Когда в душе царит желание

На следующее утро как не странно, все было как обычно. Они встали, позавтракали и Малиновский приказал солдатам проверить кое-какие приборы, чтобы они не сидели без дела. Они вели себя вполне естественно, только Зорькин старался не смотреть ему в глаза. Пока его подчиненные чистили и протирали аппаратуру на улице, жена решила прибраться в вагоне и когда Роман вошел, она подметала пол, низко нагнувшись. Ее халат задрался, обнажив ее стройные ноги. На Малиновского нахлынула волна возбуждения и он попытался овладеть Пушкаревой, но она оказала ему решительное сопротивление. - Что на тебя нашло? - сказала она, отбиваясь - одичал что ли в дороге? - Значит со мной, своим мужем, вот так запросто нельзя, а с этими вчера можно было? - ответил Роман вопросом на вопрос. - Я вчера все видел. - добавил он после паузы, ожидая ее реакции, но Катя сохраняла удивительное спокойствие. - Тогда почему не вмешался? - сухо спросила Пушкарева.. - Тебе же нравилось, кайф не хотел ломать. - А тебе нравилось смотреть как они заставляют меня это делать? Он проигнорировал ее вопрос и вместо ответа опять задал свой: - Как дальше жить будем? - Господи, скорей бы мы приехали на место! - заскулила его жена и, заплакав, уткнулась лицом Роману в грудь. Он молча обнял ее. Катерина была ему бесконечно дорога именно такая, униженная и изнасилованная его солдатами. Ближе к вечеру им удалось установить титан и соорудить некое подобие горячего душа прямо в вагоне. Жена пошла мыться первой. Роман сидел в это время снаружи возле двери вагона, в который раз размышляя о произошедшем прошлым вечером, а солдаты что-то тихо обсуждали чуть поодаль. Вдруг от них отделился Герман и подошел к Малиновскому. - Разрешите обратиться, товарищ лейтенант! - заговорил он официальным тоном, хотя в данной ситуации Роман никогда не требовал от них этих заморочек. - Чего тебе? - спросил он по простому. - Зорькин все рассказал нам про вас. Короче командир, если тебе нравится смотреть как имеют твою жену, то мы не против, только пусти нас сейчас к ней: помыться. Малиновский не ожидал такого поворота и его голос начал дрожать. - А если нет, то что? - Тогда весь полк узнает все и про нее и про тебя. - нагло заявил он. Роман раздумывал, что ответить, а Полянский уже сделал знак товарищам и они подошли к двери. - Ребята, залезай, раздевайся! - обьявил всем Герман - Колян на шухере, ему и так вчера больше всех досталось. Шум воды скрыл тихий шорох приоткрывшейся двери вагона и они скрылись внутри. Малиновский растерянно посмотрел на Зорькина. Он улыбнулся ему и сказал: - Мы теперь с тобой вроде как братья и они сейчас побратаются. Роман нервно дернул дверь вагона и тоже проник внутрь. Там все заволокло паром и он не сразу разглядел что там творилось, а выглядело все следующим образом: его жена голышом сидела в углу держась за голову обеими руками, а солдаты не спеша раздевались, обсуждая между собой как они ее будут трахать на этот раз: - Давай ее все втроем, одновременно, чтоб никого не обидеть. - Это как? - В три дырки. Ща покажу! Полянский поднял дрожащую Катерину с пола и подлез под нее сзади. Он немного повозился и привычным для себя образом засунул свой член ей в зад, она при этом крикнула. - Хорош вопить! Мы еще не начали. - сказал он ей. - Ждан, а ты ложись сверху. Федя - суй ей в рот. Потом поменяемся. Они имели Пушкареву в три смычка не попадая в такт и мешая друг другу и изрядно ее измучили. Когда все кончили, Жданов, обратив внимание на присутствие Романа, сказал: - Ну че, лейтенант, теперь твоя очередь женушку дрючить? Эй Федька, Коляна позови, пусть тоже присоединяется. Пока Роман раздевался, зашел Зорькин. Он с интересом посмотрел на все происходящее и скомандовал обращаясь к Малиновскому. - Давай ты спереди, я сзади. Они подошли к лежавшей навзничь Кате и поставили ее на четвереньки. Роман посмотрел ей в томные от похоти глаза и сказав: "Прости, любимая", положил свой член в ее приоткрывшийся ротик. Зорькин уже пялил ее с другой стороны. Остальные мылись под душем, не обращая внимания на них. С тех пор все изменилось в их отношениях. Прилюдно все происходило привычным образом: Малиновский - командир, они - его подчиненные, но как только задвигалась дверь вагона, то все менялось. Они становились хозяевами положения и его жены, а он лишь изредка соединялся с ней с разрешения Зорькина, который спал теперь на месте Малиновского. Все кончилось лишь когда полк прибыл на место и все дембеля разъехались по домам, а Зорькин стал жить в казарме. А Катя забеременела, Роман знал, что от Николая.