7 товарищей

31 декабря, 1997 год Снег аккуратно покрывает улицы Санкт-Петербурга. За окном происходит суета, и на то есть основание – сегодня вечер 31 декабря и Новый Год уже заносит свою холодную руку, чтобы постучаться в двери всех тех, кто живет в московском часовом поясе Октябрина сидит на подоконнике и наблюдает за шумной улицей. Хотела бы она, чтобы в этот холодный вечер был кто-то рядом, но в этот вечер нет никого, кто хотел бы быть рядом с ней. Настоящая питерская печаль: Октябрина держит в руках горячее какао несквик с тремя ложками сахара, ноги согревает плед, когда-то подаренный давним другом, а на коленях удобно расположилась книга Александра Полярного «Мятная сказка». Глаза раз за разом пробегают по абзацам, не улавливая сути написанного – то ли концентрация на нуле, то ли в книге происходит что-то бессмысленное. Голова заполнена мыслями «не о том» - Октябрину не покидает ощущение, что в этот вечер должно произойти что-то особенное. Девушка сидит у окна уже несколько часов, но не происходит ничего, что могло бы подтвердить её догадки. Недопитое какао стало холодным, плед не согревает, а книга уже пятнадцать минут как валялась на полу и оставалась нетронутой. Ничего особенного, это такой же вечер, как и все остальные в этом году. Октябрина хватается за голову и начинает плакать. Это можно было бы назвать очередным вечером, когда девушка сидит одна в съёмной квартире, где даже тёплые полы не согревают, если бы в дверь неожиданно не постучали. Она встаёт с подоконника, отбрасывая плед в угол комнаты, и направляется в коридор. Октябрина не смотрит в глазок – у неё уже давно нет никаких инстинктов самосохранения – и просто открывает дверь (нежданному ли?) гостю. Это был не Новый Год, который стоял уже у всех парадных города. На пороге стоял незнакомец, в котором было что-то такое, что заставляло тебя чувствовать себя как дома. Октябрина давно не ощущала ничего подобного. Девушка давно не была дома. Может, именно это заставило её отойти в сторону, давая незнакомцу зайти в квартиру. - Мы когда-нибудь встречались раньше? – Октябрина решила не ходить вокруг да около и спросить напрямую. У незнакомца были светлые волосы цвета пшеницы, смешные очки, радужная шляпа и зеленый рюкзак, на котором красовались игрушки из киндера сюрприза. - Меня зовут Лиз, и я здесь, чтобы спасти твой праздник, – теперь уже знакомец расплылся в теплой улыбке и принялся снимать с себя верхнюю одежду. Октябрина скрестила руки на груди и отвела взгляд, будто в снятии куртки есть что-то интимное. - Зачем тебе это? Зачем помогать таким беспомощным людям, как я? - Пару лет назад я совершил большую ошибку – я не спас своего друга, когда тот был один и нуждался во мне, - Лиз проходит внутрь квартиры, и его взгляд задерживается на несколько секунд на пледе в углу комнаты, - сейчас я занимаюсь чем-то вроде искупления. Знакомец в несколько шагов преодолевает нужное расстояние и поднимает плед. Проводя по нему раз за разом рукой, Октябрине начинает казаться, что тот его гладит, как котёнка. Гость прерывает свои ласки, складывает плед и кладёт на подоконник, рядом с которым валялась книга. Лиз поднял «Мятную сказку» с пола и посмотрел на обложку. - Ты читаешь такое с серьёзным лицом? Заранее предупреждаю, что если ответ положительный, то вытаскивание тебя из проруби отчаяния займёт дольше положенного. Знакомец положил книгу на плед и повернулся к девушке. - Серьезно? Какао, плед и «Мягкая сказка»? Кажется, мы имеем дело с нечеловеческой печалью. - Давай ближе к делу, ты знаешь, как это можно побороть? – Октябрина уже начинала нервничать. Лиз плюхнулся на диван и раздвинул ноги, кладя руки себе на живот. Октябрина села рядом и окинула знакомца взглядом. Что-то в нём по-прежнему отдавало теплом и ностальгией, но никакой связи с настоящим не улавливалось. Хотелось зацепиться за слабое чувство и понять, что здесь происходит, но в голове было лишь смузи из мыслей. То ли концентрация на нуле, то ли в жизни происходит что-то бессмысленное - Не забывай, что мы в моей квартире. Сядь нормально, а не как мужчина средних лет в метро, – сказала девушка, пихая Лиза коленкой. - Владивостокском? Октябрину прошибает, будто током. Еду в метро. Владивосток. И всё в порядке. Девушка трясет головой в надежде, что услышанные слова наконец-то соберутся в паззл, но Лиз продолжает. - Октябрина, давай просто поговорим о чём-нибудь приятном? Или ты можешь говорить, а я буду тебя внимательно слушать. - Хорошо, дай мне минутку, мне нужно собраться с мыслями. Что бы она хотела рассказать человеку, который заставляет её чувствовать, будто она снова дома? А где же её дом? Говорят, дом – там, где твоё сердце, но она уже и не помнила, к чему лежит её душа. А лежала ли когда-нибудь? Она уверена, что было что-то такое в её жизни, да вот сквозь годы в остатках своей памяти этого пронести она не смогла. Октябрина смотрит на Лиза, который напоминает ей о давнем друге. Почему она вообще думает, что у неё есть давний друг? Девушка бросает взгляд на плед, в углу которого аккуратно вышито: «пелд». Ведь кто-то же сидел с иголкой в руках весь вечер и аккуратно выводил эти буковки ради неё! Не могла же она всё это придумать! Ужасно холодно. От полов с подогревом остаётся одно лишь название, тёплый свет от гирлянды не создает даже эффекта плацебо, а плед, от того, что своим наличием уже вводит в заблуждение, становится ненавистным. Девушка снова переводит взгляд на Лиза, и странная идея посещает её голову. Октябрина кладёт свои холодные руки ему на щёки – странно, она думала, что хотя бы тут будет тепло, ведь лицо знакомца розоватое, однако от прикосновений не чувствуется вообще ничего. Лиз улыбается и наклоняет голову, ластясь в подставленных ладонях, будто кот. - Ну что, тебе есть, что сказать? – знакомец кладёт свои руки девушке на запястья, не прерывая зрительный контакт. - Нет, - девушка качает головой, а её глаза начинают блестеть, - Лиз, я не знаю, что сказать. Меня не покидает чувство… Будто я что-то упускаю, понимаешь? Я знаю, что я должна сказать что-то важное, но в голове просто бардак. Это странно – ты пришёл ко мне за два часа до Нового Года, я впустила тебя к себе домой, - Октябрина запинается, - в квартиру, мы сидим на моём диване, но мне совершенно нечего сказать. Девушка убирает руки с лица гостя и отворачивается. Как же она устала. Октябрина пытается смахнуть невидимые слезинки непослушными пальцами с глаз, после чего делает глубокий вдох. - Я пытаюсь… - девушка продолжает, - Я, правда, пытаюсь, но, кажется, становится только хуже. Я облажалась, Лиз, я где-то облажалась крупно и по полному, - знакомец кладёт руку ей на плечо, - Зря ты сюда пришёл, в этом нет никакого смысла, понимаешь? Октябрина поворачивается к Лизу и смотрит в зеленые, как поля в Келимарах, глаза. - Да, ты права, - гость встаёт с дивана и смотрит сверху вниз, - Ты права, что в этом нет никакого смысла. Я не могу помочь тебе, если ты сама не хочешь этого. А ты ведь не хочешь, посмотри! – Лиз срывается на крик, наклоняется и хватает девушку за плечи, - просто посмотри, до какого абсурда ты всё довела! Знакомец успокаивается, садится на колени и кладёт голову на ноги девушки. - Октябрина, у нас осталось не так много времени, пожалуйста, соберись. Девушка сидит, не проронив ни слова, какое-то время, и лишь стрелки часов не давали тишине повиснуть. В торговых центрах играет новогодняя музыка, парочки гуляют по набережной, влюблённо глядя друг другу в глаза и держа карамельные напитки в руках, а на третьем этаже коммунальной квартиры у кого-то происходит настоящая внутренняя борьба. До Нового года оставалось десять минут. На подоконнике стоит холодное какао несквик с тремя ложками сахара, на полу в углу комнаты валяется плед, а перевёрнутая книга красуется у подоконника. Девушка берет в руки старую рамку, разбивает стекло о туалетный столик и неаккуратно достает фотографию, оставляя на пальцах несколько порезов. Осколки на полу больно впиваются в ступни, когда она подходит к гирляндам, развешанным на окне, чтобы получше разглядеть снимок. Снимок, на котором красуются семь товарищей. - Где вы? Вопрос в пустоту, и неудивительно, что нет ни знаков, ни ответов. Часы пробивают двенадцать, и это единственное, что не даёт Октябрине окончательно потеряться в реальности. На улице слышен салют, в соседней квартире раздаются радостные возгласы. На пол упала табуретка, и скрипнула тихонько дверь.