Нулевой аркан

      Озябшие ладони обдает жаром, обжигая приближающейся опасностью. С обкусанных губ срывается болезненный выдох, растворяющийся в тишине грозного замка. Темный силуэт выдергивает ящик из письменного стола, сделанного из массивного дуба, и достает небольшой мешочек с кисточкой. Черный бархат приятно касается горячей кожи, будто вбирая в себя все жгучее тепло. Тонкие руки рваными движениями тасуют карты. Во мраке комнаты, освещенной тусклым светом свечи, поблескивает скользящая позолота изображений черепов и скелетов. Загадочные рисунки оживают, начиная двигаться, чтобы снизойти к смертной для прояснения туманного будущего. Отшельник и дурак. Кончики пальцев едва касаются выпавших карт, перенося фигуру в мир знаков и образов, подвластных только загадочным существам с колоды.       «Темные наступили времена. Кровь потечет рекой и слезы омоют не одно надгробие. Правительство покажет оскал. Смерть волшебника станет точкой отсчета, и каждый потеряет друзей, семью и себя»       31 октября, 1997.       Толпа пьяных подростков рьяно двигается в центре Выручай-комнаты. В быстро меняющемся приглушенном свете их лица покрываются маской умиротворенности, присущей каждому из присутствующих. Отравленные головы мотаются в разных направлениях, не замечая почерневшие стены.       Разноцветные огни пляшут по всем сторонам, меняя свой облик перед каждой новой нотой попсовой песни. Голоса растягиваются в длинную волну где-то справа, проходя через налитую свинцом голову. Зрачки расширяются, и их заполняет невероятная космическая чернота. Обмякшее тело совершенно не слушается, а сердце начинает стучать быстрее обычного, давая тонкий намек на то, что оболочка все еще жива. Спертый воздух сильнее сдавливает грудную клетку, выбивая из бродящей между телами девушки остатки жизненно важного концентрата. Волнистые темно-каштановые пряди блуждают по спине, не желая лежать ровным срезом. Ладони жадно хватаются за каждый дверной косяк, пока не находят белоснежную раковину в качестве опоры.       Мир вокруг приобретает болезненно-желтый цвет вперемешку с голубым. Шатенка бросает беглый взгляд на зеркало и запрокидывает голову назад, уходя в другую реальность.       «— Заткнись, дрянь! — ругательство отлетело острым осколком в спину маленькой девочки. Ноги подкашивались от голоса взбесившейся матери. От разбитой вазы руки женщины залила кровь, капли которой глухим звуком впитывались в расписной ковер. Слезы неосознанно подступили к покрасневшим глазам, балансируя где-то на грани внутреннего бордюра. — Я тебе говорила, чтобы ты не смела рыдать!       Короткие детские ногти впились в тонкую кожу, оставляя на ней кровавые полумесяцы. Женщина разъяренно сметала все на своем пути, ломая антикварные вещицы и разбивая китайские вазы. Алия Александровна никогда не терпела оплошностей, особенно перед высокопоставленными людьми на приеме. Одна неправильно сыгранная нота еле заметно сфальшивила, и этого никто не заметил, кроме нее. Мадлен резко вдохнула горячий воздух вместе с соплями и слезами, которые жили своей жизнью.              — Прости, мамочка, я больше не допущу ошибки, — женщина подошла к дочери и мягко улыбнулась, укладывая холодную, как и ее взгляд, ладонь, и собрала град слез. На детской щеке остались размазанные кровавые следы.       — Конечно, ты же не хочешь расстраивать меня. Ты должна радовать свою мамочку.       В этот день умерла не только частичка любви к матери. Что-то в девочке ушло глубоко внутрь и больше не возвращалось».       Желтый сменяется голубоватым, вызывая на бледном лице плывущую улыбку. Взгляд карих глаз резко перемещается на отразившуюся позади фигуру. Мадлен сводит густые брови к переносице и запускает в растрепавшиеся волосы тонкие, будто паучьи лапы, пальцы. Она вглядывается в застывшего с дымящейся сигаретой парня, расслабленно подпирающего косяк. Дверь, наглухо закрытая за ним, пропускает еле слышимый голос певицы. По-своему красивый юноша со знакомым лицом медленно шевелит губами, спрашивая о чем-то замершую в моменте девушку.       — Ты как? — до адресата заданный вопрос доходит не сразу, с задержкой в минуту. Мадлен разворачивается всем корпусом, еле стоя на ногах.       — Как я? — задумчивый голос проносится по ванной комнате весьма звонко, медленно исчезая в белой плитке. — По мне видно, что я в порядке?       В глазах слегка расплывается, а парень периодически двоится — легкое пьянящее головокружение и бегающие по коже мурашки вместе с теплом. Здесь и сейчас ей вроде бы и хорошо, но спутанное сознание приторно-сладко шепчет на ухо: «Детка, что же ты наделала? В этот раз твой организм не справится с этим».       То ли Мадлен узнает его по чертам, то ли на мгновение зрение всё-таки приходит в норму, и волшебница понимает, что перед ней стоит одноклассник — не кто иной, как Теодор Нотт. Тусклый свет лампы оставляет на смугловатой коже необъяснимый отпечаток загадочности. Карие, почти что черные глаза с прищуром наблюдают за каждым движением девушки, анализируя и откладывая информацию в свой мозговой архив. Он явно выше Мадлен, может быть около 6'3 дюйма, что дает ему некое преимущество и превосходство в ситуации. Образ собеседника разбавляют каштановые волосы, уложенные беспорядочными вихрями.       — По тебе видно, что ты под кайфом, — с кривой ухмылкой произносит Нотт. Пренебрежительный голос возвращает в реальность, от которой огненные семена пытаются теперь уже уберечь ее: забрать в свой мир, другую вселенную, показать сказочную страну.       Руки невольно трясутся от вспыхнувшего необоснованного страха, адреналин в крови подскакивает, а разум окончательно поглощается белой пеленой.       —Ты чего? — его безразличное лицо приобретает взволнованный вид.       Кровь вскипает и бьется в ее жилах — побледнев, она устремляет на парня неподвижный взор, но тотчас огненный поток, кипя и рассыпая пламенные брызги, заливает ее вращающиеся глаза; она, ужасающе взревев, словно затравленный зверь, высоко подскакивает и, перебивая голос внутри себя, пронзительно кричит:       — Я видела это чертово пророчество! — Мадлен с неистовой силой хватает Нотта за плечи и начинает их трясти, пребывая в бреду. Глаза напавшей блестят зеленым светом, будто вкрапления самого настоящего драгоценного камня. — Темный Лорд глубоко пустил корни. Снейп станет директором, а Поттер еле сбежит от Нагайны!       На лице парня отображается последовательная палитра эмоций: непонимание, осознание, оцепенение. Теодор знает практически все планы Пожирателей, которые рассказывает Драко, ходя из угла в угол. Минутное помешательство шатенки наталкивает его на невольное сравнение с другом — ехала крыша у обоих. «Провидец», — загорается в сознании слизеринца. Он не видел раньше таких людей, разве что профессора Трелони. Каждому хотелось узнать неподвластное будущее, а тут среди студентов представитель оракулов, число которых едва ли насчитывало десятки, и даже не тысяч.       — Бред, — жилистые руки с силой сжимают тонкие запястья, убирая их от себя. Стоящая перед ним однокурсница тянет своей необычной для Англии красотой даже среди волшебников. Четко выраженные скулы, обтянутые фарфоровой кожей, на которой едва проскакивает румянец и бледные веснушки. Черные ресницы застывают, не двигаясь. Взгляд опускается на покусанные полные губы, но в конце концов устремляется чуть ниже, цепляется за острые ключицы, торчащие из-под ворота атласной бордовой рубашки. «Винтажная вещица», — проскакивает мимолетным замечанием. Длинные ноги облегают брюки клеш в тон кофте, выгодно подчеркивая бедра. — Ты просто…       — Заткнись, — ступор сменяется агрессией. Изумруды опасно сверкают, а короткие ногти впиваются в кожу ладоней. — Я знаю правду!       Мадлен искренне недоумевает: «Как в такое не верить?» Очевидная вещь, видимая повсюду, становится бельмом на глазу. Барнс громко цокает и спешит удалиться от не понимающих ее «людей». Теодор остается один в тусклом желто-голубом свете с потушенным бычком. В кудрявой голове не укладывается такой поворот событий — сокурсница — прорицатель, а значит, знает гораздо больше, чем говорит.       Она натыкается на зажимающиеся парочки в темных углах, придерживаясь правой рукой за стену и направляясь в сторону выхода. В коридоре стоит тишина. Липкая паутина вымышленного мира постепенно выпускает из своих сетей. Холодная реальность бежевого кирпича кривится, заполняясь мраком.       Через широкие готические окна грубыми линиями проникает голубоватый лунный свет. Стоящий перед ней квест кажется непосильной задачей в таком состоянии. Обычно, когда Мадлен принимала, рядом была Пэнси или же Дафна, однако девушки развлекаются на Хэллоуинской вечеринке. Она находится наедине с гулом голосов в голове. Ноги уносит под землю, они становятся мягкими и ватными. В момент перед глазами все сильно закручивается, а любой поворот головой приносит пронзительную боль, словно тысяча иголок впивается под кожу.       Передвигаясь уже по женской спальне, она руками хватается за каменные плиты, чувствуя нескончаемую болезненную эйфорию, которая заканчивается на кончиках пальцев. Мадлен думает: «Я готова умереть от этого приятного и в тоже время мучительного чувства».       Что значит быть под огненными семенами? Представьте себе лучший оргазм, который вы когда-либо испытывали, умножьте в тысячу раз, и все равно это далеко от реальности. Вот только следом желудок Мадлен скручивается жгучей веревкой, она сжимается и дрожит от сильного холода, хотя в комнате тепло.       Рваное кряхтение. Она пробует открыть дверь от туалета, пытаясь схватиться за ручку, которая все время меняет свое положение. Наконец-то ей удается, когда сил терпеть больше нет, и все мысли превращаются в большую паранойю, что сейчас-то она и отправится в свой последний путь. Перед чувством конца всегда сожалеешь о случившемся?       Взмах ресниц, и Мадлен падает вниз к ободку белого унитаза, чувствуя, как желчь подступает к горлу. Попробовав убрать часть волос с лица, она кое-как нагибается над стульчаком. Сердце бешено стучит.       — Твою мать! — девушка узнает отдаленный голос Пэнси, скатившись вниз на пол. Романова считает, что умирает на виду у подруги — перед глазами все начинает темнеть. Пара звонких пощечин по лицу от своей однокурсницы, которые только указывают на то, что тело больше не принадлежит ей, так как девушка не чувствует боли, ее тело онемело. — Сконцентрируйся на моем голосе и не смей отключаться! Мерлиново проклятье, я спасаю тебя в последний раз!       Мадлен чувствует, как чужие пальцы проникают к ней в рот и делают пару движений вверх-вниз.