солнце.

каминари денки четыре года, он в восхищении смотрит на свои руки, и глаза у него большие-большие, мир в них яркий-яркий, а руки родителей такие теплые, теплее, чем само солнце, обильно целующее денки в хрупкие плечи, рассыпая по телу веснушки, складывая их в замысловатые созвездия, скопления планет, целые вселенные. денки спотыкается и падает, выпускает из рук маленькие молнии-солнечные-лучики и улыбается так ярко, что глаза слепит. улыбается, когда мама просит его не рассказывать никому об этих лучиках, светится и не понимает. каминари денки четырнадцать и он впервые сталкивается со злостью и агрессией в лице новых одноклассников. он впервые, неосознанно, бьёт человека током, нарушает правила, используя причуду и винит себя в этом долго-долго, а потом так же долго извиняется перед мальчиком, чьи глаза полны ненависти. тот отходит немного подальше, его голос дрожит от страха, а денки злится на себя до побелевших костяшек пальцев, тихого скрежета зубов и первых порезов на тонких запястьях. — почему ты решил, что признаться мне в чувствах — лучшее решение? я ненавижу подобных тебе, уродец — и в каминари что-то ломается. наверное, он сам. каминари денки семнадцать и за спиной у него разбитое сердце — милая-милая-милая мина, почему ты решила, что высмеять его чувства у всех на глазах — лучшее решение? — и впереди, денки уверен, его ждёт тоже самое. хитоши шинсо, лучший (и единственный) друг денки курит вишневый чапман, смотрит на всех свысока и, кажется, вытатуирован у каминари где-то под ребрами, он чешется, пытаясь свести эти чувства, этот образ, но не достаёт, бросает попытки и смотрит на хитоши так нежно-нежно, обнажает перед ним душу и готовится броситься под пули, если шинсо попросит. каминари денки семнадцать, он смотрит в ужасе на свои запястья, очерчивает глазами каждый шрам на молочной коже и помнит, помнит каждый из них, обхватывает себя за плечи, трясется, хочет кричать так громко и долго, как позволят голосовые связки, но вместо этого заходится тихим плачем, скулит и долго-долго не может успокоиться. денки пытается вспомнить, когда его жизнь пошла под откос, когда из солнечного мальчика с глазами, полными радости, он превратился в затворника собственных страхов и ожиданий, но вместо этого перед его глазами то и дело мелькают кулаки, озлобленные взгляды и тысячи-тысячи пожеланий смерти. забавно, если учитывать, сколько раз каминари действительно хотел умереть. а еще денки хотел быть любимым, но вместо этого оказался в полном одиночестве на развалинах собственной личности. сидя в пустой комнате, он думает о хитоши шинсо и, черт возьми, звонит ему. звонит в три часа ночи и просит придти так жалобно, что у хитоши сердце щимит и колени подгибаются: голос у денки такой тихий, завывающий, сломанный. каминари денки семнадцать, он сидит в своей комнате, смотрит на лучшего-я-люблю-тебя друга и пытается начать разговор. мысли путаются, убегают от него, прячутся, словно его собственная голова — это джунгли, но каминари денки слишком долго блуждал в этих джунглях один, чтобы заблудиться. он кричит, срывает голос, заходится слезами снова, но рассказывает хитоши все как на духу: о причуде, маме, ненависти, милой-милой-милой мине, разбитом сердце, шрамах на запястьях и совсем немного о своих чувствах к нему. рассказывает, вытирая слезы тыльной стороной руки, и смиренно ждет еще одной колкой фразы, которая окончательно сломит его. а хитоши молчит, смотрит и не верит собственным глазам, комкает в руках рубашку, инстинктивно тянется к сигаретам, но одергивает самого себя и падает перед денки на колени. хитоши шинсо не умеет разговаривать с людьми о чувствах, теряется, нервничает, но обнимает денки сильно-сильно и клянётся быть рядом. денки впервые за несколько лет чувствует себя свободным, улыбается так лучисто-ярко, что шинсо понимает: скоро солнце не просто взойдет, оно нахлынет как поток и переполнит весь мир.*