blood bond

— Я не пойду на эту тупую вечеринку, — сказал Ренджун в третий раз за прошедшие пять минут. — Ой, ну камон, освежимся! — воскликнул Донхёк. — Это последняя вечеринка у вампиров в этом году. — И мне не всё равно, потому что...? Уже почти ноябрь, и вампиры устраивают патички постоянно, — Ренжун не стал утруждаться и напоминать, что он не ходил ни на одну из них. Донхёк покачал головой. — Мой дорогой Ренджун, это не просто вечеринка. Это самая большая вечеринка года! Там будут не просто рандомные челы, а Большая, мать её, Тройка. Пак Джисон, Ли Джено и На Джемин. Они наследники топовых вампирских кланов. К тому же Джено и Джемин самые горячие вампиры, нет, в принципе самые горячие парни на нашем курсе. Ты понимаешь, что это значит? — Что третий пацан не самый «горячий» на нашем курсе? — Ренджун пальцами обозначил кавычки на слове «горячий». Донхёк был мастером преувеличений, а Ренджун не был в настроении потакать ему. — Что? Нет, Джисон на два года младше нас, но он пропустил курс, потому что он настолько хорош. Но я бы не сказал, что он секси, скорее, милый. В духе «я-первокурсник-потеряшка-помогите-мне» милый. — Ты разве только что не сказал, что он второкурсник? Донхёк помахал ладошкой и вздохнул. — Ты упускаешь саму суть, мой дражайший друг, — он наклонился и заговорщически прошептал: — Йери сказала, что о прессаки Джено и Джемина можно стирать белье. — Э-э, как она об этом узнала? Донхёк поиграл бровями. — А сам как думаешь? Короче, суть в том, что если они там будут, то будут и все остальные сексуалки и сексуалы. Ты упускаешь уникальную возможность! Такое выпадает раз в жизни. — Ага, щас, раз в жизни. Уверен, что они ходят на больше, чем одну вечеринку в жизни. Выждав пару секунд и поняв, что Ренджун больше ничего не хочет добавить, Донхёк выдал: — Не на те вечеринки, куда тебя приглашают. Ренджун отметил, что Донхёк не сказал «нас». Значит, его, скорее всего, приглашают. Ренджун не мог сказать, что его это удивило, потому что Донхёк, казалось, знал всех на свете. — Так что это не просто вечеринка. Ты идёшь или нет? — Я уже сказал- — Да давай уже, соглашайся! — проскулил Ли. — Я не хочу быть тем лузером, который приходит один. Люди подумают, что у меня нет друзей! Ренджун закатил глаза. Смешно было слышать такое от Донхёка, который был громким, самоуверенным и безбашенным. Плюс у него была склонность доводить профессоров до ручки, а это делало его любимчиком как среди ведьм, так и среди вампиров, что само по себе уже было подвигом. Вампиры обычно не жаловали ведьм, а те — вампиров, так что проблемой Донхёка точно не было отсутствие друзей. Скорее, как раз наоборот. Ренджун же, с другой стороны... ему не нужна была вечеринка, чтобы вспомнить, каким неудачником он является. Окей, может быть, «неудачник» — громко сказано. Он им не был. Даже самому себе он казался нормальным. Вроде бы смешной, вроде бы интересный, не застенчивый, но и не сверхобщительный как Донхёк. Он может поладить в принципе со всеми, вписаться в любую толпу людей, смешаться, как будто он один из них, если бы... Если бы он не попал в эту академию. У него как раз оказалось достаточно (едва ли чуть больше скрытой силы человека) силы, чтобы мать решила, что ему там место, и что его нужно учить магии. А среди вампиров и ведьм быть кем-то без выдающихся талантов или сил равнялось быть невыносимой всезнайкой, или иметь ужасное акне, или быть любым другим индивидуумом, который выделяется чем-то неприятным. — Прости, Донхёк, но мне реально надо разобраться с моей домашкой. Я бы хотел хотя бы раз получить удовлетворительную оценку по Магии, — он не врал, ему действительно это было нужно. Со вздохом парень посмотрел на цветочный горшок. В середине на сантиметр вверх жалко проклёвывался стебелёк. Это задание по идее было лёгким, что доказал Донхёк, за пару минут заставивший тюльпан подняться из земли и расцвести во всей своей алой красоте. Но у Ренджуна магия, как обычно, не работала должным образом. В третий раз за вечер он сфокусировался и попытался вспомнить, что там говорил профессор. «Найдите внутри себя энергию, затем представьте, что берёте её каплю — всего каплю. Затем пошлите эту каплю через свою руку в самые кончики пальцев.» Горшок слегка тряхануло, и стебель со скрипом вырос ещё на пару миллиметров. Чувство усталости призрачно осело на плечах, и Ренджун понял, что, когда он закончит, это чувство превратится в полное изнеможение. Как всегда. — Видишь? — вздохнул он. — Я буду корячиться всю ночь. Ты сам по себе, Хёк. Донхёк фыркнул. — Ты просто пытаешься меня наколоть, чтобы остаться. Когда Ренджун смерил его взглядом, вместо того, чтоб ответить, Донхёк понял, что допустил ошибку. — О, так ты не шутишь... Подожди, Ренджун, серьёзно, не может быть, что у тебя в самом деле так мало магии. Может, что-то не так с твоей техникой? Тебе нужно представить, что ты проводишь каплю энергии по руке. Как будто вытягиваешь её. И тебе надо ясно видеть, что ты хочешь с энергией сделать, иначе она рассеется. Сейчас тебе надо представить рост, а потом распустившийся цветок. Я могу нагуглить тебе картинки тюльпанов... Ренджун злобно вперился глазами в выполненное задание Донхёка. Ярко-зелёные листья и огромные, но нежные, горяще-красные лепестки были слишком красивыми, чтобы казаться естественно выращенными. Ренджуну не нужны были картинки из интернета, когда идеал был прямо перед ним. Заметив вид Ренджуна, Донхёк пожал плечами. Тот в отчаянии провёл рукой по волосам. — Это-то я и пытаюсь сделать. Не знаю, может, дело в моей человеческой половине. Может, моя магия слабее из-за этого. Ренджун немногим давал знать, что он получеловек. Это был бы социальный (а может быть и буквальный) суицид в академии ведьм и вампиров. На полулюдей вампиры и ведьмы смотрели сверху вниз. Они были равны по физической силе людям, что намного, намного слабее вампиров, и некоторые ведьмы и колдуны утверждали, что полулюдей вообще не следует приравнивать к ведьмам, так как многие полулюди были и вовсе лишены магии. Но (по крайней мере для Ренджуна, кого больше волновала существенная угроза его жизни, чем статус в обществе ведьм) хуже было то, что некоторые вампиры считали полулюдей добычей. От этой мысли парень поёжился. Он не планировал говорить об этом и Донхёку тоже, но после его первой вечеринки, где он немного (много, на самом деле — оказалось, что устойчивость к алкоголю у ведьмы гораздо выше, чем у получеловека) выпил, слова сами выскочили из его рта друг за другом прежде, чем он успел себя остановить. Он был на грани слёз, а может и в самом деле расплакался, но это неважно, и он во всём обвинил алкоголь, когда Донхёк обнял его за плечо. Они тогда довольно долго сидели в тишине, и в конце концов Донхёк решительно вымолвил: «Ты мог бы быть летающим куском конского дерьма, и мне было бы всё равно. Мы бы всё равно были бы друзьями.» Донхёк не знал, как сильно эти слова повлияли на Ренджуна, как они спасли его. Так что с тех пор он смирился с выходками Донхёка, даже если тот был занозой в заднице. Что случалось часто. — Если твоя магия слаба, может, стоит использовать её побольше? — предложил Донхёк. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ренджун. — Ну, типа, ты же знаешь, профессор всегда говорит использовать каплю, потому что мы не хотим вкладывать слишком много энергии в заклинание, но, так как твоя магия слабее, может, используешь больше, чем каплю? Может, лужицу? — Лужица... звучит просто невероятно умно, Хёк, — с иронией сказал Ренджун. — Но неплохая идея вообще-то. — Конечно неплохая, она же от меня единственного. Как она может быть плохой? — Ладно, ладно, дай-ка попробую. — Круто, но если сработает, ты же пойдёшь, так? Ренжун издал неопределённый звук и закрыл глаза. Вообще-то, так как они уже были на третьем курсе, они не должны были закрывать глаза, чтобы кастовать магию — это трюк применяется на первых порах, когда нужно сконцентрироваться. Для Ренджуна же даже с закрытыми глазами до сих пор было сложно сохранять фокус. Он потянулся к энергии внутри себя. «Найдите сияние. Когда вы приблизитесь к нему, оно будет выглядеть как сияющая сфера или бассейн света. Сперва может быть сложно его распознать, но как только вы выучите путь к нему, вы будете способны найти его моментально.» Для него, в отличие от других, найти магию было самой простой частью. Возможно, из-за всех тех раз, когда он возвращался к своей магии, после того как капли, которые он брал, выдыхались прежде, чем достичь его пальцев. Но даже в самый первый раз магию сложно было пропустить. Она пульсировала в такт его сердцу, ослепляюще яркая, и тёмные линии пронзали её центр. Эти линии двигались вместе с магией: расширялись и сжимались. Профессор не упомянул ничего подобного, а когда он расспрашивал остальных студентов, они все описывали магию как спокойный бледный свет. Ренджун решил, что эта разница наверняка была из-за его людской крови. Он никому об этом не рассказал. Он достиг энергии, подготавливая себя. Эта же часть, которая была естественна для большинства, была невероятно сложной для него. В момент, когда он брал каплю, вся его магия пульсировала и вздрагивала, колебания расходились в стороны, а капля, которую он брал, выворачивалась, пытаясь воссоединиться с остальной массой. Ему всегда приходилось торопливо проводить каплю к пальцам, чтобы она не успела исчезнуть, и даже в этом случае он частенько успевал провести едва ли её половину. Но на этот раз он представил, что опускает ладони в энергию, а не отщипывает капельку. Профессор учил не представлять взаимодействие с магией как движения телом, так как это ограничит их возможности манипулировать ею, но Ренджун посчитал, что он заслуживает небольшую скидку — профессоры всегда обучали его магии, не особо ожидая, что он достигнет продвинутого уровня. Он смирился с этим. Вроде как. Даже если он хотел, у него пока не получалось использовать магию, не представляя какого-либо движения руками. Так что он зачерпнул энергию руками и поднял примерно с пригоршню. К его удивлению, энергия наполнила его воображаемые ладони. Она всё также пульсировала, и тёмные линии рябью искажали её, но она не спешила выпрыгнуть из его рук. Он начал робко продвигать энергию к пальцам. Свет запульсировал быстрее, но больше ничего не произошло. Даже само ощущение было иным, будто энергия была готова быть использованной. Как будто она хотела покинуть его тело. Он усилием подавил прилившее чувство радостного волнения — с него было достаточно разочарований. Но маленькая часть его мозга не могла не задаться вопросом: неужели всё, что ему нужно было всё это время, — использовать чуть больше энергии? Так себя чувствуют другие, используя магию? Ренджун открыл глаза и провёл энергию из своих подушечек в горшок. Росток взвился ввысь, листья с шорохом раскрылись у стебля, и бутон начал набухать подобно капле крови, выступившей после укола. — Да! — воскликнул парень торжествующе. Он даже не чувствовал обычной усталости, хотя магии использовано было больше. Всего лишь лёгкое чувство, одинаковое с тем, когда он использовал каплю, может, даже меньше. — Я же говорил! — кивнул Донхёк. — Ты сделал всё, как я сказал, да? — На этот раз я признаю, что ты чёртов гений, Ли Донхё- Бутон задрожал, распахнулся с облаком пыли, как гнилой грецкий орех, и Ренджун понял — что-то не так. Лепестки окрасились в бурый и молниеносно растянулись на всю комнату, как когти чудовища. Донхёк и Ренджун отскочили назад, но лепестки прожили всего миг и тут же ослабли и повисли. Один за другим они иссохли и рассыпались вокруг, а затем сам стебель потемнел и скрючился. На паркете, куда упал прах лепестков, образовались тёмные выжженные пятна. Они молчали, пока пыль не осела на обугленный пенёк, что раньше был растением, и на въевшиеся в половые доски ожоги. — Не видать нам нашего залога, — пробормотал Донхёк. — Жаль, — вымолвил Ренджун, сам не понимая, чего именно ему было жаль: испорченного пола или своих же глупых надежд. Он помотал головой, позволяя чёлке упасть на глазах, в надежде, что она спрячет влагу, собравшуюся в уголках глаз. Он снова покачал головой. Нет, он не заплачет, не из-за этого. Звук смешка Донхёка отвлёк его. — Эй-ей-ей, ты чего? Я просто пошутил, мы починим пол попозже с помощью магии. Точно. Ренджун забыл, что живёт с Ли Донхёком, гением магии. — Хотя серьёзно, как ты умудрился сделать это? Я никогда не видел, чтоб цветок вот так вот взрывался, даже когда мы пытались подорвать твои цветы на каникулах- — Вы пытались что сделать? — Нам нужны были фейерверки, помнишь? Ренджун посмотрел на него недоумённо. — О, так тебя там не было… Тогда проехали. — Стоять, блять, что вы там пытались сделать с моими цветами?? Ты не можешь- — Суть в том, что с этим уже ничего не сделаешь! — Донхёк махнул на почерневший пенёк ренджуновского домашнего задания. — А это значит, что ты свободен в пятницу вечером, и это в свою очередь означает, что ты пойдёшь на вечеринку. Ренджун вымученно застонал. Он не считал, что суть в этом. Но с его убогой оценкой по магии, стремящейся пробить новое дно, ему бы не помешало выпить. — Ладно. Донхёк радостно потряс кулаком.

_____

Ренджун, трясясь, стоял за спиной Донхёка, пока тот называл вампиру-громиле у входа их имена. Он бы ни в жизни не согласился приходить, если бы знал, что «самая большая вечеринка года у вампиров» действительно означает самую большую вечеринку. Вокруг блока вилась очередь из желающих попасть на вечеринку, что было просто мозговышибательно, но ещё хуже был тот факт, что им пришлось пробыть в этой очереди по меньшей мере полчаса. Честно признаться, если бы не рука Донхёка, впивающаяся в его плечо, он бы свалил в тот самый момент, когда увидел эту толпу. И это определённо была вампирская вечеринка. Ведьмы стояли тут и там в немалом количестве, но вампиры… Ренджун никогда не видел столько вампиров на пати. Большинство вампиров из сильных родословных были довольно закрытыми и эксклюзивными и редко посещали что-то кроме своих, приватных тусовок. Это означало, что всякая открытая вечеринка, даже та, что вели вампиры, в основном состояла из ведьм. Донхёк каким-то невообразимым способом умудрялся откуда-то выцарапать приглашения на закрытые встречи, но Ренджун никогда не шёл, хотя Ли его звал. — Донхёк? — в голосе вампира проскользнуло узнавание. — Слышал о тебе. Та хуйня, что ты вытворил на Алгебре пару лет назад, была просто нечто. Ренджун не знал, на кой вампирам или ведьмам знать производную икса в квадрате, но Алгебра всё же была обязательной на первых курсах. Печально известная своим дотошным преподавателем и невыполнимыми тестами, Алгебра приводила в ярость и ведьм, и вампиров. И конечно же Донхёк не был Донхёком, если бы не наслал исчезающее заклинание на штаны профессора во время особенно длинной вечерней лекции о кривой ошибок. Наверняка бы ему это сошло с рук, вот только Донхёк подпрыгнул на месте и завопил радостно: «О-о-о, да-а-а!». Донхёк пожал плечами на слова вампира, будто ему было плевать, но Ренджун понимал, что друг расцвёл от внимания. Хуан закатил глаза. Вампир жестом пропустил их, и они прошли по подъездной дорожке к двери, ведущей в полутёмное фойе особняка. Там лестница ползла по стене, зазывая на верхние этажи; музыка грохотала где-то за стеной; люди стояли, покачивая бокалами, или лежали на диванчиках, общаясь. На диване побольше, в самом центре столпотворения пялящихся парней и девушек, расположились трое юношей. Ренджун подслеповато сощурился, пытаясь узнать кого-нибудь, но ему это не понадобилось — Донхёк склонился к его уху и шепнул: — Пиздец. Они здесь. — «Они»? — Да блин, Ренджун! Я знаю, что ты в танке живёшь, но как можно их не узнать? Джисон, Джено и Джемин. Тройная угроза. — Я знаю, кто они, — ощерился Ренджун. — Просто зрения плохое. Он решил не говорить Донхёку, что под «знаю» он имеет в виду «видел их в кампусе». Один раз. — И разве ты не говорил уже, что они будут тут? — Да, но я не думал, что они реально заявятся. Ренджун покосился на него. — Бля, Ренджун, мне что, тебе всё разжёвывать надо? Они крутятся только в самых высших кругах. Я — а мы говорим обо мне — никогда не встречал Джено или Джемина на вечеринке. А Джисона видел от силы пару раз. — Ага, и? Донхёк закинул руку ему на плечо и большим пальцем ткнул в сторону трио. — Пошли посмотрим. Ренджун попытался сбросить его руку. — А мы не можем просто пойти и выпить? Донхёк потянул Ренджуна в гущу толпы, игнорируя его нытьё о том, что он пришёл ради халявного бухла. Как и очередь снаружи, эта толпа была смесью и вампиров, и ведьм. Ренджун узнал пару колдунов, но никого из них он не знал хорошо. Несколько поприветствовали Донхёка. По мере приближения к трио сердце Ренджуна начинало биться чаще против его воли — он никогда не чувствовал такой сильной вампирской ауры. Она расползалась как плотный, ядовитый миазм. Парень быстро взглянул на друга, но тот как всегда не почувствовал ничего странного. Это было ещё одной странностью его получеловеческой натуры. Вампиры и люди могли в какой-то мере чувствовать друг друга, но для вампиров это было некоторой формой осознанной коммуникации. Ренджун слышал от нескольких знакомых вампиров, что ощущать и идентифицировать вампиров по их ауре было особенно важной частью их общества. «Я не знаю, как точно это объяснить», — вспомнил Ренджун слова Ченлэ. «Аура она как ментальная сфера… влияния? И ты типа можешь с помощью неё показывать свои намерения или, эм. Утверждать господство». Ченлэ поставил точку в этом разговоре, и Ренджун не стал налегать, не желая клещами вытягивать из него сведения о вампирских ментальных играх, в которых нижестоящий по родословной вампир вряд ли выигрывал. Люди же чувствовали вампиров по-другому. Они не понимали, что ощущают именно вампиров, но они чувствовали беспричинное к ним влечение. Вампирская сногсшибательная красота людям тоже не помогала. А если вампир ещё и распространял своё ментальное влияние, то человек падал к ногам вампира лёгкой добычей. Некоторые люди могли противостоять ментально, но многие не просто не могли бороться, они хотели стать добычей вампира после того, как он их обработал. Овечка, добровольно идущая под нож. На Антропологии это описывали как чувство между похотью и слепым обожанием. Ренджун помнил слова из учебника с беспощадной ясностью:

«Описанные реакции отмечены почти у всех людей: учащённое сердцебиение, ускоренный кровяной поток, сниженная мозговая активность. В некоторых случаях — расширение зрачков. Эмоциональные отклики разнятся от субъекта к субъекту: от обожания до желания произвести потомство. Достоверность записанных эмоциональных реакций была проверена. Во время укуса большинство людей испытывают чувство сильнейшей эйфории, что с течением времени может привести к зависимости. Следуя Постановлению №351 «Надлежащее обращение с низшими подвидами», рекомендуется:

а) выбрать несколько человек для регулярного питания;

или

б) однократно питаться многими.

Осмотрительность и осторожность обязательны в любом случае.»

Ренджун ненавидел помнить эти слова, но они служили нужным напоминанием. Они сохраняли его сознание ясным и холодным. Из-за них Ренджун знал, что он постоянно должен быть начеку рядом с вампирами. Пускай никто из них ещё не унюхал его человеческую половину, он не имел желания подставлять свою шею первому попавшемуся вампиру, который решил поиграть с его мозгами. В большинстве случаев его ведьминская часть помогала ему ослабить это чувство. Присутствие вампира обозначалось лёгким гулом в голове, но если он фокусировался на своей магической энергии, то иногда выходило заглушить гул. Это не работало на сильных вампирах, особенно когда они вот так вот высвобождали свою ауру, и на вечеринках у них не было особых причин контролировать её. Только, может быть, на вечеринках, которую вели ведьмы — только из вежливости. Их присутствие оборачивало мокрым ватным одеялом сознание Ренджуна, делало его… раскованным. Ослабляло контроль над собой. По сути своей, это было похоже на алкогольное опьянение. За исключением одного — тупого биения, начавшегося под сколом челюсти, на шее, и распространявшимся по всему телу. Оно становилось настойчивее; Ренджуна так и подмывало приблизиться к- Возьми себя в руки, Ренджун. Ему нужно было поскорее убраться из зоны влияния вампиров, пока он не сделал какую-нибудь глупость, о которой потом пожалеет. Хотя он точно не пожалеет, если пропустит сквозь пальцы волосы вампира посередине — чёрные, глянцевитые, мягкие; откинет голову назад, опуская руки на его плечи; притянет вампира к себе, губы его приложит к пульсирующей венке на своей шее- Блять. — Донхёк, мне бы… — он остановился, увидев Донхёка, и понял, что не он один попал под влияние вампиров. Глаза Донхёка подёрнулись томной матовой плёнкой, рот растянулся в глупой ухмылке. Это, вообще-то, не было особо отлично от обычного донхёковского состояния, но не в стиле Донхёка было оставлять окружающих без ядовитого комментария так надолго. Похоже, и на ведьм вампиры оказывали эффект, если были достаточно сильны. Ренджун вернулся взглядом к тройке, и отдалённо почувствовал, что это было ошибкой, но туман снова объял его голову. Та небольшая часть мозга, что ещё сохраняла какую-то адекватность, удивилась разнице в аурах вампиров. Тот, что справа, улыбающийся и живо болтающий с окружающими, имел самую тёплую ауру. Он буквально источал дружелюбие — заметное, но не навязчивое. Его аура странно сочеталась с аурой вампира слева, который не говорил, а больше молчал, время от времени заламывая свои большие руки. Его аура была мощной, но пронизанной, как вода чернилами, нервозностью. Он, видимо, моложе. Третий, посередине, тоже молчал, лишь изредка поворачиваясь к тому или другому, чтобы что-то сказать, но вот его аура была самой проникающей. На вкус — на вкус? — она была студёной незаинтересованностью, но подобно волне аура беспокоилась и приливала, притягивая одних и отталкивая других. Он смеялся только когда говорил с друзьями по бокам, но когда он делал это, всё его лицо преображалось: улыбка сияла на лице, глаза щурились в полумесяцы. Ренджун почти чувствовал предвкушение тех, кого вампир выбрал притянуть (особенно девушки, прижавшейся к его груди), и разочарование тех, кого отшвырнуло. Неловкость и беспокойство, вызванные танцем эмоций на лицах вампиров и ведьм, накрыли его. Казалось, будто этот вампир посередине выбирает жертву, подобно охотнику. Жертву? Чёрт. Пускай он и был взвинчен из-за вампиров вокруг, он не должен был накручивать себя. На вечеринке не было ни одного человека. «Кроме тебя», — шепнул голос в его голове. Он затолкал эту мысль подальше. Ренджун похлопал Донхёка по плечу, вспомнив вопрос, который хотел задать. — Кто… из них… — туман затруднял его способность говорить, — кто? Донхёк медленно повернулся к другу. — А? — Имена, — Хуан жестом указал на трио. — А… Как ты можешь их не знать? Ренджун не знал, быть ему раздражённым или удивлённым от того, что его друг был способен на тычки, несмотря на то, что едва был в состоянии связать предложение. Донхёк указал на улыбчивого вампира: — Ты должен быть благодарен, что у тебя есть такой хороший друг, как я. Смотри, это Джемин. Насколько мне известно, он тот ещё кокетка и разбиватель сердец, но он хороший парень. Любит поболтать, как ты видишь, а ещё он один из лучших учеников на курсе. Указательный палец переместился на левого вампира, который выглядел самым младшим. — Высокий — Джисон. Выглядит по-детски и безобидно, но, на самом деле, тот ещё смутьян. Вспыльчивый. Тот, что по середине, — Джено. Если верить некоторым девчонкам, он и Джемин на вершине топа «с кем хотят переспать третьекурсники». Дальше, конечно, следует Ваш покорный слуга. Ренджун стрельнул недовольно глазами на Хёка, но тот невозмутимо продолжил: — Не думаю, что Джено самый выдающийся из них, но у него неплохая внешность и тело. Если бы у него была ещё чудесная личность, как моя, например, он был бы очаровашкой. Хотя он вообще-то тот еще казанова. Не думаю, что кто-то видел его с постоянным партнёром — максимум, на который он задерживался с кем-то одним — это где-то неделя или две. Как будто услышав их, Джено повернулся и взглянул своими кошачьими глазами в их сторону. Тёмно-янтарные — как у чистокровного вампира. Ренджун дёрнулся, хотя и знал, что они скрыты в гуще толпы. Пульсация и гул в голове вернулись в полную мощь. Вот почему Ренджун избегал сильных вампиров. Быть рядом с ними было больно. — Лично нам интересен только Джемин, потому что двое других походу думают, что ведьмы недостойны разговора… но перепихнуться, конечно, другое дело… — Донхёк продолжал что-то щебетать, но Ренджун находил невероятно тяжёлой задачей сфокусироваться на чём-то, кроме тяжелого буханья в затылке. Он знал, что если подберётся поближе к обсуждаемым вампирам, будет болеть меньше, но он не хотел этого. Ренджуну хотелось думать, что он выше этого. — Ренджун? — послышался голос Донхёка, но звук этот будто доносился издалека. В голове тускло блеснула и пропала мысль о том, что его дыхание стало быстрым и неглубоким. Буханье, ритмичное и требовательное, покатилось от затылка вниз, по всему телу. Чувствуя панику, поднимающую голову где-то в животе, Ренджун лихорадочно дотянулся до своей энергии и, собравшись с силами, пихнул ауру вампира. Она отшатнулась. «Что за хуйня?» — услышал Ренджун чей-то возглас, но ему было все равно. Сладкое облегчение наполнило его до краёв, и он осел, цепляясь за Донхёка, который в кои-то веки выглядел обеспокоенным, а не веселящимся. А может и не. После того, как Ренджун встал на ноги покрепче (что заняло больше, чем он был готов с гордостью признать), он пробормотал слова благодарности, на что Донхёк, будучи Донхёком, проворковал: «О, не надо стесняться, ты всегда можешь опереться на моё сильное плечо, детка». Ренджун придушил бы его за дерзость, если бы его не отвлёк гам спереди. Джено стоял, девушка, что была на его груди ранее, сейчас отшвырнута на пол. Она отползла назад подальше от него, сжимая руку, которой наверняка ударилась, упав. Быстро поднявшись, она затерялась в толпе; лицо её было раскрашено стыдом. Джемин держал Джено за плечо и что-то шептал ему на ухо. Вид Джемина не выдавал никакого негатива, но плечи его были напряжены. Ренджун понимал, почему. Привлекательное лицо Джено было искажено тугой яростью. Даже Джисон выглядел слегка встревоженным, что было единственной эмоцией, кроме нервозности, которую Ренджун пока что видел от него. — Что значит «успокойся»? Ты не почувствовал? Кто-то бросил мне ебаный вызов, — прорычал Джено. С Ренджуна было достаточно. Ему не хотелось находиться рядом с сильным вампиром, и ещё меньше — рядом с сильным и разозлённым вампиром. Так что вместо совершения (заслуженной) казни над Донхёком он заканючил голосом, более жалким, чем ему бы того хотелось: — Можем мы уже пойти выпить? — И пропустить всё? Иногда Ренджуну хотелось, чтобы у Донхёка не было такой ненасытной любви к драме. — Ну тогда пойду один. Увидимся. Донхёк не запротестовал, он даже не ответил, что разочаровало Ренджуна, но не удивило. Никто бы не смог оттащить Донхёка от зрелища. Ренджун выскользнул из толпы, желая оказаться подальше от мешанины любопытных и напряжённых зрителей. Он даже и не замечал, насколько сам напряжен, пока не оказался достаточно далеко от центра событий и не ощутил, как туго затянутый узел в груди расслабляется. Хуан побрёл вглубь замка, чувствуя себя некомфортно без Донхёка, а затем почувствовал себя ещё некомфортнее из-за этого. Наконец он нашел алкоголь — несколько высоких кувшинов с ведьмовским зельем. Вампиры не особо-то любили коктейли, предпочитая пить чистый напиток прямо из «источника». Они могли выпить алкоголь и почувствовать ту же поддатость, что человек или ведьма, но если они хотели надраться, то предпочитали кровь пьяного человека (или ведьмы. Ренджун узнал, что такой тип договоренности не был редкостью). Желая успокоить расшатанные нервы, он плеснул себе больше обычного, опрокинул стакан и налил снова. «Пока не придёт Донхёк», — пообещал он себе. Не похоже, будто он мог занять себя чем-то ещё — он не узнавал никого в поле своего зрения. Огонь ведьмовского зелья, лижущего пищевод, не был приятным, но помог. Помог забыть его нервозность рядом с вампирами, забыть его жалкую магию. Забыть, что он не был ведьмой, что он не был целым, чистым, достаточным. И никогда не будет.

_____

Где-то между третьим и четвертым напитком пробралась чья-то рука и хлопнула его по плечу. Если бы в его крови не пело ведьминское зелье, он бы заметил нарастающий гул в голове. Но он не заметил, уронил голову на стойку и лениво зашарил в воздухе рукой, ища друга. — Ты где шлялся, Донхёк? Я тут никого не знаю, а напитки — говно… — он проскулил это, но это можно было оправдать выпивкой. Наверное. — Прости, Ренджун, я не Донхёк. Я Ченлэ. Ренджун распрямился так быстро, что чуть не свалился со стула. Вампир сел рядом с ним, почти незаметно, но довольно ухмыляясь. — Надеюсь, ты не очень разочарован. Ченлэ был первым вампиром, с которым подружился Ренджун. Он, вообще-то, не особо этого хотел — ему не улыбалось стать ланчем для кровососа, если тот вдруг как-то выяснит, что он человек, но Ченлэ едва ли казался вампиром. Он не пил кровь на публике, его аура была лёгкой, как тюль на солнце, и он совершенно не обладал грацией, что казалось врождённой у вампиров. Ренджун хорошенько посмеялся несколько раз, когда его друг врезался в неподвижные объекты. И самой странной штукой в этом вампире было, то что он хотел подружиться с Ренджуном. Вампиры по обыкновению не считали нужным водиться с ведьмами и колдунами, только если те не были гениями магии или социальными бабочками (или тем и другим одновременно, как один друг-кидала, чьё имя Ренджун не желал произносить всуе). Тем более с колдуном ранга гораздо ниже среднего. Так что Ренджун подозревал неладное — справедливо подозревал, по его мнению. Хотя потом он, всё-таки, чувствовал себя немножко виноватым, поняв, насколько долго искренность Ченлэ топила айсберги его недоверия. Познакомившись с ним ближе, Ренджун пришёл к выводу, что Ченлэ не особо волновали социальные нормы. Может, так было потому, что Ченлэ, как и Ренджун, был болтиком, отказывающимся встраиваться в систему общества, в котором они выросли. Это помогло им понять друг друга. А ещё сблизиться им помог одинаковый отвратительный вкус в юморе и желание пожаловаться на очередной вампирский или ведьминский скилл, с которым они, по идее, должны были родиться, но который им, по иронии судьбы, никак не давался. Ренджуну было гораздо приятнее поплакаться Ченлэ, чем Донхёку — последний вышел из утробы матери, уже имея вагон и маленькую тележку нужных ему навыков. — Нет, ты намного лучше, чем этот придурок Донхёк, — расцвёл Ренджун. — Неудивительно, — сухо ответил Ченлэ. Он и Донхёк не очень ладили. У них состоялось несколько коротких, душных разговоров, когда им случалось нечаянно встречаться, гуляя с Ренджуном, но в остальном они игнорировали существование друг друга. Возможно, дело было в том давнем случае времён их прошлой академии среднего уровня. Донхёк решил, что стянуть с Ченлэ штаны при всём классе — хорошая идея. Ченлэ такого мнения не разделил. Это было до того, как Ренджун познакомился с ними обоими. Ченлэ сравнивал академию среднего уровня со средней школой, чтобы Ренджун, который ходил в обычную человеческую школу, мог понять, о чём речь. Ученики всех средних академий в регионе после выпуска поступали в высшую академию, где они все сейчас и учились. Ренджун, вообще-то, хотел, чтобы два его лучших друга смогли подружиться между собой, но в глубине души, какой-то незначительной её части нравилось, что кто-то хотел его внимания больше, чем донхёковского. — Где он, кстати? — поинтересовался Ченлэ. — Наверняка всё ещё где-то в холле, — ответил Ренджун. — Там была стайка сильных вампиров, и пока мы там были, один из них — э-э-э, Джено? — чё-то разозлился. Я ушёл выпить, но ты же знаешь Донхёка, он любит наблюдать за таким. Лицо Ченлэ потемнело. — А, точно, слышал об этом. Это плохо. — Плохо? А что произошло? — Ничего не произошло. Пока что. Но все в напряге из-за того, что Джено бесится. Не знаю, в курсе ли ты, но он реально большая шишка среди вампиров. Он типа, неебически силён. Ну, я полагаю, его друзья, с которыми он тусуется, Джемин и Джисон, тоже неебически сильны, но Джено, кроме этого, ещё из древнего чистокровного клана. Его родословная почище, чем у Джемина или Джисона, так что все в режиме повышенной готовности ему прислужить. Не то чтобы это должно что-то значить, и мне пофиг на всякие родословные, но обществу вампиров точно нет. По тому, как напряглась челюсть Ченлэ, Ренджун понял, что ему было не совсем приятно об этом говорить. — Не следует бесить никого из них. — Я догадался. — Так вот, какой-то тупой и наверняка желающий сдохнуть вампир бросил ему вызов. Хотя я не знаю никого, кто был бы настолько тупым, чтобы сделать это. Пожалуй, мне надо себя исправить. Точно желающий сдохнуть. Ренджун моргнул. — Я не видел, чтобы кто-то бросал ему вызов. — О, — Ченлэ рассмеялся и похлопал Ренджуна по плечу. — Иногда я забываю, что ты не вампир. Ренджун скептически на него глянул. — Неужели. — Я серьёзно. Ну типа, не прям уж совсем вампир, просто остальные ведьмы ощущаются по-другому. — Эм, что ты имеешь в виду? — М-м-м… как бы объяснить. У ведьм и колдунов тоже есть своя аура, по крайней мере, её чувствуют вампиры. Сложно объяснить, но они кажутся блескучими, мерцающими. Наверное, из-за магии? Так вампиры могут узнать, какие ведьмы сильные. Но ты так не чувствуешься. — А, ок, — но кое-что он всё ещё не понимал. — И каким образом это похоже на вампира? — Вампиры с малых лет учатся скрывать ауру от других, так что почти всегда от них ничего не исходит. Что-то можно почувствовать только тогда, когда вампир хочет, чтобы ты почувствовал. Ну или ты реально хорошо проходишь сквозь ментальные щиты. Ренджун вперился тяжёлым взглядом в свой стакан. — Получается, во мне так мало магии, что вампир даже не может понять, что я колдун. Ещё один перк его получеловеческого происхождения. Не то чтобы Ченлэ знал о нём, но напоминание больно ужалило в подреберье. Лицо Ченлэ изменилось. — Это не то, что я име- — Не, я знаю. Но интересно, что я могу смешиваться с вампирами, — Ренджун не позволил тону голоса омрачиться, но несложно было догадаться, что там, внизу, скрывается горечь. Чёртово ведьминское зелье. Ченлэ поспешил сменить тему. — Короче, вампир, который вызвал Джено, в полной заднице. Он не просто его вызвал, он его вызвал и исчез. — Передумал, наверное? Я бы передумал, будь я им, — Ренджун вспомнил янтарные глаза и вздрогнул. Вампир покачал головой. — Вампиры так не делают. Нельзя вызывать кого-то, если ты не готов к серьёзному бою. Даже просто попытаться отозвать вызов — это как-то, даже не знаю… Это как убежать, после того как ударил. Это неправильно. Ренджун не совсем понял, но кивнул. — Но я всё равно не помню, чтобы кто-то вызывал Джено. Хотя он бы не доверял своей памяти — он едва ли помнил что-то, кроме подавляющих аур. — А, сорян, забыл объяснить. Мы бросаем вызов своими аурами, а не кулаками, — когда Ренджун взглянул непонимающе, он добавил: — Это как ментальный удар. Ренджуново сердце упало. Он вспомнил, как оттолкнул своей энергией вампирскую, и почувствовал, как она отступила. Это не могло быть оно, правда? — Скажи-ка, Ченлэ, ведьма может вызвать вампира? Гипотетически. Тот рассмеялся. — Ты спрашиваешь самые странные вопросы, Ренджун. Никогда о таком не слышал, да и сомневаюсь, что такое возможно. Не ты ли мне говорил, что ведьмы не могут чувствовать ауры? Как можно бросить вызов тому, что не чувствуешь? Ренджун крутанул напиток в стакане и попытался рассмеяться тоже. Если его смех прозвучал несколько задушенно, Ченлэ не показал, что заметил. — Это точно. Ченлэ на секунду застыл; его глаза потеряли фокус. — Да, я проверю, — пробормотал он. Затем его взгляд снова стал острым. — Прости, это был Джисон. Хочет, чтоб я помог найти того вампира, что связался с Джено. Ренджун всегда запоздало понимал, что вампиры ведут диалог телепатически. Единственное, что их выдавало, это пустой, размякший вид. — Не знал, что вы друзья с Джисоном. Вампир посмотрел на него так, будто не мог поверить, что такие слова вышли из его рта. — Мы не друзья. В его глазах раскрылось что-то чёрное, незнакомое; Ренджун не узнал это. Но оно так же быстро прошло. Ченлэ отвернулся. — Они втянули в поиск кучу людей, но я ума не приложу, как это поможет — ауру того вампира может узнать только Джено. Джисон думает, что это кто-то из наглых второкурсников, и хочет, чтоб я собрал их и привёл к нему. Ченлэ встал, собираясь уходить, но Ренджун схватил его за руку, даже не подумав. Слова тоже сорвались с губ прежде, чем он успел себя остановить: — Не бросай меня. Тепло и осоловелость от варева только усилили чувство одиночества в толпе незнакомцев. И вампиров. Ведьминский напиток в этот раз был каким-то экстра опьяняющим, и он ощутил себя дураком, не удосужившись проверить его на наличие магии в составе. Почти всегда ведьмы ленились впрыскивать в алкоголь магию, а если и делали это, то брали втридорога, так что ему даже в голову не пришло посмотреть. Плюс, Донхёк бы сразу понял, если дело было нечисто. Донхёк бы его предупредил… если бы не решил, что поглазеть на драку будет важнее. Чтоб его. Донхёк любит напитки с магией, но вот Ренджуна от них вело. Уже сейчас появлялись характерные признаки: энергия внутри него тяжело пульсировала, её края беспорядочно трепыхались. Тёмные линии, обычно бьющиеся на одних и тех же местах, начали расплываться по сверкающей энергии подобно чёрным угрям, ползущим сквозь вязкую жидкость. Ченлэ удивился. Для вампиров мягкие касания, переплетённые руки и тесные, томные объятия не были чем-то важным; ведьмы же были более закрытыми. Физический контакт благоприятствовал магии. Факт, который Ренджун совершенно забыл. Против его воли несколько щупалец энергии вытекли из кончиков пальцев и оплелись вокруг жилистого запястья Ченлэ. Вампир отдёрнул руку, будто обжёгшись. — Какого хрена? Это было больно, — Ченлэ повернулся к нему со смешанным выражением непонимания и боли. У Ренджуна засосало под ложечкой, когда синяк проступил на руке друга. Нет, не синяк. Иссиня-чёрные линии обрели чёткий контур, и как тату «украсили» бледную кожу Ченлэ. Цепь шипов. — Прости, — выдохнул Ренджун. — Прости пожалуйста, я не специально. Его магия бешено билась, энергия несдержанно крутилась над кончиками пальцев. Он сжал руки в кулаки, чтобы не позволить ей сбежать ещё раз. — Ренджун, что это? — в вопросе Ченлэ появился испуг. — Я почти не чувствую свою ауру! — Я- я не знаю, — лицо Ченлэ исказила чистейшая паника, страх, и Ренджун выплюнул: — Но я- я сейчас исправлю! Даже паникуя, Ченлэ должен был заметить неуверенность колдуна и его поддатость, но всё равно вытянул руку. Вина больно уколола Ренджуна в бок. Кто ещё бы позволил Ренджуну колдовать в таком состоянии? Даже Донхёк не стал бы ему доверять. Видимо, Ченлэ доверял. Правильным действием было бы найти Донхёка прямо сейчас и попросить всё исправить, но Ренджун подозревал, что у них мало времени. И он не был уверен, что у Донхёка есть ответ, что за странную штуку выкинула его магия. Он сам должен был заняться этим. Ренджун закрыл глаза. Он ощущал свою магию, кружащуюся вокруг кожи и костей Ченлэ. Пожалуйста. Он потянулся вперёд и прикоснулся к завиткам своей магии. Вернись. Он потянул их к себе, надеясь, что магия подчинится, надеясь, что Ченлэ не возненавидит его, если она этого не сделает. Но в этот раз магия была податливой. Она вернулась к нему с щелчком, как лопнувшая резинка, с силой ударила в грудь, выбивая дыхание из лёгких. Ренджун опрокинуло со стула, и пол полетел ему навстречу. — Ренджун! С запоздалым удовлетворением колдун заметил, что чёрные шипы исчезли с запястья Ченлэ. Его друг попытался поймать его, но не успел, и Ренджун-таки встретился с полом. Удар был несильным, но вкупе с ведьминским пойлом и эффектом от падения ренджуновская голова закружилась. Вряд ли он сможет подняться. Ченлэ опустился на колени рядом с ним. — Ты ок? В его глазах крутились вопросы, но он не задал ни одного. — Я… перебрал, — промямлил Ренджун вяло. Ченлэ нервно хохотнул, но его смех резко прекратился. Его глаза с вздёрнутыми уголками распахнулись. — Твоя аура… Она- Единственное предупреждение, которое Ренджун получил, — грохочущая аура, накрывшая его, как океанский прилив. Беспощадная рука схватила его за воротник и рывком подняла с пола. Он встретился лицом к лицу со знакомыми острой челюстью и кошачьими глазами. Джено. — Нашёл тебя. Вампир отшвырнул его, как куклу, так, будто Ренджун ничего не весил. Острая боль пронзила бок, когда Ренджун врезался в стену и сполз на пол, хватая ртом воздух. Он сжался в комок, кривясь, пока Джено шагал к нему неторопливо и уверенно. — Уже не такой крутой, а? — выплюнул Джено. — Долговато ты скрывал свою ауру. Крошечная часть мозга Ренджуна, что очевидно засбоила после алкоголя и удара головой, да и в принципе не была в порядке, отследила, как рот вампира сложился вокруг слов, и отметила ужасно красивое, несмотря на яростные глаза, лицо. Ренджун тут же вымел эти мысли из головы, злясь на себя. Как по-человечески. Боковым зрением он увидел, как Ченлэ махал руками и что-то кричал. Друг выглядел так, будто хотел сорваться к нему, но кто-то крепко держал его на месте, обхватив поперёк живота. Другие вампиры и ведьмы окружили их, и если бы Ренджун не был почти без сознания от боли и питья, его бы смутило такое количество смотрящих. Голова дико кружилась, и он откинулся на стену, желая раствориться в ней. Жаль, что на это требовалась магия высокого уровня. Джено присел на корточки и жёстко схватил ренджуновский подбородок. Тот буквально почувствовал, как на нём расцветают ссадины и синяки. Завтра с него портреты не писать. Ну, если предположить, что он доживёт до завтра. — Такой как ты даже думать бросать мне вызов недостоин. Какая трата времени… Из какой ты семьи? — голос Джено был пронизан отвращением. Его лицо было так близко, что Ренджун мог бы сосчитать бархатные ресницы, обрамляющие его глаза. Семья? Ренджун не смог ответить, потому что не понял вопроса. В его замутнённом разуме мысли лениво кружились, как золотые рыбки в воде, но они были несвязными, и он их не озвучил. Моя мама китаянка? Моя фамилия Хуан? Промедление было ошибкой. Глаза Джено угрожающе сузились, и его грубая хватка переместилась на глотку; стенки горла схлопнулись. Ренджун не мог понять, магия ли колотилась в его груди, или его сердце. — От-ве-чай, — отчеканил Джено; его горячее дыхание разбилось о щёки и распахнутый рот Ренджуна. От взгляда Джено Ренджун чувствовал себя мышкой перед котом. Или даже меньше того — муравьём у ног ребёнка с влечением к огню и безразличием к тому, что он сжигает. — Мне… жаль, — задушенно выдавил Ренджун. — «Мне жаль», — передразнил вампир. — Мне тоже жаль — моего времени. Отвечай на ёбаный вопрос. Мозг медленно соединил точки — Джено спрашивал, к какому клану он принадлежал. Как будто Ренджун что-то знал о вампирских семьях. Наконец он заговорил. Спасти его могла только правда. — Я не вампир, — слова вышли шёпотом, и он не был уверен, что Джено его услышал. Хотя, судя по его выражению, всё-таки услышал. — Не смей мне лгать. Но, несмотря на его тон, Ренджун понял, что всё-таки вампир распознал правду в его словах. А если не в словах, то в его синяках, покрывающих кожу, в синяках, что не появились бы так легко даже на слабейшем вампире. Синяках, появившихся из-за слабости, с горечью подумал Ренджун, которую ему даже не надо было разыгрывать. Эта горечь помогла ему чётко выговорить: — Я колдун, ты что, не чуешь? Гнев сменился на непонимание, а затем снова на гнев. Джено повернулся к толпе наблюдателей, к Ченлэ, что охрипшим уже голосом кричал, что Ренджун — колдун. Джисон силой удерживал Ченлэ, чтобы тот не вступил в драку, и это было достаточным подтверждением. Джено выругался, отпустил Ренджуна. Неважно, насколько зол он был, — драться с ведьмой было ниже его статуса. Ренджун мешком осел на пол. Его избитое тело с радостью поприветствовало прохладу каменного пола. Его магия зудела под кожей, раздувалась, вскипала в мышцах; выдавливала воздух из лёгких, заменяя его на жар. Дыши, сказал он сам себе. Он не в первый раз проходил через такой всплеск, не в первый раз пил напиток с магией. Но в первый раз он испытывал всё это одновременно, и в первый раз его сверху избивал вампир. Ренджун сфокусировался на холоде, но это не ослабило огонь в крови. Вдалеке послышался чей-то выкрик. Затем ближе, знакомее, встревоженнее. Голос спросил, в порядке ли он, затем руки помогли ему встать на ноги. — Спасибо, — пробормотал он. — Я... норм. Он опёрся о Донхёка, пока тот, будто не слыша его «я норм», посылал щупальца лечебной магии. Собственная магия Ренджуна недовольно затрещала от вторжения, но он пихнул её так глубоко, как смог. Лечение — неприятный процесс, зато потом будет легче. И под искусными руками Донхёка боль в боку и лице уже начинала притупляться. Джено послал Ренджуну нечитаемый взгляд, прежде чем уйти обратно к своим друзьям. На Ренджуна снизошло облегчение. Несмотря на его невезучесть, он вышел относительно сухим из воды. Теперь Джено мог вернуться к тому, что он там делал со своими дружками, забыть о существовании Ренджуна, и они оба могли притвориться, что ничего не было. У Донхёка же была другая идея. — Эй, мудак, ты куда намылился? — крикнул он. Волна шока разорвала смотрящих, пробежался ропот. Джено остановился. Донхёк открыл рот, чтобы вылить на вампира ушат грязи, но Ренджун зажал ему рот. Друг издал звуки протеста, но Ренджун их проигнорировал. — Просто пойдём, — прошипел он. — Ты собираешься просто его- Джено повернулся на каблуках, и, хотя вида он не подал, намерение прикончить двух колдунов вихрем крутанулось в его ауре. — Пой. Дём. Он не хотел, чтоб его и Донхёка публично убили. Двадцать — слишком ранний возраст для погибели, особенно когда у него не получалось вырастить поганый цветок в поганом горшке. Многое надо наверстать. Ренджун не запомнил, что было дальше. Наверное, Джено позволил им уйти, потому что он помнил, как уходил с вечеринки с Донхёком (и даже если Донхёк нёс его половину пути, он этого не припоминал). Наверное, Ченлэ подошёл к ним, чтоб проверить, всё ли нормально, потому что он помнил его встревоженные глаза и звуки спора между ним и Ли. Хотя, может, это было воспоминанием из другого времени. Что он помнил, так это вонь блевотины, когда его кишки выворачивало в туалете. Он помнил кислый привкус на корне языка и ласковую руку Донхёка, гладящую его по спине.