Спасти tio Бруно

Камило напряженно мерил шагами комнату, пока Мирабель наблюдала за ним. — Да что случилось то?! Говори уже! – не выдержала девочка, скрестив руки на груди. Камило остановился и посмотрел на кузину. — Между твоим отцом и tio Бруно ничего не было? – спрашивает Камило. Мирабель молчит, пытаясь найти в лице парня намек на шутку, однако его нет. Она облизывает пухлые губы и начинает копаться в памяти. Бруно всегда был довольно близким её родителям, но этого было недостаточно, чтобы сказать, что не были вместе. В конце концов, ей было лишь пять, когда дядя исчез. — Не знаю… – задумчиво отвечает Мира. – По крайней мере, я не помню ничего такого. С чего ты вообще решил, что между ними что-то есть? Парень покусывает нижнюю губу, смотря в сторону двери. Если между ними все же что-то есть это может вылиться огромными проблемами для них с Мирабель. Ещё и Долорес… непонятно, слышала она их в ту ночь или нет. Если да, то это ещё одна серьезная проблема. Она может разболтать об этом всем. — Просто за завтраком показалось так. – пожал плечами парень, хотя движение вышло скорее нервное, нежели неряшливое. — Может… может дадим tio перерыв? – спрашивает Мирабель. – На этот раз подольше. Например на месяца два… чтобы он немного успокоился и… — Да, давай. – сразу соглашается Камило. Сейчас подавать какие либо признаки их связи опасно. Нужно что-то придумать. – И… думаю нужно поднабрать опыта. В прошлый раз мы сделали ему больно. Мирабель лишь кивает. Она была не сдержана и, скорее всего, причинила дяде боль своей спешкой. Сейчас девочка это понимает, а значит им нужно потренироваться, чтобы подобного больше не происходило. Мирабель хочет приносить своему дяде только наслаждение.

***

Первый месяц все было так по приятному спокойно, но Бруно все равно не был в состоянии успокоиться. В прошлый раз он повелся на эту уловку, потеряв бдительность, но теперь, едва ночь опускается на Энканто, он натягивается, как пружина, готовая сорваться. Пару раз он сбегал к Долорес, а та любезно позволяла ему у себя ночевать. Девушка предложила сделать на его двери замок, чтобы ночью к нему не могли войти, и это казалось действительно хорошей идеей. Однако это только временная мера. Им нужно было управиться за 2 месяца, пока Мирабель и Камило не начнут снова действовать. И желательно сделать это незаметно для семьи. Долорес все чаще порывалась сказать обо всем дяде Агустину и тете Джульетте, однако все осложняется тем, что она не была непосредственно свидетелем, она только слышала. А это хоть и много, но все равно не достаточно. Бруно устало потер лицо, сидя на своей кровати. Он так хочет спать, но теперь мучается от бессонницы. Мужчина лег под одеяло и прикрыл глаза, хотя знал, что так и не сможет уснуть. Было бы хорошо, если бы он хотя бы пару часов подремал, а то семья начинает тревожиться о его состоянии. Особенно сильно Агустин. Бруно прикрывает рот ладонью, пряча мягкую улыбку. Они много времени проводят вместе, после того случая в лесу, и это заставляет сердце пророка трепетать. Бруно хочется сорваться и побежать к возлюбленному прямо сейчас. С ним всегда спокойно, всегда безопасно, всегда хорошо. Агустин всегда знает, как его успокоить. Бруно почти уснул, убаюканный приятными мыслями, когда в его спальню скользнула чья-то фигура. Пророк весь напрягся, боясь выползти из-под одеяла и увидеть одного из детей. Или сразу обоих! Неужели они решили прийти раньше?! Его плеча коснулась рука, и Бруно весь дернулся, резким движением скидывая одеяло. Он почти готов плакать, однако вместо племянников увидел удивленное лицо Агустина. Пророк тянет к нему руки и обнимает за шею, повиснув на мужчине. — Dios mio, Брунито, ты меня напугал. – облегченно выдохнул Агустин, прижимая Бруно к себе и поглаживая по спине. – Я думал, ты уже спишь. — Зачем ты пришел? – тихо спрашивает Бруно, поднимая на возлюбленного слезящиеся глаза. — В последнее время ты почти не спишь и я подумал, что в компании тебе будет проще уснуть. – пояснил Агустин, перебирая кудри Бруно. С проступающей сединой, но все ещё мягкие. — А Джульетта знает, что ты ушел? – интересуется пророк, расслабляясь в родных руках. Агустин кивает и целует мужчину в лоб. – Хорошо… Спорить и выгонять зятя нет ни сил, ни желания. Они вдвоем ложатся в кровать, и Агустин гладит его по груди, скрытой под ночной рубашкой. Он так соскучился по этому малышу, во всех смыслах. И если, в плане общения, между ними все почти как прежде, то вот в тактильном несколько тяжелее. Бруно одновременно тянется к нему, жаждет ласки, но стоит хоть немного попытаться, выставляет колючки. Это очень расстраивает, но Агустин не давит, просто терпеливо ждет и пытается снова. Пророк переворачивается и прижимается к груди мужчины спиной. Агустин обнимает, поглаживая Бруно по рукам. — Ты пахнешь так приятно. – шепчет Агуст, утыкаясь носом в шею пророка. По спине Бруно, вдоль позвоночника, пробежала стайка приятных мурашек. — Агуст, я не уверен, что нам стоит… – Бруно чувствует, как щеки горят румянцем смущения. Это так отличается от того, что происходит между ним и племянниками. Разница слишком заметна и ощутима. — Ты помнишь, одно слово и я остановлюсь. – шепчет Агустин, мягко сжимая руку Бруно в своей. Подносит раскрытую ладонь к губам и целует каждый палец. Бруно знает. И, впервые, он действительно хочет этого. Но он не может… их взгляды сталкиваются и пророк тонет в этих карих глазах. Сейчас они не закрыты стеклами очков, поэтому кажутся ещё более привлекательными. «Я такой слабак…» - думает Бруно и тянется к зятю. — Агуст… – этого достаточно, чтобы высокий мужчина осторожно перевернул Бруно и поцеловал. Горячие ладони скользят по бокам пророка, спускаясь ниже. Они забираются под рубашку, касаясь впалого живота, движутся выше, задирая ткань. Мужчина спускается от губ Бруно ниже, на шею. Агустин вытаскивает руки из-под рубашки и начинает быстро расстегивать пуговицы. Он хочет скорее коснуться смуглой кожи, покрыть каждый её сантиметр жаркими поцелуями, чтобы Бруно снова почувствовал себя по-настоящему любимым. По-настоящему желанным. Агустин злится на всех, за то, что они так просто отвернулись от Бруно, за то, что превратили его в страшилку для непослушных детей. На этой почве они довольно часто ссорились с Альмой, но, поняв, что это равносильно битью о стену, Агуст принял правила игры, чтобы не навлекать гнев на Джульетту и дочерей. — Ты такой красивый, mi amor. – ультимативно заявляет Агустин, чтобы Бруно даже не пытался с ним спорить. Ощущение такое, что места, где его целует любимый, горят огнем. Пророк закусывает нижнюю губу и тянется к Агустину, зарывается в его коротких волосах, трепля и руша порядок. Губы зятя касаются низа живота, прямо возле резинки пижамных штанов. Однако он не спешит, целует через ткань, вызывая у Бруно тихий стон. Мужчина под ним сам раздвигает ноги, чтобы Агустину было удобнее. Тот облизывает пересохшие губы, ощущая внутри приятный трепет от такого доверия и открытости. Пальцы цепляются за край штанов и тянут на себя, снимая их одновременно вместе с бельем. — Агустин, это… – смущенно начинает Бруно, но зять лишь улыбается и касается губами головки стоящего члена. Пророк охает, сжимая в тонких пальцах простынь. — Он так же прекрасен, как и ты. – мурлычет Агустин и берет в рот почти полностью. Надо же, он ещё не растерял навык. Бруно громко стонет от наслаждения и сжимает волосы мужчины в руке. Это не больно, наоборот только сильнее распаляет Агуста, заставляя двигать головой активнее. Боже, как же он скучал по этому. Скучал по вкусу пророка, по его запаху, скучал по его стонам, по его голосу и касаниям. Агустину так приятно сейчас по-новому открывать тело возлюбленного. Вспоминать каждый его изгиб. Руки гладят бока. Бруно так сильно похудел за это время. Пальцы мягко царапают ногтями кожу, вызывая дрожь у пророка, двигаются выше, задевая соски и вниз по груди к самому низу живота. Затем в разные стороны, оглаживая оголённые ягодицы, сжимая их, приподнимая выше и заглатывая до самого основания, утыкаясь носом в кудрявые лобковые волосы. Бруно хнычет и постанывает, сгибая ноги в коленях. Так хорошо, что, кажется, он сейчас потеряет сознание. Рот Агустина горячий и влажный, язык приятно проходится по проступающим венкам, а головка упирается и трется о горло. Пророк выстанывает имя зятя и кончает ему в рот, а тот послушно глотает. — Ты все такой же несдержанный. – тихо подтрунивает Агустин, вытирая рот. Бруно недовольно морщится и переворачивается на живот, чтобы скрыть свое смущение. Агуст подтягивается и целует его между лопаток. – Mi amor, где смазка? Или ты поможешь мне своим прелестным ротиком? — Прекрати говорить такие смущающие вещи! – хнычет Бруно. – Смазка там же где и всегда! Агустин тихо смеется и поднимается с кровати, ненадолго оставляя Бруно одного. Пророк расслабленно прикрывает глаза, наслаждаясь негой удовольствия, все ещё расходящейся по всему телу, после оргазма. Из расслабления его вырвали горячие руки Агустина, снова блуждающие по его телу. Они погладили его поясницу и, вскоре, Бруно услышал шепот прямо над ухом. — Приподними поясницу. – тело покрыли приятные мурашки и пророк послушно приподнял задницу к верху, раздвигая ноги, для большего удобства. – Одно слово и я тут же прекращу. Напоминание Агустина приятно греет сердце. Забота и ласка слышатся в этих словах. Скользкие пальцы мягко давят на дырочку, и Бруно закусывает губу, обдирая сухую кожицу. Первоначальный дискомфорт сразу заглаживается мягкими поцелуями в плечи и шепотом на ухо о том, какой он молодец. Агуст очень осторожен и нетороплив, растягивает его, касаясь нежных стенок только подушечками пальцев. Пророк хныкает и постанывает, прогибаясь в пояснице, пока зять целует его шею с плечами и шепчет ласковые признания в любви, вперемешку с комплиментами и похвалами. Бруно чувствует, как член возлюбленного трется о его бедро и подается назад, насаживаясь на пальцы. Однако Агустин все ещё не торопится, свободной рукой поглаживает спину мужчины, спускаясь ниже и сжимая поясницу. — Агустин, пожалуйста! – вскрикивает в нетерпении Бруно, и зять улыбается, целуя в затылок, вдыхая запах его волос. Когда пальцы покидают тело, пророк хныкает, выгибаясь. Агустин закусывает нижнюю губу и входит одним размеренным толчком. Бруно, под ним, протяжно стонет. Это так приятно! Так опьяняюще. — ¡Dios, por favor, muévete! – выкрикивает Бруно. Пророк сжимает в пальцах простынь и закусывает подушку, чувствуя, как слезятся глаза. Агустин накрывает его руки своими, и начинает двигаться. Сначала медленно, плавно, позволяя Бруно привыкнуть, прочувствовать его полностью, а затем набирая темп. Пророк постанывал в такт толчкам и смотрел на любимого через плечо. Ощущение того, как уверенно и сильно Агустин заполняет его, заставляя дрожать ноги, приводит в приятное исступление. Мозг и мысли в кои-то веки прибывают в приятном забвении, позволяя пророку отдаться моменту целиком и полностью. В какой-то момент Агуст переворачивает его на спину, закидывая ноги Бруно к себе на бедра, и входит ещё глубже. Мужчина сплетает пальцы их рук, прижимая Бруно к кровати. Он смотрит на пророка, заходящегося в приступе наслаждения, пусть перед глазами и плывет. Сам пророк готов поклясться, что в этот момент увидел звезды и фейерверки, настолько бурным был оргазм. Агустин шипит, а потом что-то невнятно рычит ему в шею, оставляя засос у ключицы. Его тоже накрывает оргазм, и он кончает в пророка, заполняя его спермой. Оба тяжело дышат, отходя. Пара слезинок таки скатывается по щекам, от переизбытка чувств. Агустин сразу сцеловывает их ложится рядом, обнимая. Бруно кладет голову ему на грудь и забывается глубоким сном, в руках любимого человека. Агуст же ещё долго лежит, перебирая темные кудри пророка и ощущая приятную слабость в теле. Он накрывает их одеялом и вскоре тоже засыпает, прижимая Бруно к себе.