Спасти tio Бруно

Следующие несколько ночей Бруно ночевал у Долорес, боясь нарваться на разъяренных племянников. Подумать только, он боится встретиться с двумя детьми! Девушка же в свою очередь постоянно ходила в напряжении, прислушиваясь к действиям и словам брата и кузины. Она старалась находиться рядом с Бруно столько времени, сколько это вообще возможно, оставляя его только с кем-то ещё. Так пролетела неделя. А ещё Долорес с раздражением поняла, что Камило и Мирабель теперь разговаривают о своих планах исключительно письменно, чтобы она не могла подслушать их. Это доставляло некоторые проблемы. Однако сейчас хочется хотя-бы ненадолго расслабиться, ведь они идут на… — Пляж! – лучезарно улыбаясь, вскрикнула Изабелла и побежала в сторону песчаного берега. Пепа и Мира поспешили за ней, чтобы разложить одеяла на теплый песок. Сегодня можно позволить себе расслабиться, ведь и Камило и Мирабель у всех на виду. Джульетта и Агустин поставили корзинки с едой на землю и огляделись. — Тут так красиво, Мирабель! – выдохнула целительница, и подошла к дочери, крепко её обнимая. — Как ты могла скрывать от нас такое прекрасное место? – смешливо спросил Антонио, цепляясь за руку кузины. — Я ничего не скрывала, просто нашла его, когда гуляла по лесу. – улыбается Мира, обнимая младшего братишку. Бруно поджал губы, стараясь не думать о том, что находится по ту сторону водопада. Агустин подходит сзади и мягко гладит его по спине чуть приобнимая. — Когда мы в последний раз так все вместе выбирались? – спрашивает он, смотря, как девушки снимают верхнюю одежду, оставаясь в одних купальниках. Альма, Пепа и Джульетта раскладывали на большом одеяле еду, пока Изабелла, Долорес и Луиза унеслись в сторону моря, чтобы скорее искупаться. Камило, Мирабель и Антонио же остались на песчаном берегу, вычерчивая на земле будущее поле для волейбола. Феликс ушел в лес, за дровами для будущего костра, а то не на чем будет жарить зефир. — Не помню. – жмет плечами Бруно. Ощущение такое, что вообще никогда. Агустин тихо посмеивается и стягивает с себя одежду. Пророк с очевидной жадностью наблюдает за этим. У Агуста широкие плечи, подтянутые грудь и живот, узкие бедра… он такой красивый, что Бруно начинает по белому завидовать сестре, ведь она каждый день может смотреть на это. — А ты раздеваться не будешь? – вопросительно смотрит на Бруно Агустин. Тот лишь отрицательно качает головой. Он не хочет лишний раз привлекать внимание племянников. – Только не говори, что ты все ещё стесняешься своего тела. Ты прекрасен. — Разве что для тебя. – Бруно нервно трет шею. – Пойдем лучше принесем камней, для костра. Агустин немного расстроенно кивает. Одно дело, когда ты видишь размытый силуэт в ночной темноте, а другое четко и при свете дня. Мужчина улыбается, рассматривая веснушки, осыпающие лицо пророка и когда они отходят, осторожно запускает руку в волосы любимого, наблюдая как играет на них свет. Вскоре они приносят камней, выкладывая на земле круг, для будущего костра. День обещает быть веселым.

***

Все было просто замечательно! Кажется, им никогда не было так по легкому весело, как сегодня. Изабелла опять поколдовала над его волосами, на этот затягивая их все в тугой высокий хвост. Бруно с упоением ощущал, как ветер приятно ласкает его вспотевшую шею. Феликс, Камило и Антонио играли в волейбол против Пепы, Изабеллы и Агустина. Джульетта и Долорес загорали, наслаждаясь греющим солнцем. Мирабель и Луиза все так же плавали, плескаясь и смеясь. Бруно расслаблено жевал бутерброд, когда к нему подошла Альма, недавно подбросившая в костер пару веток. — Брунито, ты весь день сидишь в стороне. Неужели не хочешь повеселиться со всеми? – женщина села рядом с сыном, взволнованно оглядев его. — А… ну… я просто привык наблюдать. Даже просто видеть, как вам весело поднимает настроение. – объяснил пророк, сглотнув вязкую слюну. — Дорогой, ты больше не за стеной. – мягко говорит, Альма, поглаживая сына по плечу. Тот поджимает губы и сжимает в пальцах край руаны. – Я понимаю, что это тяжело принять, но… ты вернулся и мы хотим проводить с тобой больше времени. — Я… я не уверен, что могу считать… считать себя частью семьи… – шепчет Бруно, чувствуя, как щиплет глаза. – Мой дар по прежнему бесполезен и я… — Ты можешь! – мягко перебивает абуэла и обнимает свое нерадивое чадо. – О Брунито, мне так стыдно, что я заставила тебя думать, что ты не достоин считаться частью семьи Мадригаль! Я была слишком строга к тебе, мой дорогой… ты самый достойный из нас, ведь пожертвовал всем, чтобы защитить одного ребенка. – она указала на плещущуюся в воде Мирабель. – Я не имею права просить твоего прощения, но я хочу извиниться. За все. Я очень люблю тебя, mijo, и очень сильно тобой горжусь. Слезы покатились из глаз против воли, и Бруно уткнулся в материнское плечо, чувствуя, как её рука поглаживает его волосы и спину. Он так жаждал услышать эти слова, что им гордятся, и теперь не может сдержать слез. — No hay lágrimas, mi sol. Иди и повеселись, наконец, со всеми. – шепчет Альма, вытирая щеки пророка. Тот неуверенно кивает и все же встает, направляясь в сторону играющих. Встревать в игру не хочется, поэтому он просто встает чуть поотдаль от поля. — Бруно, хочешь сыграть? – тут же манит его рукой Пепа. – Антонио как раз хотел пойти искупаться, нужна замена. — Как я могу отказать? – посмеивается Бруно, вытирая щеки. Он все же снимает руану и растёгивает рубашку, чтобы было не так жарко. – Моя подача, верно? — Ну держись, tio! Мы тебя сделаем! – задиристо хмыкает Изабелла. Агустин нервно смеется. Он бы предпочел, чтобы Бруно был в их команде. Однако, отсюда он может безнаказанно пялится на возлюбленного. Даже тот небольшой участок кожи, что открывался ему, заставлял все внутри приятно трепетать. Бруно пару раз отбивает мяч от земли, а затем подбрасывает и, в легком прыжке, бьет. Пепа принимает, передавая Изабелле, что перекидывает мяч через сетку, однако Бруно уже, прямо у сетки блокирует подачу, забивая гол. — Tio, не знал, что ты так хорошо играешь! – в искреннем восхищении говорит Камило и впервые Бруно не слышит в этом подтекста, настолько это искренне было сказано. — Начинаю вспоминать, почему не люблю играть с тобой в разных командах. – смеется Пепа, потирая руки. Подачи у брата всегда были сильные. — С Бруно мы вас в два счета обыграем! – весело заявляет Феликс. — Не дождетесь. – улыбается Агустин, разминая пальцы. Сейчас будет настоящая игра. После волейбола Мирабель пыталась утащить дядю искупаться, но тот все отнекивался. Не потому что не хотел, а потому что не умеет плавать. Если бы Джульетта не обещалась его придерживать, он бы не согласился. В момент, когда он разделся, Бруно чувствовал на себе аж 4 изучающих взгляда. Два жадных, от Камило и Мирабель, один ласковый, от Агустина, и один понимающий, от Джульетты. Вода приятно охлаждала разгоряченное игрой тело, и Бруно не заходил в воду далеко, ровно до момента пока его ноги не переставали доставать дно. Искупаться было действительно освежающе. А потом ужин у костра, с зефиром, разговорами и страшилками, куда же без них. Камило то и дело перевоплощался, шуточно пугая слушающих. В конце, Долорес и Луиза попросили его сыграть на гитаре. Раньше он часто играл детям на гитаре, но после 10 летнего перерыва, пальцы отдавались ноющей болью. Но такой, по приятному, теплой. Домой все шли уставшие, но довольные и по-настоящему счастливые.