Мелодия судьбы

Сяо Чжань быстро спускался по лестнице, торопясь на улицу — наконец-то обед! И не то чтобы труд его был очень тяжёл, просто уже осточертело сидеть в четырёх стенах, когда на улице такой чудесный денёк. Вообще он подумывал о том, чтобы и вовсе не возвращаться на работу. Стопку документов он уже украсил своей подписью, и значит, свою норму на сегодня он выполнил. Конечно, можно было и перевыполнить: остаться и подождать за игрушкой новой партии — но зачем? Всё уже давно решено: года через три он получит повышение и станет управляющим этого отделения, потом финансовым директором в главном, а там и управляющим, если захочет — сидящий в правлении отец обо всём позаботится. Не то чтобы Сяо Чжаню нравилось банковское дело, но в чём смысл сопротивляться тому, что само идёт к тебе в руки? Это время можно было провести куда более приятным способом — работа ведь не главное. Главное в жизни — это сама жизнь. По крайней мере, так считал Сяо Чжань, жмурясь навстречу ярко светящему солнцу по пути к весело отозвавшейся сигнализацией новехонькой машине. Настоящая красавица! Он ещё даже не успел на ней толком погонять — только два дня назад купил. Даже коллеги не видели, а то бы уже показывали пальцем на «очередную выходку богатенького мальчика». Ну и пусть. Никто ведь не заставлял их тратить деньги куда попало? Могли бы тоже купить себе что-нибудь красивое, а не завидовать. Хотя, возможно, их зависть не к машине. Сяо Чжань улыбнулся ещё шире, ускоряя шаг, чтобы дойти до проулка, где он обычно ставил автомобиль, дабы он не нагревался к обеду. Ещё немного, и он уедет от этого всего, пусть и до завтра. Оставалось только придумать, кого позвать с собой. В своей фирме он предпочитал не заводить романов, а вот в соседних — с превеликим удовольствием. Но тут его мысли о девушках были безжалостно прерваны — он налетел на нечто жёсткое, а по груди разлилось что-то горячее. На миг Сяо Чжань даже остолбенел. Зачатки воспитания воспрепятствовали желанию заголосить благим матом на всю улицу. А других слов не находилось, чем и воспользовался оборванец, врезавшийся в него: — Я не буду просить с тебя денег за чай. Во-первых, из жалости — природа и так и мозгами, и зрением обделила. Во-вторых, из веры в карму — химчистка тебя обдерёт куда больше, чем ты меня. И с кривоватой ухмылкой прошёл мимо, каким-то чудом вручив ему помятый пластиковый стаканчик, который Сяо Чжань теперь автоматически трепетно прижимал к большому чайному пятну на белоснежной рубашке. — Идиот! — выкрикнул он вдогонку, но оборванец даже не предпринял попытки обернуться. Чертыхнувшись, Сяо Чжань зашвырнул ему вдогонку стаканчиком и, осмотрев себя, поспешил к машине, завидев в конце переулка ещё одного человека. Не хватало ещё чтобы кто-то увидел его в таком виде! А счастье было так возможно. Теперь придётся сначала ехать домой, а потом уже за кем-нибудь из девушек. Но и этому, не хватающему звёзд с неба, плану было не суждено воплотиться. У машины стояли два глумливо улыбающихся парня, которых он сначала принял за обычных прохожих, явно ожидающих его не с самой миролюбивой целью, судя по железным трубам в руках. Третий, следовавший за ним, тут же перекрыл переулок, по которому Сяо Чжань пришёл. Раз новёхонькая тачка их не заинтересовала, оставалось предположить худшее — будут бить. Одно из двух: либо его отец перешёл кому-то дорогу, либо это «подарок» от почувствовавших себя оскорблёнными шишек, которым он отказал. Кто бы знал, сколько проблем от красивой внешности в сфере, где крутятся большие деньги, и где каждый мнит себя Аполлоном, которому все должны падать в ноги по малейшему щелчку. Предложение «ложись со мной в постель, и мои деньги тут же окажутся на счёте твоего банка» стало уже классикой. К сожалению, реагировать на такие предложения с юмором Сяо Чжань так и не научился, о чём почти раскаивался, с трудом уклоняясь от летящей на него трубы. Удар прошёлся вскользь по руке, потому что Сяо Чжань успел развернуться и дать в живот ногой другому нападающему. Будучи один на один, он бы справился, но тут, когда для маневра минимум возможностей, оставалось только найти скорейший вариант для бегства. В любом случае, лёгкой добычей он не будет. Двое оставшихся явно не были новичками: они осаждали его ударами, не давая опомниться и перейти к действию. Третий, получивший удар, уже оклемался и собирался к ним присоединиться. Сяо Чжань вертелся, как только мог, иногда отводя удары руками и морщась от боли. Но времени на то, чтобы усмотреть открытые зоны, было слишком мало — тут бы успеть увернуться. Ему бы хватило и секунды, но её было просто неоткуда взять. — Эй, — послышался оклик, и вся компания на мгновение замерла, давая Сяо Чжаню тот самый шанс. В мгновение ока он выбил трубу из рук одного и со всей силы заехал по коленной чашечке другому, разворачиваясь, чтобы встретить последнего, но опоздал. Труба почти обрушилась ему на голову, но тут умелый удар сменил её траекторию, а самого Сяо Чжаня уронил на землю. Совладав с болью, битым стеклом скользнувшей по жилам, он развернулся на спину, готовясь встать и снова бороться за свою жизнь, но смог лишь отскочить в сторону, не успев подняться, потому что на его место приземлился недавний противник с разбитым в кровь лицом. Под унылое звяканье откатившейся трубы Сяо Чжань наблюдал, как оставшиеся нападающие повалились на землю от четких ударов его спасителя. И хотя его глаза просто не могли закрыться от ужаса, он понятия не имел, как это всё случилось. Будто кто-то хлопнул в ладоши, и всё закончилось. Напавшие, испуская болезненные стоны, корчатся на земле, а недавний оборванец, который наградил его чайным пятном, поправляет съехавшую старую зелёную толстовку и, не взглянув на Сяо Чжаня, уходит. А его образ будто впивается в память. Сяо Чжань попытался что-то сказать, но в голове был полный вакуум. Такое ощущение, что организм едва справлялся с дыханием, и на мышление сил просто не осталось. Когда через минуту он поднялся, незнакомца и след простыл. С трудом сохраняя вертикальное положение, Сяо Чжань даже не стал отряхивать безнадёжно испорченную одежду. Повреждения оказались не такими серьёзными: разодранная кожа на руках, пара ссадин и синяки. Трубы ни разу не задели его, и всё благодаря неведомому спасителю. Не надо быть гением, чтобы представить, что бы было, не приди он так вовремя. Сяо Чжань думал о нём, пока, покусывая пораненную костяшку, вёл машину. Лохматая чёлка, горящие чёрные глаза и пухлые губы — он просто не выходил из головы. Было в нём что-то такое, когда он дрался… Сяо Чжань даже мысленно боялся заглянуть ему в глаза. Сзади посигналили, и он на автомате тронулся на мигающий зелёный, проезжая поворот домой. — Директор Сяо, звонит ваш отец, — вежливо сообщила перед соединением секретарша на следующий день, и он наконец-то вышел из транса. — Да? Голос родителя всегда не очень радовал. А в особенности, когда предмет разговора укрывался от понимания. Нападение они обсудили дома, и отец сказал, что уже разобрался с проблемой, но на всякий случай сегодня ещё добавит обидчику. В принципе, общие темы этим исчерпывались, если родитель не хотел приставить к нему охрану. — Сынок, рад слышать, что ты на рабочем месте, а не устроил гулянку на пол-Китая, — в голосе слышны снисходительные интонации, которые всегда выводили Сяо Чжаня из себя. Хотя с какой-то стороны он и понимал отца. Они оба заняли компромиссные позиции по отношению друг к другу, держась на почтительном расстоянии. Понимая, что сын не заинтересован в карьере, отец выучил его в университете и пристроил в тихое, хоть и приличное место в отделении своего банка, с которого сын в любой момент сможет подняться выше, если захочет. Со своей стороны Сяо Чжань, видя желание отца, не противился, хоть банковская сфера и не особо была ему интересна. Он окончил университет с отличием, не забывая в крайних случаях напоминать об имени отца, но и не злоупотребляя этим. Не то чтобы это было очень сложно. Место он тоже принял больше из желания не отчитываться перед родителем о своих тратах, но в остальном — чтобы не портить хрупкий мир с отцом. Их отношения не были приправлены сильной любовью, что позволяло видеть ситуацию трезво и не мешать друг другу лишний раз. — В любом случае, я звоню, чтобы поздравить тебя с днём рождения, — продолжил отец, не дождавшись привычной раздражённой реплики в ответ. — Сынок, мы с мамой посоветовались и решили подарить тебе квартиру. — Обалдеть! — потрясённо произнёс он, удивляясь тому, что умудрился забыть о собственном дне рождения. Неужели из-за того оборванца? — Не думал, что ты так обрадуешься, — продолжал родитель. — Можешь сегодня заехать посмотреть её. Если что-то не понравится, тебе легко поменяют. Дом совсем новый, мой давний друг разрешил выбрать любую квартиру. Я не настаиваю на своём выборе, хотя, думаю, лучше ты не найдёшь. Ключи уже доставили тебе в офис. — Спасибо, отец, — с чувством сказал Сяо Чжань. Он снова окунулся в задумчивое состояние последних двух дней. Вроде ничего особенного не произошло — на него не в первый раз нападали, и последствия бывали куда хуже — но он всё чаще думал о жизни, задаваясь философскими вопросами о её смысле и дальнейшем направлении. Вот сейчас он переедет от родителей. Конечно, двухэтажный особняк и так не давал им особо надоесть друг другу, но так свободы будет больше. Он будет полностью предоставлен себе. Принесёт ли это какие-то изменения в его разгульную жизнь? — У тебя всё в порядке? — спросил отец, и Сяо Чжаню внезапно послышалась теплая забота в его голосе. — Да. — Значит, показалось, — рассмеялся отец. — Надеюсь, ты должен понять намёк. — Намёк? — Я, конечно, ничего плохого в своей квартире не вижу — самостоятельность ещё никому не мешала. Но я считал, что ты сам должен её купить. А вот твоей маме кажется, что так ты быстрее заведёшь семью и порадуешь нас внуками. Хотя первый раз слышу, чтобы родители мешали делать детей, но пришлось пойти вам обоим на уступки. — Я совсем не собираюсь… — Да я знаю, — вздохнул тот. — Просто не расстраивай мать. — Хорошо. Извини, у меня много работы, — буркнул он и положил трубку, растеряв всякое желание продолжать разговор. Его мать была красивой женщиной со своими очаровательными странностями. И хотя Сяо Чжань находил капризы матери немного чрезмерными, он не мог не улыбаться, выполняя их. Они с отцом оба любили эту женщину, часто идя на компромиссы ради её блага. Поэтому большим ударом для них стал тяжёлый диагноз, который поставили врачи три года назад — диабет. Стрессы ей были запрещены, в равной степени как и сладости. Они всегда заботливо к ней относились, но теперь старались с двойным усердием. Отец никогда не пользуется тяжёлой артиллерией в виде ущерба здоровью матери, хотя мог бы легко выиграть любой спор с её помощью, а значит, это действительно её пожелание. Что, конечно, не сильно радовало. Дети — злобные избалованные монстры, женщины — капризные, коварные и неверные. И то, и другое — угроза спокойному существованию. Да, Сяо Чжань был немаленьким, и когда-нибудь жениться всё равно придётся, но сейчас это казалось ему абсолютным идиотизмом. Да и на ком? Не на тех же девицах, что пачками на него вешаются и под ноги стелятся. За окном ветер игрался ветками деревьев, наклоняя их в свою угоду на фоне безрадостного осеннего неба. Сяо Чжань любил осень, но сегодня его настроение было не из лучших. Надо же, вчера его чуть не убили, а сегодня — уже день рождения. Наверное, впервые за прожитые тридцать лет он не хотел его отмечать. Призадумавшись, Сяо Чжань решил, что с удовольствием бы прогулялся где-нибудь один. Забрёл в милый, ещё неизведанный уголок Пекина, поболтал бы с кем-нибудь незнакомым о жизни. — Директор Сяо, — донёсся милый голосок секретарши, — не могли бы вы выйти ненадолго в приёмную? Поднявшись со вздохом, он открыл дверь и едва удержался от желания её тут же захлопнуть: радостное лицо друга детства Ван Хаосюаня ставило жирный крест на мирном уединении, перенося крылатую галочку на строчку «шумная вечеринка до утра». И ладно бы он был один — так вся приёмная кишела людьми в ужасных аляпистых колпаках. — С днем рождения, друг! — проорал Хаосюань, вешаясь ему на шею. — Тридцать — уже не двадцать девять, а почти настоящая старость, но это не повод не отмечать. В этом году я решил устроить всё сам. Мне тут очень помогли, стащив твой телефон, — он радостно подмигнул зардевшейся секретарше. Мрачный, как туча, Сяо Чжань закатил глаза. Даже если вышвырнуть девчонку, о ней всё равно позаботится Хаосюань, как истинный джентльмен. Да и вообще, сам виноват — как можно не заметить пропажу собственного телефона? Того самого, в который он обычно полдня играет, если не созванивается с девушками. И ведь его даже не насторожило то, что про собственный день рождения он узнал от отца. От отца, а не от Хаосюаня или какой-нибудь красотки. Он слишком увлёкся мыслями. — Всё, сейчас рассаживаемся по машинам и погнали, — хлопнув его по плечу, сказал друг. — Я ничего не организовывал. — Доверься мне! Я тебя сто лет знаю: если ты не позвонил мне неделю назад, и мы не объездили весь город в поисках нового крутого места, значит, ты опять решил разыгрывать из себя принцессу на горошине. Я уже всё заказал и организовал — спасибо скажешь потом. Офисных работников было решено взять с собой, оставив всё на главного бухгалтера и зама, чьей ненависти уже ничто не сможет помешать в любом случае — тот уже садился на место финансового директора, когда отец протолкнул туда Сяо Чжаня. Хаосюань, не заморачиваясь, просто снял целый ночной клуб. Сяо Чжань не мог не расхохотаться, когда на входе увидел афишу с их совместной детской фотографией, где они оба лыбятся беззубыми ртами и уплетают пышный тортик. «От утренника до утренника» — гласила надпись вверху. Поддавшись настроению, они наделали кучу забавных фоток, стараясь, чтобы получившиеся изображения как можно больше походили на афишу. — Через десять лет, когда оба обзаведёмся семьёй и большими пивными животами, будем позировать уже на фоне этой, — сказал Хаосюань, разворачивая экран своего телефона, чтобы показать получившуюся фотографию. После пары тостов за именинника настроение поднялось ещё на пару пунктов. Хотя Хаосюань умел вывести из себя, у него была ещё одна особенность — он всегда мог развеселить. Наверное, Сяо Чжаню просто повезло, что у него есть такой друг. Он оглядел зал и наткнулся на кучу весело переговаривающихся друзей, которых уже давненько не видел, хотя всё детство они были не разлей вода. Их отцы выгодно дружили, часто собирая детей-ровесников вместе. И с тех пор представить день рождения без них было сложно. Он сам подошёл к ним, легко врезаясь в разговор. Сяо Чжань давно не чувствовал такого веселья и расслабленности. Но постепенно в их мужской кружок влились девушки, отвлекая друзей и давая время для размышлений. И в голову снова пришли мысли об иллюзорности и бахвальстве всех подобных мероприятий. Если посмотреть, клуб просто ломился от людей — с трудом можно было найти уголок, чтобы посидеть — а из всех этих людей ему важны были только те пять человек, которые сейчас были рядом с ним, и ещё с десяток было просто приятно увидеть. А остальная сотня? Вся эта показуха нужна была совсем не для веселья и не для него. Когда-то он хотел впечатлить. Сегодня он даже не понимал кого. На ум пришёл спасший его оборванец. Сяо Чжаню показалось забавным представить его в подобном месте. Наверняка тому было бы неуютно здесь. Он бы обтирал барную стойку, высчитывая минуты, выискивая причины, чтобы остаться, и не находя их. Если, конечно, не встретит какую-нибудь весёлую девочку, чтобы скоротать вечерок. А может быть, все было бы и не так. В любом случае, было бы интересно понаблюдать за ним. И, если бы они тогда поговорили, Сяо Чжань даже пригласил бы его в знак благодарности. Но тут он вспомнил, что вообще не планировал праздновать. Абсолютно ничто в этом мире не могло их связать, и стоило уже давно выкинуть этого неудачника из головы. Сяо Чжань даже сам не до конца понимал, что тот делает в его мыслях, отмахиваясь предположением о внезапно взыгравшей совести — ведь он даже не поблагодарил его. Он так завис в мыслях, что очнулся только когда по плечу пару раз увесисто хлопнули на прощание. — Ну и ладно, мы продолжим без вас, предатели! — крикнул им вслед Хаосюань, заговорщицки склоняясь к остальным. — А мне тут одна милашка секретарша по секрету сказала, что А-Чжань получил шикарный подарок на день рождения — квартиру! Погнали туда, обмоем! Приунывшие девушки, с тоской провожающие ушедших парней, воспряли духом в ожидании новой порции веселья. — Я ещё там сам не был, — возразил Сяо Чжань. — Я не уверен, что там вообще мебель есть… Внезапно очень захотелось остаться одному, а может и просто лечь спать. — Мы и без мебели обойдёмся, — махнул рукой Хаосюань. — Но я готов в качестве дополнения к подарку пожертвовать свою квартиру для вечеринки друга. До меня и ехать всего десять минут. Сяо Чжань в очередной раз за вечер почувствовал себя очень благодарным за такого понимающего друга. В его просторной квартире на тридцатом этаже легко было потеряться, всего лишь закрыв за собой балконную дверь. Этажом выше тоже что-то праздновали, добавляя в музыку, несущуюся из квартиры, свои басы и отголоски смеха. Ночной Пекин был умиротворяюще красив. Сяо Чжань выдохнул прохладный воздух, вглядываясь в светящуюся жизнь города, состоящего из тьмы и огоньков, не думая практически ни о чём. Глядя на всё это великолепие перед собой, он особо прочувствовал своё одиночество. У тех, кто веселился сзади, и даже сверху, были любимые, те, кто был способен обогреть своими чувствами и получить их в ответ. А вот у Сяо Чжаня в его тридцать… Внезапно ему так захотелось тепла. Не пятиминутного от красотки, которая заботится о безбедном будущем, а от действительно родного и дорогого человека. Который всё понимает и никогда… — Сяо Чжань? — Хаосюань тихо встал рядом, мягко заглядывая в глаза, не нарушая атмосферу момента. И Сяо Чжань не смог разорвать этот контакт. У друга был на удивление добрый взгляд, от теплоты которого защемило в груди. Его глаза просто околдовывали. Ветерок, играясь, сдвинул пару прядей идеальной причёски, давая острее осознание того, что Хаосюань совсем рядом, живой и горячий. Сяо Чжань потянулся к нему, прикасаясь губами к губам. Легкое движение навстречу он принял за согласие и углубил поцелуй, сжимая Хаосюаня в объятиях. Что-то внутри него говорило, что стоило бы остановиться, но ведь никто же не был против… Пытаясь всё же дать себе время на обдумывание, он развернул их, прижав Хаосюаня к стене. Широко распахнутые глаза смотрели на него, не развеивая, но и не добавляя сомнений. Взгляд упал на белоснежную открытую шею, и Сяо Чжань снова поддался рефлексам, припадая к ней. Хаосюань резко выдохнул, откидывая голову назад, и этим подливая масла в огонь. Становилось жарко. В их глазах светились отблески ночного города, когда Сяо Чжань снова потянулся за поцелуем. Но его остановил палец друга, прижавшийся к губам. В голове шумела кровь, не давая мыслить, поэтому он даже не знал, что этим хочет сказать ему друг и его темные, чуть раскосые глаза в этом совсем не помогали. После недолгого молчания Хаосюань вышел, оставив его одного. По разгорячённой спине прошёлся прохладный ветерок, заставляя поёжиться.