Флафф, рождество и ханука

Кэролайн и Кэссиди уехали со своим отцом на каникулы. Найджел отгуливает заслуженный отпуск где-нибудь в теплом месте, с песчаными пляжами и коктейлями с маленькими зонтиками. А Энди остается в Нью-Йорке на Рождество. Хотя Миранда настаивает, что девушка вовсе не обязана, Энди все равно остается в городе и приглашает ее пожить в своей квартире эти несколько свободных дней. Она ставит елку в углу комнаты, которую Миранда иногда делит с ней, и украшает ее яркими огнями и не менее яркими украшениями. Елка немного кривая, и делает и без того небольшую комнату еще более тесной. А когда Миранда проходит мимо неё, подняв брови и не говоря ни слова, Энди фыркает, но ее глаза улыбаются, когда она очень тихо говорит: - Это все, что я смогла найти за такой короткий срок. И это делает неказистую елку чудесной. Потому что Энди не обязана была оставаться, и Миранда знает, что она единственная причина, по которой Энди остается. Так что кривобокое дерево, которое занимает слишком много места, становится особенным. Ночью, когда пелена тьмы покрывает его неуклюжесть, дерево, украшенное столь празднично, выглядит гордым и изящным, стоя со своими мерцающими огнями на фоне шквала мрака, который приносит темнота. Его цепочки маленьких огоньков смягчают все в маленькой комнате, делая такую простую вещь, как освещение, волшебной. Миранда смотрит, как Энди спит под мягким светом дерева, и чувствует, как ее сердце трепещет в груди. Оно дрожит от любви, благоговения и изрядной доли страха. Все то, чего она не чувствовала годами, и, если честно, никогда до такой степени, как сейчас, она чувствует теперь. Ее руки нежно обводят контуры лица Энди, а мысли блуждают. Вещи, которые полны благодати… Радуйся, Мария, полная благодати… Миранда слышит, как громко звонят колокола в ее памяти о многих прошедших Рождествах. Полуночная месса. Господь с тобою... Она, сидящая рядом с родителями, склонив голову, стараясь не задохнуться от густого дыма благовоний, витающих в воздухе, с которыми священники ходят взад и вперед по проходам. Благословенна ты среди женщин... Миранда вспомнила о своей матери, которая испытывала странное восхищение всей этой атрибутикой Рождества. И благословен плод чрева твоего... Здесь она всегда скашивала глаза, чтобы увидеть странное выражение на лице своей матери. Иисус... Воплощение совершенной любви, во всяком случае, в это верила моя дорогая мамочка. Святая Мария, Матерь Божья, молись за нас, грешных, сейчас и в смертный час... Если бы только… - Аминь, - шепчет она в темноту маленькой квартиры Энди, не потому, что религиозна, а потому, что приятно думать, что кто-то где-то может ходатайствовать за человечество в целом. Энди шевелится, но не просыпается. Миранда зачарованно наблюдает, как Энди инстинктивно ищет ее присутствия даже во сне. Это напоминает ей о цветах, ищущих солнечного тепла. Орхидеи. Грация, сила и красота гор. И такова Энди: твердая и непоколебимая. Миранда наклоняется, чтобы нежно поцеловать спящую девушку в лоб. Море, когда оно спокойно. Безмятежность и спокойствие всемогущей стихии. Мороз, руины, невинность. Святость. Нетронутость. Священность. Мы. Как рождающиеся звезды. Полные неистовой силы, которая поглощает и творит. Мы. Как любовь. Полная всепрощающей благодати, которая позволяет святому влюбиться в грешника. Мы, мы так полны благодати, что сияем. Как одинокая свеча, зажженная в темноте, чем темнее её окружение, тем ярче её свет. Энди открывает глаза, когда еще один поцелуй касается ее лба. Она одаривает Миранду сонной улыбкой. Ее руки притягивают Миранду ближе, а губы покрывают нежными поцелуями щеки, нос и рот Миранды. Сердце Миранды расширяется и успокаивается. Энди полна благодати. Энди — это благодать. Она — спасительная благодать Миранды, ее заступница и возлюбленная ее порой чудовищной души. И это похоже на спасение. Опустошительно выйти на такой яркий свет, как у Энди. Но Миранда сделала это, и она сделала бы это снова тысячу раз. Она не сидит на мессе посреди богато украшенного собора, она прижата к теплу женщины, которая ее любит, сердцем с женщиной, которую она любит, и она, наконец, понимает идею празднования рождения спасителя. - Счастливого Рождества, Андреа, - благоговейно говорит она, потому что не знает, как сказать спасибо за то, что девушка осталась, поставила уродливую елку и показала ей значение Рождества. Руки, обнимающие Миранду, сжимаются сильнее, и она чувствует себя необъяснимо счастливой. - Счастливого Рождества, Миранда. Миранда прижимается к Энди. Она закрывает глаза и все еще видит мерцающие огоньки их елки на тыльной стороне век. Они похожи на звезды в ночном небе, и их сияние окутывает её теплом. Она поддается чувству покоя и правильности того, что они вместе, в тишине их близости и радости.