Моменты

Детский сад в Пицца Плексе, несомненно, увлекательное место, в котором едва ли не круглосуточно находятся маленькие бешеные детки, разносящие всё и всех на своём пути, и при этом явно кому-то нравящиеся, несмотря на все проказы — Сандропу, например. Нравились они ему, конечно, по заложенной программе, но главное, что и он им тоже нравился — Сандроп ведь сам гиперактивный и увлечённый, как ребёнок. Конечно же интересно играть с тем, кому интересно играть с тобой! Хоть где-то работники не налажали и добавили правильных и нужных «черт характера» в программу аниматроника. В конце концов, все аниматроники работают с детьми, поэтому стоило относиться серьёзнее к поведению роботов и исправлять все недочёты сразу. Солнышко казался пока что самым удачным в этом плане среди остальных железных героев, но и у него были недочёты, как и у всех. Мундроп же, в отличие от солнечного двойника, предпочитал спать, а не возиться с детьми, и валяться не посреди детского сада, а в его с Сандропом общей комнате. Вот здесь, смотря на то, чем (или кем?) являлся аниматроник-луна, конечно, можно как раз и поворчать на некомпетентность создателей в отношении их машин для людского развлечения. Именно. Любимая и такая страшная «лунная тварюга» отсыпалась целыми днями из-за своего специфического аккумулятора — он расходовал энергию активнее при свете, лишая аниматроника сил, и именно поэтому выползал куда-либо Мундроп исключительно в ночи, даже если ночь для него это просто отсутствие света. Говоря всё вышесказанное простым языком — тут работники налажали и с внешним видом робота, и с его поведением, и даже по технической части, в виде несчастного ночного аккумулятора. По активности-то Мундроп их устраивал — так и планировалось, что работает он только «ночью». Однако из-за того, что большую часть времени он проводил в выключенном виде, это сказывалось на работе всей системы. Начиная хотя бы с того, что времени-то нужно достаточно для полного включения и нормального функционирования. А Мундроп включается не заранее, а непременно за пару минут до тихого часа, соответственно мы получаем страшный скрипящий голос, непонятные угрозы и фразы, неторопливые щёлкающие движения механического тела — и это всё у детского воспитателя. — Мундроп, вставай! Вот он… Герой детей, а ещё больший герой для их родителей, которые, наконец скинув своих чертят на дружелюбную ответственную машину, могут отдохнуть и набраться сил для дальнейшего воспитания своих детёнышей. Сандроп, Санрайз, Солнце, Солнышко, Одуванчик — его как только ни называли. Если прозвище звучит как что-то солнечное — это про него, да… Всем сразу становилось ясно, о ком речь: и детям, и родителям, и персоналу. С Мундропом такого не было — даже во время обычных тихих часов он очень смущал и пугал своими упомянутыми дизайном и поведением детей, а вследствии и их родителей, поэтому об оставлении детишек с ним на ночь обычно не шло и речи. Оставить ребёнка с этим чёртиком? Ну-у… Поэтому о нём либо не слышали и не помнили, либо восклицали: «А! Этот ужастик?». Мундропа, несмотря ни на что, всё устраивало, он не чувствовал себя каким-то ненужным или обязанным кому-то, потому что польза-то всё равно от него была, и он это знал — в тихие часы ведь по-прежнему дежурит он, и сказки детям читает именно он, а не гиперактивное механическое солнце, которое стоять-то спокойно не может. А то, что у детей потом, после тихого часа с Луной, появляются новые страхи вне детсада, его не касалось — в Пицца Плексе огромная проходимость, и ладно там как и везде есть постоянные клиенты, за которых заведения обычно держатся как за стабильный источник дохода, но в Пицца Плексе каждый день новые люди, стремящиеся увидеть потрясающих аниматроников в гигантской изумительной пиццерии. В общем, здесь постоянные клиенты уже особой ценности не представляли — вместо одного придут ещё сто других, всё такое. По отношению руководителей к ведению пиццерии это было и так понятно. Так вот, Мундропа-то устраивало в его жизни и расписании всё, кроме вот этого: — Мун-н-ни-и-и, вста-а-ава-а-ай! — аниматроник-солнце беспощадно и безустанно стягивает плед с подушек, поставленных так, чтобы составить собой домик, защищающий от света в яркой комнате, в которой царил беспорядок и хаос, потому что здесь детей нет, можно и самим воспитателям пошалить. Меж подушек валялся Мундроп, чьи системы только начинали включаться после дневного отдыха: зашумели вентиляторы внутри, переходя в активный режим (в спящем они работают так тихо, что могут сойти за обычное человеческое сопение во сне), щёлкнули кнопки включения где-то внутри, а глаза стали неторопливо загораться, будто нагреваются. Несмотря на очевидные признаки пробуждения-включения, Луна продолжал лежать, как какой-то котёнок, упавший спать, не дойдя до лежанки. Хотя Мундроп дошёл, лежал он точно так же. — Не притворяйся, у тебя не получится! Мундроп вяло, сонно и нежеланно посмотрел на своего коллегу и, наверное, друга, зачем-то крутанув своим лицевым диском, а потом хрипло из-за не до конца включившегося голосового модуля проскрипел очень спокойно и выразительно, так, что всё сразу становилось ясно: — Я сплю. Глубоко. Со смыслом. Душевно… — Мун! Дроп!!! — без задних мыслей, да и без передних тоже, Солнышко подскакивает к проснувшемуся злым и голодным Мундропу, садясь на коленки, бесцеремонно и беспорядочно тряся Луну за плечи, как будто это могло взбодрить его и расположить к взаимодействию с бешеным. — Ты хочешь посмотреть, что нарисовали мне сегодня детки? Только что включившийся лунный аниматроник ещё не успел завести все свои системы и привести их в работоспособное состояние, поэтому пытался вспомнить свою программу поведения, крутя в чёрно-белой голове все пути передачи информации, размышляя, что ответить на вопрос. Он бессмысленно уставился своими красными глазами-фонариками в лицо Сандропа, зная только то, что рисунок ему интересен явно не был, и смотреть он на него не хотел. А, вот и протоколы поведения подоспели. — Мне неинтересны рисунки твоих непослушных детишек, — шершаво и рассыпчато загудев нестабильным голосом, Луна вскидывает бровь, улыбается и снова крутит своё лицо по часовой стрелке, щёлкая. От такого наглого и злостного заявления Солнце ахает, даже не понимая, что же возмущает его больше — отсутствие интереса к рисунку или называние деток в детсаде непослушными. Как же они могут быть непослушными, если за ними следит Сандроп! Они самые лучшие детки!!! — Да с чего это они непослушные?! Вспыльчиво и эмоционально вскакивая с колен, Сандроп смотрит на второго воспитателя как-то по-родительски сурово, и даже руки на груди скрещивает. Ну точно мама отчитывает ребёнка, а не один аниматроник другого. Мундроп лишь колко улыбается, разглядывая Солнышко, а потом вдруг как-то мрачнеет, и снова зловеще поднимается на ноги, звеня бубенчиками на запястьях и ботинках. Сутуло стоя перед первым во всех смыслах воспитателем, Мундроп приближает свою сомнительную мордашку к его, в очередной раз закрутив лицевым диском, щёлкая механизмом. — С того, что их воспитатель точно такой же, — довольно и хрипло прошептав это в чужое лицо, Мундроп вдруг начинает потягиваться, а затем крутить свою грудную клетку влево, как шарнирная кукла в руках ребёнка, продолжая щёлкать. Сандропу оставалось только вовремя отскочить, чтобы коллега не двинул ему рукой в процессе разминки. Пока Мундроп делал вид, что его не волнует сказанное им только что, Сандроп задыхался от возмущения (насколько это можно применить к роботу). Значит, спит целыми днями Мундроп, детей пугает тоже Мундроп, а непослушный здесь Санни?! В порыве эмоций, захвативших программу своим кодом, начиная перегревать систему, Сандроп сначала схватился за голову, а потом, поражённо и беспокойно запищав своим высоким визгливым голосом, схватил мягкую фигуру пирамиды, швыряя её, конечно, не в Мундропа, но в стену. Он кинул пирамиду с такой силой, будто надеялся, что если он приложит достаточно усилий, то она разобьётся. Пирамида не разбилась, только глухо плюхнулась на пол, и это выводило ещё больше. Мундроп преспокойно наблюдал за истерикой перегруженной за весь день детьми системы его друга, пока сам продолжал напоминать своим механизмам, как они умеют двигаться. Вот и недочёты Сандропа объявились — почему-то работники не учли, что роботу, целыми днями работающему с детьми лично, нужна система покрепче и позащищённей, нежели обычная. В итоге Сандроп «выгорал» каждый день и начинал разносить общую с Мундропом комнату. Луна почти тоскливо следил за тем, как всеми любимый, ответственный и любящий порядок аниматроник уничтожает его маленькое жилище из подушек, злостно раскидывая их, поднимая ужасную пыль в помещении. Мысленно прощаясь со своим замком для сна, лунный аниматроник только терпеливо ждёт, пока у Солнца случится перегрузка и он отключится или наоборот он охладится и успокоится. Мундроп терпеливо выслушивает все красноречивые и понятные крики и визги Сандропа, наблюдая за продолжающимся разгромом. В воздух летят подушки, игрушки, детали от чего-то, что раньше было целым… Это был кукольный домик?.. Лунный аниматроник даже дёргает бровями от удивления. Но Луна всё же невозмутимо и непреклонно стоит посреди хаоса, сонно щуря глаза на коллегу. О да, Мундроп специально бросал вслух что-нибудь провокационное, пусть и немного, Сандропу, только чтобы тот, подцепив одну искорку дискомфорта, взрывался эмоциями и начинал разнос комнаты в прямом эфире. Не ради бардака аниматроник-луна это начинал, конечно, но ради того, чтобы у Солнца не забивалось место на памяти вот такой перегрузкой и такими ошибками. Луна невзначай смотрит на валяющегося у стены робоработника, сложенного как оригами, несмотря на то, что он из железа. Иначе вот так свои походы в детский сад будут заканчивать дети. — Мундроп! — переходящий на ультразвук голос Солнца словно вскрывал слуховой аппарат коллеги, но Луна только расслабленно скалится. — Чё? Немного успокоившийся благодаря пятиминутной истерике, Сандроп хватает аниматроника за руку и выволакивает из комнаты. Рисунок показывать.