Спасти tio Бруно

Бруно вздрогнул, распахивая глаза, стоило маленькой ручке Долорес коснуться его плеча. Он медленно повернул к ней голову и сонно потер глаза. — Tio, пора вставать. – мягко говорит Долорес. Она почти шепчет, чтобы ненароком не напугать Бруно. – Тебе следует вернуться к себе в комнату до того, как Мирабель пойдет всех звать на завтрак. При упоминании младшей племянницы, мужчина ощутимо вздрогнул, но все же поднялся. Он благодарен Долорес уже за то, что она позволила переночевать у себя. Хотя бы один раз. — Можешь приходить иногда ко мне. – Долорес завязывает высокий хвост, чтобы волосы не лезли в рот. — Спасибо. Правда, огромное спасибо. Бруно тихо покидает спальню девушки, и ощущение безопасности пропадает в тот же момент. Мужчина нервно треплет себя по волосам и быстрыми, неслышными шагами направляется в свою башню. Нужно привести себя более-менее в порядок перед завтраком. Бруно скользнул к себе в комнату и, проходя зал с песком, зашел к себе, прикрыв дверь. Собственная комната более не кажется ему безопасным пристанищем. Отсюда хочется сбежать, чтобы не окунаться по новой в травмирующие воспоминания. Мужчина забирается под одеяло, закутываясь в него, как в кокон. Постель холодная и Бруно ежится, поджимая ноги к груди. В комнате Долорес тепло и светло, а у него мрачные каменные стены. Проходит где-то с полчаса, и Бруно даже позволил себе немножечко задремать, когда его снова выдергивают в реальность. Мужчина открывает глаза и видит прямо над собой лицо Мирабель. Он сглатывает, резко ставшую вязкой слюну, и нервно садиться, чуть отползая к стене. Девочка движется следом и обхватывает своими нежными руками небритые щеки Бруно. — Мира, прошу, не на… – губы племянницы накрывают его собственные раньше, чем он успевает договорить. Они неловко сталкиваются зубами пару раз, из-за неопытности девочки, однако в какой-то момент ладонь зарывается в седеющих кудрях, сжимая. Бруно еле слышно стонет, от болезненного чувства натяжения кожи. — Завтрак почти готов, tio. – шепчет Мирабель ему в губы, а затем её собственные начинают целовать шею дяди. Она так жаждет его. И пусть они с Камило условились пока не действовать, она не может сдержаться. Бруно выглядит так беспомощно, смотря этим щенячьим взглядом. – Спускайся быстрее! Мирабель уносится, оставляя Бруно в одиночестве. Ему хочется набрать в рот песка, чтобы стереть с губ вишневый привкус блеска девочки. От самого себя тошно, что он никак не препятствует подобным манипуляциям. Однако и противиться он не может, ведь дети сразу его сдадут и тогда ему точно не поздоровиться. Так непростительно стыдно перед сестрами. В коридоре он сталкивается с Антонио, что сразу цепляется за его ладошку, утягивая за собой вниз по лестнице. Мальчик что-то оживленно ему рассказывает, садясь рядом и отрезая Камило от него. Джульетта с Пепой хлопочут на кухне и приносят еду на стол. Аппетита у него, правда, нет. Мужчина нервно постукивает по деревянной столешнице, повторяя про себя привычную скороговорку. Нервы так и норовят лопнуть гитарными струнами. — Бруно, все нормально? – спрашивает Агустин, сидящий с другой от него стороны. Бруно медленно поднимает на него взгляд и ловит волнение в глазах за стеклами. Его рука мягко сжимает запястье пророка, словно напоминая, что он сейчас не в стенах, не в своей комнате, и он не может постоянно так себя успокаивать. Во рту мгновенно пересыхает и Бруно сглатывает вязкую слюну. Стыдно. Ему до ужаса стыдно перед Агустином. Если он узнает, чем они только утром занимались с его дочерью… — Да… Да, все хорошо. – улыбка выходит вымученной и пророк поспешно отворачивается, потянувшись за кукурузой. Зять обеспокоенно окинул Бруно взглядом, но тот выглядел вполне хорошо, не считая песка в волосах. Агустин мягко отряхивает волосы Бруно и ободряюще ему улыбается. — Если что-то случится, ты можешь сразу обратиться к нам с Джульеттой. – заверяет мужчина и сжимает руку Бруно под столом. Тот, в свою очередь, старательно пытается сделать вид, что совсем не смущен таким предложением. Лицо просто горит, и пророк неосознанно сплетает свои пальцы с пальцами Агустина, сжимая его ладонь сильнее. Тот смотрит только с большим беспокойством и мягко поглаживает большим пальцем руку шурина, пересчитывая костяшки. Он не отнимает руки. Пока все не сели за стол, можно посидеть и так. Агустин ловит на себе взгляд Камило и улыбается мальчику, поправив свободной рукой оправу очков. Хватка Бруно чуть слабнет только тогда, когда в комнату заходит Долорес, держа в руках салат. Однако Агустин не отпускает, а Бруно не противится. Бруно вообще никогда не возражает. Его не научили отказывать, твердо отстаивая свою позицию. Это всегда заставляло Агустина волноваться за пророка. Он беспокоился, что Бруно могут жестоко использовать из-за подобной пассивности. — Сходишь со мной и Джульеттой сегодня в лес за травами? – спрашивает Агустин. Он хочет вытащить Бруно из дома хоть ненадолго. Тот только неловко улыбается и кивает. В этот момент Агустин отпускает ладонь пророка. – Тогда после обеда. Вскоре подтягиваются остальные, усаживаясь на свои места. Мирабель садиться прямо напротив него и сверлит пытливым взглядом карих глаз. Под этим взглядом не комфортно, неудобно, хочется сбежать. Однако отчего-то Бруно не трогается с места, предчувствуя ловушку. Нужно держаться поближе к кому-то, чтобы меньше сталкиваться с этими двумя. Чтобы не давать им повода заигрывать с ним. Нужно поговорить с Долорес. Бруно ест, сам не зная что. Все как-то пронеслось мимо его рецепторов, сразу оказавшись в желудке. Он кожей чувствует взгляды Мирабель и Камило, но упорно смотрит в противоположную сторону, разговаривая с Пепой о том, как здорово было бы как-нибудь выбраться на пляж и искупаться в море. Когда все встают из-за стола, Бруно ищет взглядом кого-нибудь за кого можно ухватиться как за спасательный круг и не встречаться с подростками. На помощь приходит Антонио, что просит помочь ему покормить всех животных. — Tio, ты поссорился с Мирой и Камило? – невинно спрашивает в какой-то момент Антонио, заставляя дядю вздрогнуть всем телом. — Нет! С чего ты это решил? – лжец из него не самый хороший, но и ребенок пока не научился должным образом отличать правду от лжи. — Просто… ты даже не посмотрел на них за завтраком! Кажется, это их расстроило. – пояснил мальчик, обнимая дядю за пояс. Тот погладил его по кудрявым волосам с мягкой снисходительной улыбкой. — Они же меня не позвали, верно? — Верно. – кивает Антонио. — А я разговаривал с твоей мамой. Если бы они хотели поговорить, они бы окликнули меня, верно? – Бруно присаживается на один уровень с ребенком. — Верно… – задумчиво тянет мальчик, а затем лучезарно улыбается дяде, хватаясь за его шею. – Пойдем в домик и поиграем! Я покажу тебе свои новые шахматы! Я их сам вырезал! Бруно поднимает ребенка со спокойной улыбкой и несет вглубь комнаты.

***

На обед Бруно не пошел, сославшись на то, что не голоден. Для него это не было чем-то удивительным. Живя в стенах, он питался не так плотно, как по возвращению, поэтому для него это пока что было много. Он сел в кресло, любезно предоставленное Каситой, и прикрыл глаза, ожидая освобождения Джульетты и Агустина. Поскорее бы ему выбраться на воздух с дорогими сердцу людьми. У них троих всегда были особые отношения. Более близкие и глубинные. Когда их троица познакомилась с Агустином, он приглянулся одновременно и Джульетте и Бруно. С возрастом чувства менялись и становились сильнее, перерастая из влюбленности в любовь. Однако ревности между ними никогда не было, ведь, каким-то образом, Агустин успевал уделять время им обоим. Пепа даже шутила, что в конечном итоге у них будет один муж на двоих. Пусть пророком был он, сестра попала прямиком в яблочко. Когда Джульетта и Агустин поженились, Бруно стал частым гостем в их спальне. Ну или Агустин приходил к нему, чтобы скрыться от гнева жены. Они пробовали заниматься сексом втроем, но после первого же поцелуя с Джульеттой, Бруно забраковал эту идею, а сестра только поддержала. За 10 лет в стенах, Бруно думал, что их чувства увянут, но вернувшись, он увидел в глазах Агустина все те же ласку и любовь. Пропасть между ними все ещё ощущается, но уже не так остро, как в самом начале. А сейчас… сейчас он врятли сможет подпустить Агуста к себе. Не после того, что сделала с ним его дочь. Совесть не позволит. — Брунито, просыпайся. – ласковый шепот Джульетты вытягивает его из приятной дремы. – Тебе нужно больше спать, hermano. — Кошмары. – кратко поясняет Бруно, вставая и потягиваясь. Агустин ждет их на улице. Какое-то время все идут в молчании, пока Агустин немного не отстает от жены, позволяя ей уйти дальше и ровняясь с Бруно. Он мягко хватается за его ладонь, как сегодня утром и сплетает их пальцы. Кончики ушей пророка еле заметно краснеют. Горят, под толщей густых темных волос. — Так… какие травы нужно собирать? – еле слышно интересуется Бруно. Однако Джульетты уже и след простыл. В этот момент пророк ясно осознает, что это был лишь предлог для Агустина, чтобы они остались наедине. Внутри все приятно скручивает, когда губы зятя касаются его руки. — Без понятия. Я в этом не разбираюсь. – невинно жмет плечами Агуст и улыбается Бруно. Главное им сейчас на пчел не напороться. – Так… что тебя так встревожило утром? Теперь в животе Бруно крутит отнюдь не приятно. Даже начинает немного тошнить. Агустин останавливается и заключает в плен и вторую руку пророка, заставляя его залиться неконтролируемым румянцем. — Кошмары. – опускает глаза Бруно. Это правда, по большей части. Его действительно мучают кошмары, он плохо спит. Причем с недавних пор кошмары преследуют его и наяву. — Хочешь, я приду и посплю с тобой? Или… или ты можешь, как раньше прийти к нам с Джульеттой. — Не думаю, что это хорошая идея, Агуст. – качает головой Бруно. Мужчина напротив мягко тянет его к себе и крепко обнимает. Гладит по кудряшкам и целует в макушку, затем в лоб, в нос. Целует каждый глаз и осыпает щеки мягкими поцелуями. Внутри приятно греет и Бруно цепляется за жилет Агустина, почти мурлыча. Зять гладит пальцами его щеки и тянет к себе, касаясь своими губами губ пророка. Тот бессвязно стонет в поцелуй, обнимая возлюбленного за шею. — Мы так скучали по тебе. – шепчет Агустин, мягко перебирая завитки волос Бруно. – Я так скучал, mi amor… Бруно весь дрожит от этого обращения. Нужно оттолкнуть Агустина прямо сейчас, закончить все это. Сказать, что разлюбил, что за 10 лет чувства остыли. Наконец-то отпустить его. Он знает, что Агустин любит их с Джульеттой одинаково сильно, а если он прервет эту связь, вся любовь уйдет женщине. Однако слова застревают костью в горле. — Скажи это ещё раз… – шепчет Бруно. Он так эгоистичен. — Я скучал, mi amor. – повторяет Агуст, и его руки опускаются на бедра Бруно, сжимая их, притягивая ближе. – Mi amor. — Агуст… Агуст! – и уже сам целует мужа сестры. Он так, чертовски, слаб. Джульетта наблюдает за этим стоя чуть поодаль с пучками целебных трав в ладонях. Ей впору бы ревновать, однако вместо этого женщина чувствует небывалое облегчение. Как хорошо, что медленно все возвращается на круги своя.