Папион

Атмосфера была нагнетающей, а крики в этой комнате заставляли поджать зубы сильнее. — Что могло случиться с портом, где находилась одна третья часть общего оружия? Голос альфы был спокойным, с ноткой безразличия, предвещая мученику все людские страдания. Их босс рассержен и готов сейчас убить всех здесь находящихся. В камере отдавался запах сырости и свежей крови, что была расплескана по стенам и неровному полу. Сам глава сюда никогда не спускался, брезгуя грязью и грызунами, что обитали в этом месте. Но сейчас желание видеть мучения человека, что принёс ему слишком много проблем за раз, превышало абсолютно все его принципы. — Спрошу ещё раз… — Намджун посмотрел на мужчину, что задыхался в собственной крови, стараясь из последних сил не ронять слёзы на порванные брюки. Когда-то тот сам принимал участие в пытках, омывая свои руки в огромном грехе. Теперь же, он тот, на ком проводят животные ужасы, и он понимает всеми фибрами своей мерзкой душонки, что это ещё не вся мощь морских дьяволов. — Почему люди, за которых ты в ответе, упустили эту крысу? Убийство одного человека — трагедия, убийство миллионов — статистика. Намджун часто слышал эту фразу из уст отца, что всегда был меркантильным человеком, и ради своей выгоды он мог убить кого угодно. Эту фразу теперь повторяет и сам альфа, видя в себе отголоски отцовского характера. — Я приношу свои извинения, — Шин опустил голову, не смея смотреть в бездушные глаза господина. Старший альфа вытащил из-за пояса свой любимый Вальтер, направляя её в чужую черепную коробку. Намджун зол, это можно почувствовать просто стоя рядом, или учуяв ярко выраженный феромон бергамота. В любом случае он понимает, что живым он отсюда не выберется. Намджун соврёт, если скажет, что Шин не стал важным человеком в доме Ким, не раз доказывая свою верность и преданность. Но такие ошибки не забывают. Не заметают, не прячут в дальний ящик, запирая на ржавый ключ. Ким Намджун всегда вырывал таких сорняков как Шин на корню, ведь сад всегда должен быть идеальным. Тварей не прощают. — Отрежьте ему язык и выколите глаза. Шин осмотрел главу ужаснувшим взглядом, будто в мыслях считал это шуткой, проверкой его психики. Но встречаясь с осуждающе холодным взглядом, он всё больше понимал, что это суровая реальность. Молить о пощаде не было смысла. Намджун никогда не давал второго шанса, осознавая, что если предали один раз, предадут ещё. — Я не собираюсь пачкаться в твоей крови, но я сделаю всё, чтобы ты считал смерть подарком небес. Он никогда не питал интереса к проведению пыток, полностью доверяя это дело искусному убийце, нежели Тэхён, который имел к этому сильное пристрастие. Его фаворитами были на удивление не физические пытки, а психологические. Ему нравилось чувство власти над более уязвимым человеком. Безусловно, Намджуну будет интересна реакция чужого организма, поэтому присев на метадлический стул, он с прикрытыми глазами наблюдал за действиями палача. Намджун также знает, что раздевание — это сильное психологическое унижение, лишение одного из способов психзащиты. И он с нескрываемым удовольствием наблюдает данную пытку. В его интересах было доставить ему сильный психологический дискомфорт, заставить превратиться в бездыханную куклу. Металлические цепи стягивают его руки и ноги, из-за чего сильно натирается кожа, ухудшается кровообращение. Шин бьётся в сильных конвульсиях, срывая голос громким вскриком. Тихо вздохнув, он дал знак продолжать дальше без него, ведь подчинённый и так забрал у него слишком много внимания к своей персоне. Выйдя из этой комнаты, мужчина направился в свой кабинет, встречаясь на пути с прислугами и дворецким. Иногда хотелось, чтобы эти люди исчезли из его жизни, и желательно навсегда. Но потом, вспоминая весь свой длинный путь, он ни о чём не жалел. — Выглядишь хуёво. — Намджун вздёрнул плечами, осматриваясь в тёмном помещении, и, узнав голос Юнги, устало присел на диван в углу комнаты. — Могу сказать о тебе тоже самое. — Альфа держался из последних сил, чтобы не уснуть, и встретившись с аметистовым взглядом понял, что дело не к добру. — Тэхён вновь пропускает приём пищи. — Твоя вычурная заботливость о нём, выводит меня из себя. Мин улыбнулся словно хищник и, подойдя к мужчине, опустил свои ладони на его плечи. Всё его тело было напряжённо, а пальцы подрагивали. Подойдя чуть ближе нужного, омега прикусил чужую мочку уха, задевая серёжку зубами. — А что, ревнуешь? — Ты отвратителен. Намджун, схватив чужую руку, перенёс омегу на свои колени, и, сжав ладони на ягодицах омеги, вздохнул яркий запах яблок, скривившись. В истинных он никогда не верил и считал это бредом чистой воды. Сколько бы ночей он не проводил в одиночестве, все омеги не удостаивались даже толи его внимания утром. Чувствуя отвратительно-сладкие ароматы фруктов других омег, он понимал, что от истинности никуда не уйти. Все эти запахи ему казались вычурно сладкими, слишком пёстрыми. Выхватив пару вздохов с чужих уст, он прекратил все свои махинации, и с гадкой ухмылкой сжал чужой член сквозь плотные брюки. — Т-ты мразь… — Юнги ударил Альфу по груди, и с тихим вздохом встал с чужих колен. — Как ещё ты меня назовёшь? —Всеми ужасными словами. Намджун всегда знал, что для семьи не создан. Слишком много ответственности, вопросов и самое главное — понимание. Слишком молчаливый и рассудительный альфа мало кому понравится, а если брать в счёт к какому дому он принадлежит, то все от страха поджимают битые хвосты. — Мы отправимся в Вавилон. Юнги вздрогнул и с писком оглянулся на мужчину, что стоял у двери, не делая шага вперёд. Голос Мальро морозил хуже айсбергов в открытом океане. Отрепетированный и жёсткий. Кажется, именно таким и должен быть капитан подразделения питонов. — Зачем это? — Юнги скривил своё лицо, и взглянул на двух мужчин. Те думали о чём-то своём, и слова юноши слышали сквозь толстый вакуум. Хосок, проигнорировав его вопрос, под изучающий взгляд присел рядом с Гасионом. — Его эмоциональные качели меня удивляют всё больше. — Он решил, что заберёт того омегу с собой. — Неужели он решился? — Намджун хмыкнул, выпив янтарную жидкость со дна стакана и посмотрев на свой Вальтер, улыбнулся. Тэхён всё время не переставая влюблённо рассказывал об омеге, что приковал его внимание. По какой-то причине он стал больше интересоваться кораблями, читать рыбацкие легенды о сиренах и меньше проводить времени на суше. Его младший брат около трёх раз приезжал на тот порт, видел омегу, но почему-то всегда уезжал без него. В этот раз, наверное, захотел закончить глупую беготню и признаться. Взрослеет. — Тогда давайте быстрее подготовимся к отправке. *** —Джин-хён, пойдём купим ту книгу? — Чонгук сжимал в своих руках сумку, и с нескрываемым восторгом осматривал прилавки и антиквариаты. Как Чонгук и хотел, он расспросил Диего про его знакомого (и пусть он отдал за это бутылку вина и споил Минсу), то теперь они всё свободное время с Джином проводят вместе. Джин — флорист, и приехал сюда из Италии, ради редких цветов и растений. Но также он работал долгое время врачом у себя на родине. Как Чонгук и предполагал, шутки у того не особо смешные, но расстраивать его буйный нрав не хочется совершенно. — Кто бы знал, что ты столь сильно увлекаешься книгами. — Сокджин взял потрёпанную книгу с полки, и, прочитав название, улыбнулся. « История моей грешной жизни » — Коллекционирование книг и ракушек, стало моим любимым хобби! — Чонгук весь светился, найдя нужную себе книгу, и выпросив у продавца её любой ценой, улыбнулся кончиками губ. Этот омега удивлял Джина своей простотой, но определённый шарм, тот безусловно имел. Множество молодых альф признавались тому под покровом ночи, считая, что тот окажется падок на такие вещи, но все всегда слышали одно: — Мне жаль, но моё сердце уже занято. Сокджин гордился им, считая того своим младшим братом, за которого он был в ответе. Была у этих двоих какая-то особенная связь. Их общая, никому неподвластная и нерушимая красная нить, что связывала их души вместе. Джин никогда не верил во всякие рассказы о родственных душах, но если бы им оказался Чонгук, Сокджин был бы рад такому исходу. — Что это за браслет? Чонгук посмотрел на своё запястье, где на глаза сразу бросилась волна, и улыбнулся. С последней встречи с Тэхёном прошло около пяти лет, а он до сих пор видит зелёные глаза во снах. И Чонгуку не обязательно знать, что альфа приезжал достаточно часто, смотря за омегой из тени. Слишком было ему страшно. Вдруг забыл, посчитал странным и начал встречаться с другим? Тэхёну тоже не обязательно знать, что Чонгук всегда его ждёт, и проигрывает одну и ту же пластинку, мечтая вновь встретиться с блондином. — Это подарок от близкого мне человека. — Видно очень дорожишь, раз не снимаешь это украшение. Чонгук кивнул и посмотрел на парусный корабль, усмехнувшись. Любовь к морю и суднам не прошла, а перебороть свой страх до сих пор не может. Из рассказов Сокджина он узнал, что Италия — прекрасная страна, со своей собственной культурой. На вопросы, почему же тот уехал оттуда, была лишь слегка опущенная голова и лишь одно слово. Семья. Джин рос в религиозной семье, в которой всё было достаточно сложно. И если его брат и сестра смирились с таким укладом, то он нет. Сбегая из собственной страны, его всегда возвращали обратно, заставляя молиться тому, во что не верит. Он потерял значение этих действий, ведь если Господь существует, то почему он так к нему жесток? Его тело украшают множество шрамов, которые были оставлены его отцом в нестабильном состоянии. Их десятки, и каждый означает какое-то действие из прошлого. На его животе красуется уродливая бабочка, с прожжёнными крыльями. Его отец считает, что эта бабочка — олицетворение его самого. Что Джин бабочка с поломанными крыльями, и он никогда не сможет взлететь высоко в небо. Благодаря Минсу, его одиннадцатая попытка побега прошла удачно, и сейчас он далеко от них. Далеко от тех людей, что заставляли его трястись при виде молитвенника. — Хён, можешь рассказать любую молитву на итальянском? — Чонгук выпил всю баночку молока и посмотрел на книгу в руках Сокджина. Его отец любил коллекционировать книги, из-за чего омега решил продолжить эту маленькую традицию. В его квартире есть тайная комната, о которой никто не знает, и там находятся все скопившиеся книги. — Пожалуйста, пожалуйста, Джинни! Сокджин улыбнулся кончиками губ, и, потрепав мягкие волосы младшего, тихо прошептал: O Signore, fa di me uno strumento della tua Pace: Dove è odio, fa ch’io porti l’Amore. Dove è offesa, ch’io porti il Perdono. Dove è discordia, ch’io porti l’Unione. Dove è dubbio, ch’io porti la Fede. Dove è errore, ch’io porti la Verità. Dove è disperazione, ch’io porti la Speranza. Dove è tristezza, ch’io porti la Gioia. Dove sono le tenebre, ch’io porti la Luce. O Maestro, fa ch’io non cerchi tanto: Essere consolato, quanto consolare. Essere compreso, quanto comprendere. Essere amato, quanto amare. Poiché sì è: Dando, che si riceve; Perdonando che si è perdonati; Morendo, che si risuscita a Vita Eterna. Чонгуку не обязательно знать, что Сокджин произносил эту молитву почти каждую ночь, боясь проснуться не от лая своей собаки, а от криков отца и плача папы. — У тебя такой красивый голос, хён. — Давай пойдём к Диего, он просил заскочить к нему. Кивнув самому себе, он взял Джина за руку, и они скрылись за небольшими улочками. *** Натянув на себя рубашку, Тэхён посмотрел на небольшую картину в глубине тёмной комнаты. На ней был изображён мальчика лет шестнадцати, с невероятными глазами и яркой улыбкой. Глазам он всегда уделял больше всего внимания, ведь, по его мнению глаза — это зеркала души. Душа Чонгука была невинна и чиста, а на его руках поместился небольшой кролик, что с интересом смотрел на своего хозяина. Тэхён решил запечатлеть это не только в своих воспоминаниях, но и на большом мольберте. С того момента прошёл год, и только сейчас он полноценно решился встретиться с омегой вновь. Конечно того без присмотра он не оставлял, отправляя туда своих людей и изредка отправлялся сам. По каким-то причинам он подумывал, что мальчишка его просто напросто забыл, но когда к нему приходили вести, что браслет до сих пор на его руке, почему-то успокаивался. Он сделал вывод, что оставить ему браслет будет единственным здравым решением, ведь на тот момент забирать его с собой, было сродни самоубийству. Слишком тот был молод, да и сам Ким не блистал своим возрастом. А сейчас, когда ему двадцать три, он стабильно врос во все дела которые творятся в стране, он наконец может забрать Чонгука в Сеул. Тот сможет не только увидеть море, но и ощутить его с палубы корабля. Тэхён сможет защитить ото всех врагов, что сунутся на его территорию, сделает его счастливым. С той встречи он окончательно понял, что Чонгук — его истинный. Поэтому он не собирается отдавать его кому-либо другому, ведь Велиар всегда добивается своего. Морские дьяволы обрели полную власть над восточной Азией, прибирая к своим рукам смирение со стороны граждан. Благодаря связям Гасиона и Мальро, они действительно вышли вперёд раньше, чем ожидалось. После какого-то времени у них появилась собственная организация — питоны. Они держали всю Южную Корею в страхе, вынуждая другие группировки сдаваться в самом начале битвы. Велиар — сам Тэхён, лично проверял все бомбы, которые распределяли на границах, ведь у него к этому была невероятная тяга. Его родители передали своему младшему сыну все наилучшие качества, ведь знали, что именно он продолжит их дело. Они не принимали кровопролитие — как основной вид разъяснений отношений, но без этого было совершенно никак. Сжав свою левую руку, которая была забита татуировками, он как всегда выделял из них лишь две: Одну, на которой изображена сирень, и вторую со змеёй. Чёрная змея брала своё начало с плеча до самого предплечья. Тэхён выбрал её, потому что она олицетворяет коварство и спокойность. Питоны сражаются с другими группировками, забирая себе более лакомые кусочки, ведь те, кто владеют всем — могут находиться на верхушке этого общества. Китайские бабочки, которые находятся на втором месте, уступают им лишь в плане оружия. И как можно предположить, питоны потеряли некую её часть, из-за чего Намджун был в бешенстве с самого утра. Нацепив на лицо маску, он вышел из спальни, спускаясь на первый этаж особняка. Маска — главная часть их атрибутики, которая позволяет им не показывать свои лица на камеру. У каждого она своя, и каждая представляет собой своего хозяина. У Велиара металлическая маска с молниями. Спустившись, он замечает споривших друг с другом Юнги и Намджуна, и подальше от них Хосока. Тот всегда вызывал меньше всего внимания, вечно молчаливый и живущий в своём собственном мире, Мальро мог вызывать у других людей лишь жалость. Велиар не пытался разговорить мужчину на лишние фразы, как он сделал это с Юнги. Знает ведь, что люди, которые прошли целые войны, не могут быть такими как прежде. От него шла подавляющая аура, заставляя всех людей затихнуть под взглядом его серых глаз. Его голос был резкий и в меру хриплый из-за сигарет, которые он вечно курит. — Спустился, наконец! — Юнги отдал Намджуну свой пистолет, и посмотрел на Тэхёна, что впервые за долгое время так ломался. — Да не ссы, знаешь ведь, что он твой истинный. — А если у него уже кто-то есть? — Тэхён сжимал свою пушку и опустил голову. Редкие прядки спадали ему прямо на глаза, и он с громким рыком провёл пальцами по ломким волосам. Они пережили множество осветлений, из-за чего стали хуже чем раньше. — Истинность — не залог счастливой жизни. — Хватит, мне не нравится твоя ломка. Тэхён посмотрел на брата, что встал рядом с ним, и опустил голову тому на плечо. Почему же это так сложно? — Возьми себя в руки, ты же альфа. Кивнув своим мыслям, он вновь осмотрел помещение, и улыбнулся. Он дал указания подготовить Чонгуку просторную спальню, прекрасно осознавая, что несмотря ни на какую истинность, юноша не останется с ним в одной комнате. Поэтому, не зная какой интерьер тому ближе по душе, он решил, что омега решит сам. Воображение само вырисовывало чужую фигуру в комнатах, в большом саду. Ему невероятно сильно хотелось ощутить Чонгука в свой жизни, правда, уже навсегда. Решив, что дальше по-другому быть не может, он организовал срочную поезду в Вавилон. Все приняли эту новость легко, поэтому к следующему дню они были полностью готовы. Интересно, каким стал его маленький омега? — Мы выплыли с территории, подготовьтесь забрать цель. — Да, господин. Мальро сжимал в руках Colt Python и ухмыльнулся. Этот омега мог испортить ему все планы, да и внезапная новость о поездки в Вавилон вывела его из колеи, и он дал указ о его похищении. Все знают, что по-настоящему альфа становится опасен лишь в тот момент, когда с ним находится его пара. В нём играют инстинкты, и он защищает своего истинного любыми способами и путями. Велиар опасен, и вести другие дела невероятно сложно, но Хосок старается. Чита Ким слишком долго управляла всеми. Пришло время другой эпохи. Организовать похищение омеги оказалось сложнее, чем он подумывал в самом начале, но отступать он не намерен. Слишком много труда было в это дело вложено. — Чонгук? — Джин посмотрел на Минсу, что кокетничал с местной куртизанкой, уламывая её на быстрый секс. Та же, улыбаясь, отказывала, испивая из бокала вино высшего сорта. Скривившись, он осмотрел заведение ещё раз, и увидев рюкзак омеги, перекинул через плечо. Внезапная пропажа ему не понравилась, и он подошёл к Диего как можно плотнее. Как бы он не хотел мешать ему, и вообще находиться в этот момент от него подальше, он не мог усидеть на месте ровно. — Чонгук… — Что Чонгук? — Минсу раздраженно фыркнул в сторону девушки, что с гадкой улыбкой встала с барного стула. — E ' scomparso come se non si fosse fatto vedere. — В смысле? — В буквальном! — Джин тихо шикнул и сел на место той девушки. — Он сказал, что хочет выйти на некоторые время, но его уже около двадцати минут нет… я жутко переживаю. — Успокойся, может ему нужно было уйти куда-то. Вздохнув, он краем глаза увидел человека со шрамом на половину лица. Воспоминания вовремя напомнили ему, что это приближённый его отца, поэтому с громким криком он поднялся со стула и выбежал из кафе. Нет, он слишком долго подчинялся, смиренно ожидая, что его отец успокоится. Слишком искомо это чувство свободы и независимости, и он не собирается терять её ещё раз. Вытащив из кармана брюк ключи от макларена, он с тихим матом открыл дверцу и взлетел в салон. Нажав на газ, супер-кар с глухим рыком сорвался с места. Страшно было невероятно, но желание жить было сильнее. Столкнувшись на дороге с lamborghini aventador, он громко выругался. От Довона он избавился, а с водителем другого суперкара нет. — Какого хуя нужно быть таким слепым, чтобы врезаться в другую тачку? «Мне крышка» только и получилось подумать об этой мысли, как он услышал знакомый рык McLaren 720S. Блять, он упустил тот момент с датчиком его передвижения на этой тачке. — Дай мне свою руку, и иди со мной. — Scusatemi… — Dammi la mano. Джин знает, что разговаривать с незнакомцами не стоит, особенно с теми, у кого в кобуре находится револьвер. Но ситуация сложная, и у самого Сокджина имеется огнестрел. Подав тому свою руку, они оказались у чужой машины, и, поместив омегу на пассажирскую часть салона, они тронулись с места. — У тебя проблемы с законом? — Незнакомец, чьё лицо было скрыто за маской, говорил на чистом итальянском, заставляя Джина удивлённо приоткрыть рот. — Не совсем точно, — омега смотрел в лобовое стекло, и видя отдаляющийся суперкар, громко выдохнул. — проблемы с семьёй. — Обычно семья защищает своих, разве нет? — Не всегда семья защищает, — омега внимательно наблюдал за рукой мужчины, чтобы не словить пулю в висок. — Она может сильно навредить. Незнакомец в маске хмыкнул, и с прищуром осмотрел парня. Белый дорогой костюм, ботинки и уложенная прическа. Всё говорило о том, что тот из богатой семьи и привык поддерживать себя в таком состоянии. Да и его машина уже сама за себя говорила. — Как вас зовут? — Ким Намджун. — Мужчина с громким звуком вытащил свой револьвер и направил его в центр головушки парня. Тот же, и глазом не моргнув, вытащил Beretta 92 и направил дуло к сердцу Намджуна. — Какой умный мальчик однако. — Ким Сокджин, — парень угрюмо смотрел на приподнятые уголки губ, на ямочки и свёл густые брови. — и я тебе не мальчик. — Ты на моей территории, не увлекайся с игрушкой. — Просто высади меня на обочине, и всё будет хорошо. Не усложняй. — Ты ставишь мне условия? — Предположим я отвечу, что… да. Намджун почему-то уверен, что этот наглый засранец — омега. Но его аромат не заставляет альфу скривиться, наоборот, хочется пропитать весь свой салон и свой дом запахом белых роз. Но какова самоирония. Намджун никогда не любил запах роз, да и вообще цветов в принципе. И тут неожиданно появляется омега, которая нанесла неслабый урон его машине. Интересное стечение обстоятельств. Неожиданно раздался звонок телефона, и альфа, ответив, услышал тихий скрежет зубов брата. — Он пропал, Нам. — Как пропал? Джин навострил уши, но пистолет не убирал, даже сильнее как-то придавил грудную клетку. — Я не могу найти Чонгука. — треск стекла по ту сторону, заставляет Намджуна переживать, а Джина, от услышанного имени, подкашивает. — Его блять вообще нигде нет! — Я позвоню Юнги, не совершай необдуманных действий. Посмотрев на дорогу и на омегу, что ослабил хватку, а после, и вовсе уронил пистолет на колено Намджуна. — Зачем он вам? — Ты знаешь Чонгука? — Мы близкие друзья. Всю дорогу Джин рассказывал, что Чонгук был сам не свой. А когда они решили сходить в кафе, то тот неожиданно пропал и свой рюкзак оставил Джину. Намджун внимательно слушал, подмечая красивые губы, что были обкусаны от переживаний. Он решил, что омегу он заберёт с собой в Сеул. Сказать, что он влюбился — неправильно, но этот юноша привлёк к себе его внимание, и оставлять его здесь одного совершенно нельзя. — Я заберу тебя с собой в Сеул. Намджун принял чужое молчание за согласие, и, сжав чужую ладонь в своей, сильнее надавил на газ.