немного ближе, чтобы обнять крепче — он рядом и он никуда не уйдёт. Думал уже над этим, мысли собственные его не напугали. Может быть, проблемы будут возникать — Тэхёну действительно будет Чонгука хотеться — но не слишком часто. Есть вещи, без которых он готов обойтись ради совместного счастья. Для него самого секс никогда не был первостепенным, его либидо даже в подростковом возрасте было весьма умеренным. Он найдёт с Чонгуком гармонию. Вернее, им обоим удастся её сохранить.
— Не прижимайся так, пожалуйста.
— Ох, прости. — Тэхён отодвигает таз от бёдер Чонгука. Он его, очевидно, смутил своими действиями — тот лежит красный, как рак. Это мило, от этого в груди разливается приятное тепло. Ким целует чужую щёку, проводит по ней носом, чувствует складки кожи, образовавшиеся благодаря улыбке.
— Если хочешь, можешь пойти в ванную. Я не хочу стеснять тебя или заставлять терпеть боль.
— Я не смогу дрочить, зная, что за стенкой сидишь ты и терзаешь себя муками совести. — это становится немного… много неловким. — Всё в порядке, Чонгук. Я останусь с тобой сейчас, останусь и потом. Я не брошу тебя из-за твоего нежелания секса. Стояк пройдёт…
— Это вредно! — его перебивают.
— От одного раза ничего не будет.
— Но если ты останешься со мной, тебе придётся терпеть это постоянно… — Чонгук бубнит возмущения себе под нос, едва слышно.
— Ты хочешь со мной расстаться?
— Нет! — снова почти выкрик, сопровождаемый судорожным мотанием головы. Тэхёну прилетает волосами по щеке.
— Тогда не уговаривай меня это сделать, я всё равно не соглашусь. Простатита у меня не будет, если тебя это волнует. У меня есть игрушки, руки, ванная, куча времени наедине с собой и всё-всё-всё на свете. Я смогу обойтись без секса. Знаешь, без чего мне будет тяжелее? Без тебя. Без твоих улыбок, поцелуев, присутствия рядом. Без фактов о китах перед сном и поглаживаний по затылку, когда я засыпаю на паре.
Чонгук изъявляет желание повернуться на бок и уткнуться носом Тэхёну в грудь, и кто Ким такой, чтобы ему в этом отказывать?
— Если хочешь поплакать, можем сделать это вместе.
— Нет, всё хорошо, мне просто спокойнее в твоих объятиях.
Тэхён целует чужую макушку.
— И как мне без твоих признаний обходиться? Хотел меня их лишить?
Его шуточно бьют слабо сжатым кулаком по плечу.
— Я предлагал тебе опции, чтобы ты знал, что я не удерживаю тебя силой!
— Чонгуки, с любимыми просто так не расстаются. — Тэхён вплетает пальцы в его волосы на затылке. Чонгук перестаёт ёрзать и вошкаться, замирает. — Да, ты правильно услышал, с любимыми. Спасибо, что открылся мне.
Робкие руки обхватывают его за талию, а лицо зарывается глубже в голую грудь. Чонгук оставляет тёплый поцелуй над его солнечным сплетением. Хотя, вероятнее, над сердцем.
— Хочешь, подарю тебе завтра что-нибудь, когда пойдём гулять? Можем зайти и купить тебе носочки с раздельными пальцами.
— Суён говорит, что это извращение.
— Я тоже так считаю, но я люблю даже это извращение, когда его любишь ты. — Тэхён кожей рёбер ощущает, как Чонгук улыбается. — Могу подарить тебе кое-что, что нельзя купить в отделе трикотажа. Всю свою любовь подарю, хочешь?
— Ты всё ещё драматичный.
— Если бы я был драматичным, я бы уже сбежал вниз по лестнице, сорвал цветы с клумбы и стал петь серенады под твоим балконом, чтобы ты бросил в мою сторону хоть взгляд.
— У меня нет балкона.
— Я бы построил его только ради этого момента.
— Я и без балкона готов смотреть на тебя. — Чонгук не врёт, поднимает взгляд. Тэхён ловит каждую звёздочку галактик чужих глаз, целует нежно, а затем отправляет обратно на небосвод.
Чтобы не переставали сиять.
***
Такими же нелепыми, как подкаты, являются тэхёновы кулинарные способности. Он старался приготовить вкусный и красивый завтрак, пока Чонгук спал, и у него почти получилось! Незамысловатые, но аппетитные бутерброды с маскарпоне и клубничным джемом — превосходное сочетание. Но его сервировка оставляет желать лучшего — ягодные чашелистики красиво смотрятся и подходят по тематике, но вот в пищу употреблять их невозможно. Чонгук, обрадованный завтраком в постель после эмоционального ночного разговора и крепкого сна, выплёвывает зелёные листики, откладывая их на край тарелки, при этом старательно улыбаясь — не хочет Тэхёна обидеть. Ким сам снимает «украшения» с хлеба, когда Чонгук отвлекает его разговором о том, что всё ещё беспокоит: — Хён, если ты захочешь кого-то, пожалуйста, расскажи мне. Я не буду обижаться, не буду злиться, не расстроюсь. — ложь. — Мне важно знать, что твои потребности удовлетворены в наших отношениях, и что ты счастлив. — чистейшая правда. — Чонгук… — Пообещай мне. — перебивает. — Это важно для меня. Тэхён просовывает руку под одеяло и гладит Чонгука по голой коленке. — Обещаю, что если однажды я захочу другого человека, или секса как такового, будучи в отношениях с тобой, я обязательно об этом сообщу. — Чонгук кивает благодарно, прячет за чёлкой глаза. — Но я люблю тебя, хочу проводить время с тобой, и я не думаю, что что-то из этого в ближайшее время поменяется. Есть вещи, которые для меня намного дороже секса. Я ведь и сам не так уж и сильно в нём нуждаюсь. Для меня важнее восполнить потребность в прикосновениях, в эмоциях. А с остальным справится старая добрая дрочка. — Мне было важно это услышать. — всё, кроме последнего предложения. — Я буду повторять это столько раз, сколько потребуется. Буду рад напомнить тебе об этом в любое время. Чонгук откладывает тарелку, скидывает с себя одеяло — всё, чтобы заползти в тэхёновы объятия и подарить ему свои.
