Strange fascination and infatuation

Бруно не был бесхребетным. Это незначительно, но, тем не менее, факт. А Камило был подготовлен. Настолько подготовлен, насколько мог бы быть 15-летний девственник, полностью зависящим только от гормонов. В каком-то смысле Камило ожидал большего от своего дяди. Он знал, что Бруно даже пытался противостоять Абуэле, так разве Бруно не должен был побольше посопротивляться? Однако Камило не был полностью разочарован. Бруно был хорошим, и он был рад, что его дядя был рядом, чтобы им можно было воспользоваться, когда гормоны мальчишки бушевали. Камило остановил Бруно по дороге в город, и с широкой улыбкой подошел к нему. Мужчина был на взводе, и Камило знал, что тот знал, чего от него хотел мальчик. Камило превратился в Пепу. — О, Бруно... – тот хмыкнул и отвернулся. Камило начал насмехаться над Бруно, превращаясь в членов семьи и бросая на него прожигающие взгляды. Иногда из похоти, чтобы посмеяться над извращенцем, или из гнева, чтобы поиздеваться над виновной стороной. Бруно был сломлен, но это не было похоже на то, что Камило хотел его сломать. Юноша думал, что это забавно, что это была просто шутка! В нем была злоба, но не такая, как у взрослого. Это не было жестоким садизмом, это была жестокая шутка по отношению к дяде. Это приносило ему радость так же, как и возбуждение. Камило не видел проблемы в том, чтобы опереться на дверной косяк и переключиться на кого-то, кто был немного ближе к нему. Мирабель, чьи глаза сузились, а губы изогнулись в легкой ухмылке. Мирабель, с великолепными локонами, обрамляющими ее лицо. Мирабель с выражением чистого желания пристально смотрела в глаза Бруно. Бруно сделал шаг назад, издав вздох облегчения, когда Камило вышел из образа кузины и отодвинулся. В комнату вошла Джульетта. Камило был раздражен, но не подал виду. Он улыбнулся и быстро последовал за тетей на кухню. — На этот раз, не съедай все мои арепы. – предупреждает Джульетта, заметив голод на лице Камило, и мальчик фыркнул, надувая губы. — Ах, но ты так хорошо готовишь, tia! Камило слегка покачал ногами, сидя на стуле и рассмеялся, когда Джульетта мягко закатила глаза и сунула арепу с прошлой ночи ему в рот. — Тогда можешь доесть остатки. – Камило с радостью возьмет их, зная, что никто другой их есть не собирается. Мальчик уже шел за ними, совершенно забыв, что в тот день его дядя уже был объектом его проказ. Кроме того, Бруно уже сбежал. Камило заботился о детях, играл в игры с Мирабель и Антонио и заботился о своей матери, когда ей требовался перерыв. Он был удивлен тем, как быстро пролетел день и наступила ночь, хотя, казалось, прошло всего пара часов. Парень слушал, как все засыпают, и, пока ждал, переодевался, чтобы выглядеть как Мирабель. На самом деле это была вина его дяди. Этот извращенец, вероятно, фантазировал о Мирабель и Камило в равной степени. Он, вероятно, наблюдал за ними обоими через дыры в стенах. Бруно, вероятно, хотел, чтобы Мирабель забиралась к нему в постель сразу после Камило каждый раз, когда мальчик направлялся в его комнату. Мужчина уже стал более отзывчивым на его прикосновения. Он мог только представить, как это было бы шокирующе и унизительно, если бы его племянница дразнила его! Камило даже не приходилось заниматься полноценным сексом с Бруно. Может быть, Бруно был футфетишистом, и Камибель мог бы устроить хорошую работу ножками. Камило всегда поражала идея женского доминирования, и Мирабель, доминирующая над Бруно, дала ему немного... чего-то нового. Это было именно то, чего он хотел, и именно то, что ему было нужно, чтобы все было интересно и весело. Камибель снова вошел в комнату своего дяди, не потрудившись постучать. Он никогда не стучал. Камило так же никогда не превращался в кого-то другого во время их секса, но что-то подсказывало ему, что это будет весело. Веселее, чем просто наблюдать за его взволнованным дядей. Дыхание Бруно участилось, и Камибель закрыл за собой дверь. Бруно в нерешительности наблюдал за племянником. Возможно даже испуганный. — Мирабель..? – Камибель подмигнул Бруно, гадая, примет ли тот, что он не настоящая Мирабель, а Камило? Парень все равно не сказал бы ему. — Tio… Я думал о тебе всю ночь... – Бруно немного отпрянул назад. — Камило..? – спросил он, выглядя таким же нервным, как и в первый раз. Камибель забрался в кровать вместе с Бруно, с ухмылкой глядя на своего извращенного дядю. Бруно зажмурился. — Мирабель... — У меня есть потребности, tio... – Камибель замурлыкала, а Бруно заскулил. «Он уже возбужден, не так ли? Какой извращенный педофил… Бруно это нравится. Интересно, почему он все еще притворяется, что это не так.» Камибель задрал юбку, показывая, что под ней нет ни шорт, ни нижнего белья. Бруно тут же отвел взгляд. — Ты не хочешь меня, tio? – томно протянул мальчишка. — Ты... я не хочу этого… Я... Это неправильно, Мира... – Камибель мягко покачал бедрами, чтобы показать то, чего Бруно, без сомнения, отчаянно пытался не хотеть. — Давай, tio… Я знаю, что в моих стенах были дыры… Ты видел меня раньше, или ты всегда отводил взгляд, до того как я разденусь? Дыхание Бруно сбилось, и из горла вырвался всхлип. Слезы навернулись на глаза пожилого мужчины. Камибель ухмыльнулся. — Раздевайся, tio… Я помогу тебе... — Мирабель, я не могу... Мы не можем... Я никогда... – Бруно не двинулся с места, мотая головой. Губы Камибель скривились в хмурой гримасе. — Tio, я позову маму… Я скажу ей, что ты смотрел на меня… Ты хочешь, чтобы мама увидела нас такими? Бруно не знал, что ответить. Камибель прижал босую ногу к промежности мужчины, пошевелив пальцами потирая ствол. Глаза Бруно расширились. — М-Мира... – выдохнул пророк, издав сдавленный стон. Что-то затрепетало в животе Камибель. Разве это не было еще более унизительно? Разве Бруно не чувствовал бы себя забавно в штанах, наполненных спермой? У Камибель слегка пересохло во рту. — Прекрасно… Не раздевайся... Камибель осторожно погладила Бруно, словно танцуя вдоль прикрытого члена Бруно. Пророк отвернулся, не в силах пошевелиться. Он просто взял его, и Камибель мог поклясться, что Бруно сейчас потеряет себя. — Ты такой отвратительный, tio... – прошептала Камибель, продолжая двигать пальцами ног вдоль члена Бруно. Бруно заскулил, приподнимаясь от этих прикосновений. Камило знал, что Бруно это нравится. Он знал, что Бруно просто притворялся труднодоступным, даже если никогда бы не признался в этом ему или даже "Мирабель". Камибель еще немного надавил ногой и почувствовал, как под ним пульсирует орган. — Тio... посмотри на меня... – Бруно захныкал, медленно заглядывая в глаза Мирабель. Камило впитывал это выражение, когда он ощущал оргазм своего дяди, наблюдая, как тело мужчины дергается и дрожит под его ногой. Камибель содрогнулась, буквально истекая желанием, когда Бруно застонал и выгнулся дугой. Камибель сделала несколько шагов вперед, застыв всего в нескольких дюймах от рта Бруно. Бруно захныкал. — Мирабель, пожалуйста… Камило воспринял это как мольбу о большем. Камибель потерся своей промежностью о рот Бруно и содрогнулся от желания, когда наконец почувствовал, как кончик языка мужчины пробежал по чувствительной коже. Его дядя на самом деле съедал его изнутри! Не только это, но даже то, насколько они оба были неопытны, было удивительно. Камибель прижалась ко рту Бруно, тихо хихикая, когда руки Бруно поднялись, чтобы придержать его за бедра. Он застонал и вздохнул от желания, его рука опустилась, чтобы схватить Бруно за волосы, юбка накрыла голову мужчину. Парень почувствовал, как в животе разлилось тепло, ощущение близости, когда он прижался к заросшему щетиной лицу своего дяди, зажмурив глаза. Бедра Камибель содрогнулись, когда кончик языка Бруно пробежал по ее клитору, рука сжала его волосы, дыхание участилось, фальшивые очки на кончике носа запотели. Он прикусил губу, тело напряглось, когда он ярко кончил. Вздохи и всхлипы Камибель заставили Бруно издавать звуки. Парень наконец медленно отпустил волосы Бруно, отступил на шаг и снова прикрылся юбкой. Глаза Бруно были полны слез, губы покрыты слюной и чем-то скользким, щеки в алых пятнах. Камило понравилось это зрелище. — Спасибо тебе, tio… Я знал, что ты любишь меня... – Камибель опустилась на колени и обхватила ладонями щеки Бруно, и он заметил ее прикосновение. Бруно нуждался в любви, это было очевидно. Камибель вытерла пару случайных слезинок. — Te veo mañana, tio… Камило направился обратно в свою комнату, испытывая облегчение оттого, что снова может выглядеть как он сам. В конце концов, он был измотан, а менять облик в изнеможении было так тяжело. Камило упал на кровать и зевнул, закрыв глаза. Ему нравилось заниматься сексом с дядей, даже если другой продолжал притворяться, что ненавидит это. Он действительно хотел, чтобы его дядя просто смягчился и перестал говорить ему (и Мирабель!!) что он этого не хотел. Это становилось немного… обидно? Неужели Камило недостаточно хорош для своего тупого дяди? Ну, это тоже было не похоже на то, что Бруно был тем, кем его считал Камило! Где был двухметровым мужчина, чтобы сбить его с ног? Почему Камило нужно было давить на Бруно, чтобы он проявил хоть какую-то привязанность? В ту ночь Камило спал беспокойно, хотя предполагалось, что от усталости ему будет легче. На следующее утро он проснулся слишком рано, но решил спуститься вниз и поискать что-нибудь, чтобы облегчить раздражающие чувства в своем сердце. Камило жевал остатки вчерашней еды и пил кофе, прислушиваясь, не проснется ли кто-нибудь. Парень помахал рукой, когда Мирабель спустилась по лестнице, зевая и потягиваясь. — Доброе утро, Камило. – пробормотала Мирабель. Оба они были ранними пташками, но, очевидно, что-то происходило, что заставляло этих двоих... вести себя странно. Камило посмотрел вверх по лестнице, прежде чем посмотреть на Мирабель. — Мирабель, могу я тебе кое-что сказать? — Конечно. – Мирабель приподняла бровь, отпивая свой кофе. Камило взял Мирабель за руку и вывел на улицу. Удивительно, но она не протестовала. Они вдвоем направились к трещине в скалах на окраине Энканто, "секретному" месту, куда они обычно ходили, когда секрет был действительно важен. Мирабель бросала камни, а Камило продолжал есть несвежие объедки. Они вдвоем сидели в уютной тишине, прежде чем Камило наконец заговорил. — Я сделал это. — Сделал что? – Мирабель наклонила голову, приподняв бровь, когда они наконец посмотрели друг на друга. Камило же пристально посмотрел в глаза кузине. Выражение лица Мирабель изменилось. — Нет... — Бруно. – Мирабель сердито свела брови к переносице, насупившись. Она немного прошлась, а затем пристально посмотрела на Камило. — Я думала, ты подождешь меня! Я знала, что ты ведешь себя странно! — Ты продолжала трусить! Но прошлой ночью я изменился, чтобы выглядеть как ты и... О боже мой. – Камило поднял руки. Мирабель не могла не выглядеть заинтересованной, медленно оглядывая Камило. Наконец она сломалась. — И?.. — Я едва мог стоять! – Мирабель застонала и села рядом с Камило, теперь выглядя ревнивой. — Ты сказал ему? — Нет, и я думаю, что он принял меня за тебя. Мирабель медленно кивнула. — Отлично. Ты должен пригласить меня в следующий раз. – хмыкнула девочка, тыча пальцем в грудь Камило. Камило рассмеялся и вздохнул, когда выражение лица кузины стало немного более кислым. — Хорошо! Я позже заглажу свою вину перед тобой, хорошо? – Мирабель топнула ногой. — Тебе лучше... Камило обнял свою кузину и, по совместительству, лучшую подругу. Они не были влюблены друг в друга, но согласились разделить между собой дядю Бруно! Камило был рад этому, так как беспокоился, что они поссорятся из-за Бруно, когда все закончится, но, в конце концов, это был не любовный треугольник. Они были лучшими друзьями, и у них мог быть просто один и тот же любовник. Камило начал щекотать Мирабель, и девочка визжала, извиваясь в руках двоюродного брата. — Ками-!! Камило хихикнул в ответ, широко ухмыляясь. Трудно было вспомнить, что эти дети не были нормальными, когда вели себя подобным образом. Как они вышли такими, какие они есть? Мирабель и Камило вернулись домой, взявшись за руки, и вели себя так, как будто ничего не случилось. Бруно искоса взглянул на Мирабель, и девочка, наконец, подмигнула в ответ. Камило наблюдал, как Бруно становится еще более встревоженным. Если бы он только уделил им должное внимание, может быть, Камило не пришлось бы быть таким жестоким. Это действительно была вина их глупого дяди.