Великолепный век: Другая история

      Гюленай Султан завтракала, сидя на подушках. Настроение у женщины было отличным. И как иначе? Мечта всей её жизни, защитить сына и посадить его на трон, сбылась.       В покои вошёл Альтамиш Ага и поклонился.       — Ну, что там, Альтамиш? Мой сын принял Япрак? — Спросила Валидэ, поднося чашку к губам.       — Принял, Госпожа, принял — Евнух слегка улыбался — И она до сих пор у Повелителя, наверное, он захотел позавтрака с девушкой.       — Замечательно — Лицо у Гюленай Султан озарилось счастьем. ***       Япрак потянулась рукой, чтобы дотянуться до тарелки с пловом, и тогда Мустафа прикоснулся к её щеке, а затем к её волосам. Девушка ощущала себя странно, всё-таки она успела отвыкнуть от его внимания.       — Ох, Япрак, знаешь, я по тебе соскучился — Честно сказал он.       Не успела наложница и вздохнуть в ответ, как в покои постучались, и Мустафа позволил Исмаилу Аге войти       — Повелитель, простите, что помешал, но ваши братья были наконец схвачены. Они пытались пересечь границу, но, благо, не успели       Султан нахмурился, словно вспоминая что-то далёкое. Япрак же поняла, что находиться тут совсем не кстати и поднявшись с подушек, поклонилась:       — С вашего позволения…       Мустафа кивнул и девушка удалилась из покоев, а Исмаил продолжил говорить:       — Вы должны явиться перед теми кто решил ослушаться вашего приказа и пытался бежать за пределы Империи, Повелитель. Покажите вашу мощь.       Падишах громко выдохнул, сбрасывая с себя наваждение.       — Пусть они поймут, за что будут казнены — Добавил Хранитель Покоев, а Мустафа ничего не ответил потому, что Исмаил не знал, что запланировал его друг. ***       Шегзаде сидели в одной камере с перевязыными руками и скованными ногами. В камеру вошёл стражник и объявил, что Султан желает видеть их, но не вместе: Сначала Шегзаде Эмир со своими двумя сыновьями, а после Мехмет с сыном.       — По отдельности убить хочет, сволочь — Прорычал Эмир, когда стража взяла его под руки и повела на выход.       Мустафа стоял в соседней камере, нервно потирая ладони. Двери со скрипом открылись, и стража оставив Шегзаде с Падишахом наедине, вышла. Эмир зло смотрел на брата, чувствуя ненависть, а его пятилетние сыновья со страхом пытались спрятаться за отцом.       — Эмир, я никогда не хотел убивать собственных братьев и племянников — Заговорил Султан — Я хочу не крови, а мира и процветания. Ты ведь знаешь об этом. Я предлагаю тебе уехать в дальний Занджак и править там, не мешая моему правлению.       — Ну, уж нет! Мне было суждено стать Падишахом, я родился первей, и всё испортил лишь отец, который в Манису отправил тебя! — Гневно сказал Эмир.       — Подумай о своей матери. Бедная Айше Султан уже в Старом Дворце оплакивает смерть любимых сына и внуков, а ведь ты можешь всё изменить — Продолжал уговаривать Мустафа, пытаясь утихомирить вспыльчивого брата — Аллах милостив, и Он не откажет тебе в возможности исправить ошибки.       — Если бы не эти чёртовы верёвки, я бы убил тебя! — Взревел Эмир — Как ты смеешь мешать мне в исполнении моего предназначения!       — В таком случае я буду спать спокойно, ведь у тебя был шанс… Войдите! — Воскликнул Повелитель. В камеру вошли трое палачей, и он побыстрей ушёл оттуда, стараясь не обращать внимание на предсмертные проклёны брата.       Мустафа тут же зашёл к младшему брату.       — Мехмет — Спокойной сказал он парню, что сидел на полу, прикрывая собой трехлетнего сыночка — Я не буду многословным. Наш брат уже мёртв. Он не воспользоваться моей излишней доброй… — И Султан рассказал то, что до этого говорил Эмиру.       Мехмет молчал, обдумывая услышанное. Прошло около трёх минут, прежде чем он заговорил:       — Повелитель, я обещаю, что не посмотрю на ваш трон и буду верным. Но и вы обещайте, что не тронете ни меня, ни моего Махмуда.       — Обещаю — Ответил Мустафа, слегка улыбаясь — Я рад, что мы нашли решение этой проблемы. Вас сейчас же освободят и приведут в порядок ***       Гюленай Султан преспокойно перебирала свои украшения, сидя на софе, но её остановил громкий голос:       — Дорогу, Султан Мустафа Хан Гасрэд Лэри!       Женщина подвелась с радостью встречая сына. Султан поцеловал руку матери, и Гюленай заметила, что что-то с ним не так. Словно что-то произошло.       — Мой лев, от материнского сердца ничего не скрыть. Что у тебя случилось? — Спросила она. В тоне её голоса сквозило беспокойство.       — Остальные Шегзаде моего отца, да прибудет он в раю, с утра были доставленны в темницу.       — Ох, тогда чего ты грустишь? Наконец они казнены и больше нет опасности.       — Матушка… — Султан замялся на секунду, но тут же взял себя в руки и твёрдо поведал ей о своем решении.       Валидэ Султан пришла в ужас. Даже, нет. В злость. Для неё это было неприемлемо.       — Сын мой! — Сказала она строго, хоть и с уважением — Ты думаешь о своём будущем? О будущем сына? Мехмет и Махмуд должны быть убиты! Ведь вдруг они восстанут против тебя? Это погубит всё!       — Я верю брату, Валидэ. А Махмуд маленький мальчик, что он мне сделает? — Уверенно ответил Султан.       Гюленай лишь вздохнула, понимая, что возражать бесполезно. Против слова самого Падишаха не пойдёшь.       — Только одно попрошу, сынок. Пусть Гюльпери останется в Старом Дворце. Она может настраивать Мехмета на свержение.       — Валидэ, я повторюсь, что верю брату. И даже если Гюльпери Султан начнёт нашептывать ему дурное, Мехмет сдержит данное мне обещание.       — На всё твоя воля… — Тихо ответила женщина.       Мустафа попрощался с матушкой и удалился из покоев. ***       Султан, вернувшись к себе, никак не мог заняться делами государства. А всё потому, что его волновала реакция матери. Да, и в целом, денёк выдался не из простых. Мустафа позвал к себе Хранителя Покоев, и тот поклонился.       — Исмаил, пусть мне приготовят наложницу, и побыстрее. Я устал — и добавил, понизив голос — Какую-нибудь новенькую.       — Будет исполнено, Повелитель — Исмаил снова вклонился и поспешил передавать указ. ***       Мустафа стоял по центру покоев. Двери не слышно открылись и послышались чьи-то неторопливые шаги. Вскоре немного дрожащие руки подняли подол Султанского кафтана, чтобы поцеловать его. Мустафа развернулся, еле различимо прошептал:       — Как твоё имя, Хатун?       — Меня зовут Долунай…       — Долунай — Протянул Повелитель и погладил её волосы.