7 товарищей

Лиз шёл по лесу, на его плечо была накинута винтовка. Уже два дня, как он сбился с пути и не мог выйти на прежний маршрут. На рации не было сигнала, а запускать ракетницу в небо было неразумно – вместе с союзниками его могли раскрыть и недоброжелатели. В животе предательски заурчало, и уже начинавший сходить с ума Лиз, боясь быть услышанным, пригнулся. Ползком он добрался до ближайшей ели и достал зеркальце, чтобы убедиться в отсутствии красного лазера у себя лбу. Никаких точек на лице не было, но Лиз продолжил пристально разглядывать своё отражение – на него смотрел уставший молодой человек, чьи глаза казались голубыми из-за снега. Лиз шмыгнул носом и убрал зеркальце в карман, где хранилась корочка хлеба. С пересохших губ раздался смешок – угораздило же его помереть в лесу! Пережил столько исторических событий и всё для чего? Чтобы погибнуть от голода в Сибири! Только руки потянулись к фляжке, как голову озарило неприятное воспоминание: вода закончилась ещё вчера. Лиз посмеялся с комичности ситуации – везде был снег, но топить его было рискованно, ведь по дыму можно было легко оказаться рассекреченным. «Нужно двигаться вперёд. Ещё пару минут, и продолжу путь» - подумал он, облокотился на ель и прикрыл глаза. «Как капризна и величественна Сибирь! Несколько часов назад была настоящая метель!» Сейчас же снежинки аккуратно опускались на Лиза, будто сама природа не хотела тревожить его покой. Ели аккуратно покачивались, а горизонт окрашивался в розовый цвет. Вечерело. Как бы ни старалась природа подарить уставшему путнику спокойствие, плохие мысли подкрадывались со всех сторон, не давая Лизу расслабиться. Он открыл покрасневшие от слёз глаза и уставился в пустоту. Не хотелось ему умирать, он так молод, у него ещё так много дел! Но суровая реальность щекотала лицо клешнями – выхода нет. «Ну, что, кажется, это мой последний заезд» - подумал он и аккуратно приподнялся. Нужно было найти дровишек для костра. На поиски ушло около получаса, но он был доволен – помимо дров было раздобыто бревно средних размеров, на котором могли спокойно устроиться два человека, да и от ходьбы кровь разогналась по организму и стало чуточку теплее. Он никогда не был отличным костровым, и жизнь в тайге только усугубила положение – нельзя разводить огонь в лесу, ведь можно быть легко рассекреченным. «Хорошо, что это не о сегодняшнем случае» - подумал он и кинул в будущий костёр документы – их было достаточно, чтобы развести маломальский огонь. Лиз поднёс ладонь к бумагам, защищая их от ветра, и провёл последней спичкой по коробку. Костёр моментально вспыхнул, поляна озарилась светом. Лиз присел на прикаченное ранее бревно и вытянул ноги – приятное тепло прошлось по его телу. Для полного удовольствия не хватало только одного… Руки потянулись к нагрудному карману, где лежал морфий, припрятанный для лучших времён, под которыми Лиз подразумевал освобождение через смерть. Не вините его за пессимизм – в сибирском лесу водились интересные личности, предпочитающие прострелить жертве сначала колени, а уже потом всё остальное. Наслушавшись пугающих баек от своих сослуживцев, Лиз решил, что в такой ситуации сопротивление бесполезно, и уж лучше вколоть себе весь обезбол и танцевать от очередной дроби патронов, чем кричать: «Ура» и стрелять вслепую. Приблизившись к костру, как к источнику света, Лиз принялся искать вену. Стоило отдать должное его вынужденной диете – кожа стала прозрачнее обычного, из-за чего поиски продлились не долго. На секунду стало грустно – не в таких условиях хотелось использовать драгоценный морфий, но с вечеринки нужно уходить в хорошем настроении. Ударив несколько раз по руке, Лиз вколол себе солдатское лекарство. Оставалось только последнее дело – доесть свою корочку хлеба. Только он потянулся к карману, как со спины раздался хруст снега. «Пришли. Так и умру голодным» - пронеслось в голове у Лиза и он устало вздохнул. Никакая паника его не охватила – наркотики уже начали своё воздействие. Он поднялся, обошёл бревно и встал в позе морской звезды. - А вот и я! Стреляйте, ублюдки! – закричал Лиз и уставился в темноту. Ожидаемого выстрела не прозвучало. Лиз усомнился в происходящем. Он ведь точно слышал хруст снега! Нежели кукушка поехала окончательно? Однако спустя пару секунд из-за дерева показался силуэт, и Лизу бы снова испугаться, что за ним уже пришли, но пришло облегчение: он всё-таки не сошёл с ума. - Успокойся, солдат! Я лишь пришёл к тебе на огонёк, дабы согреться. Пустишь? Лиз прищурился, но всё равно не смог разглядеть лицо незнакомца. Темнота и плохое зрение были как некстати. Страх неизвестности породил чувство тревоги, заставляя опустить взгляд на колени. Может, у незнакомца стоит глушитель, и Лиз уже давно выглядит как решето? Но на штанах не было ни единого красного пятнышка, а значит опять надо жить. В это время незнакомец сделал ещё несколько шагов. - Ну так что? – продолжил тот. В конце концов, в чём был риск? Он здесь явно не по душу Лиза, а значит переживать не за чем. Чувство тревоги отступило, позволяя лекарству снова взять контроль над сознанием. - Да конечно, в чём вопрос! Присаживайся, – Лиз указал рукой на бревно и последовал примеру незнакомца, когда тот принял приглашение. Расположившись на бревне, они стали молча подкидывать дрова в костёр. Каждый думал о своём, а тишина не казалась неуютной. Лиз повернул голову к незнакомцу и вгляделся в лицо, освещаемое языками пламени. Тёмные глаза и волосы, полная противоположность его самого – обладателя светлых глаз и волос цвета пшеницы. Но вот что удивляло – губы незнакомца расплывались в довольной ухмылке, что никогда не покидала Лизиного лица. И чего это он улыбается в глубине тайги, может, псих? - Ты кем будешь? – решил прервать молчание Лиз. Незнакомец повернулся. Их взгляды встретились на секунду, но голубые глаза снова устремились к огню. - Обычным путником. А ты? - Никем особенным, – не соврал Лиз и пожал плечами. - А зовут-то тебя как? - Спрашивая, кем ты будешь, я это и имел ввиду, но ты тактично увернулся от моего вопроса. Зачем же мне отвечать тебе? Незнакомец недоумённо посмотрел на Лиза и нахмурил брови. - У меня и в мыслях не было игнорировать тебя, я просто не понял. Меня зовут Юлий, но можешь называть меня Юлей, Юрой, Юлой или вообще своим именем. - То есть Лизом? - То есть Лизом, – Юлий одобрительно кивнул и продолжил. - И как такого никого особенного занесло в Сибирский лес? - Никуда меня не заносило, – спокойно ответил Лиз и пошевелил веткой угли, - Я отправился в поход, сижу на природе и дышу свежим воздухом. Сливаюсь с миром животных. В ответ на объяснение Юлий лишь рассмеялся. «Ну, точно псих, никак иначе!» - пронеслось в голове у Лиза. - Сливаешься с миром животных, вот как? А оружие при себе носишь, чтобы перед зверюшками блистать? – путник показал пальцем на ель, под которой аккуратно лежали пожитки Лиза и его винтовка. Добрая улыбка моментально сменилась на злой оскал. Юлий резко схватил Лиза за ворот и запустил руки под куртку, заставляя опешить от такой наглости и тяжело вздохнуть от касания тёплых пальцев на своём животе. Ещё секунда, и Юлий коснулся ремня, доставая чужой пистолет из кобуры. - А это зажигалка, да? - спросил путник, угрожающе крутя оружием перед лицом Лиза, и добавил: - Та самая, которой ты костёр разжигал. Юлий убрал пистолет к себе в карман. Ещё с утра Лиз бы повалил обидчика на землю и стал жестоко пинать за такое поведение, но сейчас морфий приятно успокаивал и тело, и рассудок. - Трогать чужие вещи плохо, особенно забирать их себе, – Лиз потянулся чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву, но Юлий аккуратно отпихнул его. - Как я могу поощрять деятельность браконьера? - Да какой я браконьер, я же только больных отстреливаю, чтоб не мучились! – отшутился Лиз и снова принялся лезть в карманы своего собеседника. Он понял, что у Юлия проблемы с юмором, когда упал с бревна. Разозлённый из-за браконьерской шутки Юлий грубо отпихнул его, прерывая попытки забрать свой пистолет. Сейчас Лиз из лежал на снегу и смотрел на алмазное небо. Из-за ветра оно было чистым, и сосчитать все звёзды не составляло и труда, только дайте немного времени. Лиз расслабился и прикрыл глаза. О присутствии незваного гостя напоминало лишь шебуршание его куртки, когда тот наклонялся, чтобы подкинуть ещё дров в огонь. - Вставай со снега, не хватало ещё заболеть, – решил прервать тишину Юлий. Он послушно поднялся и уселся на бревно. Странный этот Юлий, да и Лиз сам не лучше. Его в наглую грабят и смешивают со снегом, а он и не против. - Слушай, - начал Лиз и положил руку на плечо собеседнику в дружеском жесте, – Да пошутил я. Винтовка мне для защиты нужна. В этом лесу ведь помимо животных и недоброжелатели есть. - Ты одну шутку сменяешь другой? Какие ещё недоброжелатели в лесу? - удивлённо спросил Юлий. - А тебе не кажется, что ты только и делаешь, что задаёшь мне весь вечер вопросы? - Лиз потряс собеседника по плечу и улыбнулся, - Расслабься, - продолжил он, - Тебе необязательно знать всё обо мне, как и мне о тебе. Давай просто насладимся этим вечером? Юлий заметно расслабился и кивнул. - Знаешь, а давай. Угостить тебя? - Нет, спасибо, – смущённо ответил Лиз и убрал руку, – Я дома поем. Юлий расхохотался и полез в рюкзак. - Никогда не отказывайся, если тебе предлагают что-нибудь хорошее! Вот, держи, – он протянул свёрток фольги, – И не смей отказывать, мне больно смотреть в твои голодные глаза. Такие слова заставили Лиза отвести взгляд. Отвык он уже брать еду у незнакомцев, но такое отсутствие выбора было даже приятным. Юлий прав – глупо отказываться от еды, когда ты на грани голодной смерти. - У меня тоже для тебя кое-что есть! – прикрикнул слишком высоко для своего голоса Лиз и полез в свой карман, – Знаю, что это скромно, но безвозмездно помощь принимать я не привык, меня не так воспитывали, - объяснил он, протягивая последнюю корочку хлеба. Еда не бывает уродливой, но эту корочку нужно было видеть. То, что считалось тем самым знаменитым подольским хлебом, Лиз притащил из самого Приморья. В каком-то смысле это могло показаться сувениром – навряд ли этому маминому-сибиряку доводилось попробовать хлебный мякиш папиного-азиата. - Благодарю, - Юлий принял скромный подарок Лиза и криво улыбнулся. Молча сидели. Ели. Лиз – бутерброды с колбасой и сыром, Юлий – корочку хлеба. Высокие ели защищали их маленькую полянку от ветра. От костра исходило такое сильное тепло, что Лиз снял варежки. Но чему было удивляться? Учитывая, сколько дров они туда накидали, было бы странно, если бы огонь грел слабо. - Лиз, так что ты тут делаешь? – нарушил данную пару минут назад договорённость Юлий. - Сижу, грею лапы, наслаждаюсь ужином. А ты? - Да нет, я не про это, - Юлий почесал затылок и повернулся к Лизу, - Я имею ввиду тут, зимой, в лесу. Лиз задумался. Рассказать или не стоит? С одной стороны, что он потеряет? Уже завтра с утра они не увидятся и каждый пойдёт своей дорогой. С другой стороны, что, если у Юлия нет никаких благих намерений? Но Лиз был уже готов подарить себе освобождение через смерть этой ночью, а значит за жизнь он особо и не цепляется. Так что же изменилось? - Это случилось сравнительно недавно, наш отряд попал в засаду… - начал Лиз и тут же прервался. Юлий не нарушал тишины, боясь сбить его с мысли. Он понимал, что Лизу нужно время, чтобы собраться. - И они все погибли. Все мои друзья, - продолжил он спустя пару минут, - Я лично видел, как их переезжали бтрами. Моих русских друзей. Мне одному удалось спастись, и я решил, что остаток своих дней потрачу на месть. Уже столько их перебил, что со счёту сбился. - Кого перебил? Людей? – непонимающе спросил Юлий. - Ну не твоих же любимых зверушек! Да, людей, тех подонков, которые расстреляли моих друзей! – голос Лиза сорвался на крик, - И их ещё полно в этом лесу. Я не уйду, пока своими руками не прикончу каждого. - Друг, постой, - Юлий взял Лиза за руку, - а когда это было? - Говорю же, сравнительно недавно, пару месяцев назад. - А какое сегодня число? Лиз задумался. В смысле, какое сегодня число? Он его за дурака держит? - Какое сегодня число? – переспросил Лиз, - Ой, сейчас, подожди. Я с утра как раз с холодильника календарный листок оторвал, нужно пойти, посмотреть! - Не язви! Так какое? - Я тебе точную дату не скажу, в лесу нет счёту времени. Январь? - А год какой? - 1944! К чему твои глупые вопросы? Юлий убрал руку и встал с бревна. Сделал пару шагов вокруг костра и снова вернулся. - Милый Лиз, мне кажется, ты кое-что перепутал… - Неужели уже февраль? - Нет, я не об этом… Ты правильно всё считал? Я понимаю, что тут нет холодильника, и календарик вешать не на что… - не закончил свою мысль он и умолк. Лиз недоумённо похлопал глазами и тряхнул головой, будто перезагружаясь. «Да вроде правильно я считал… Или нет? Но ведь Зима же! Точно не декабрь, ведь он слышал, как в городе взрываются салюты» - Давай ты не будешь ходить вокруг да около и скажешь, в чём я ошибаюсь? - Хорошо, как бы помягче, - Юлий поелозил на бревне и продолжил, - Война закончилась. Лиз широко улыбнулся. - Да, конечно, конечно! Дружище, - Лиз похлопал его по плечу, - ты таблетки с утра пил? - Послушай меня! – Юлий снова вскочил с бревна, - Уже давно не 1944 год! Нужно двигаться вперёд! Лиз звонко рассмеялся, и казалось, что его смех можно было услышать даже в городе. Если так продолжить, то сюда стянутся все местные жители, чтобы попросить повторить и посмеяться всем вместе. - Лиз, ты просто превосходный шизофреник! – закричал он и хлопнул в ладоши, после чего вскочил с бревна, - Лиз, да ты только вслушайся! Война окончена! Уже не 1944! – продолжал цитировать он и бегать вокруг костра, - Нужно двигаться вперёд! Да ты себя слышал? Смех да и только! «Ну и смешной же этот Юлий» - продолжал думать Лиз, загребая голыми руками снег и подбрасывая его над собой, радостно бегая вокруг костра. Под елью были аккуратно сложены рюкзак и винтовка, на бревне одиноко красовалась недоеденная корочка хлеба, а пистолет лежал в сугробе.