Мелодия судьбы

Ибо с сомнением воспринял идею стать айдолом. Но после недолгих уговоров даже проникся: — А что? Буду накручивать баснословные цены на билеты в зал, а для бедных — проводить бесплатные концерты под открытым небом. Всю прибыль… — Отдашь мне. — На благотворительность. — Ты пока ничего не понимаешь. Давай сначала заработаем деньги, а потом уже разберёмся с тем, куда их тратить. — Для богатенького мальчика ты слишком рационально рассуждаешь, — ухмыльнулся Ибо. Сяо Чжань улыбнулся в ответ. За последнее время в нём действительно многое изменилось. Теперь он видел перед собой чёткую цель, которую хотел достигнуть, и верил, что у него, нет, у них это получится. Друзья Хаосюаня, которых в целях раскрутки ресторана он имел почти везде, помогли с новой кухней шоу-бизнеса — она со скрипом, но поддавалась. Песня уже была готова, запись должна была состояться на днях. Денег пока тоже хватало. Казалось бы, всё идёт как надо. Один из плюсов большой квартиры в том, что в ней можно было легко спрятаться при нежелании видеть кого-либо. Так вот, Ибо пользовался этой особенностью непозволительно часто. Сяо Чжаню очень не хватало его привычных язвительных комментариев и худощавой фигуры в поле зрения. Он уже был просто зависим от музыканта. Ему надо было хотя бы что-то: взгляда, слова, жеста. Видеть его, чувствовать его присутствие рядом. Даже друзья начали замечать эту одержимость. И Хаосюань, как никто другой, поддерживал его в этот момент. — Признайся ему — будет легче, — уговаривал он. — Я не могу. Нам ещё работать вместе! Он ничего от меня не примет, если я сейчас раскроюсь. Опять напридумывает, что я изначально это задумал, чтобы его в постель затянуть, — вздыхал Сяо Чжань. — Всё намного проще, чем тебе кажется. — Легко тебе говорить. Хаосюань только качал головой, сочувственно улыбаясь. А Сяо Чжань пребывал в отчаянии, когда не удавалось забыться в работе. В банке он почти не появлялся, но благодаря давлению отца, совсем забросить основное место он не мог, к тому же деньги были очень нужны, а вторая работа их только отнимала. Бесконечная беготня, улыбки — и ничего в ответ. Нет, конечно, были заключены договоры, назначено время записей и трансляций и тому подобное. Но не было реакции от Ибо. Сяо Чжаню бы хватило доброго слова. Хотя, может быть, и не хватило… Он чувствовал себя последним извращенцем, застывая у двери ванной и слушая, как музыкант мурлычет сквозь шум воды. Его подмывало найти предлог, чтобы войти внутрь. Ибо снова прижмётся, задаст вопрос, и он не будет мямлить, как в прошлый раз. Он его поцелует — и будь что будет. Но минуты шли, а он всё не решался войти. В итоге звук воды замолкал, и приходилось уходить. Более ненужным и беспомощным он себя никогда не чувствовал. И готов был лезть на стену от этого. Иногда, когда они вместе завтракали, Сяо Чжань недоумевал: неужели гитарист не чувствует, как он пожирает его губы взглядом? Но Ибо был непробиваем. Он вообще никак не реагировал, а банкир боялся его спугнуть. — Поехали в студию. Сегодня запись, — сказал Сяо Чжань, застёгивая пиджак. — Я не поеду. Мне не нравится песня. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. Сяо Чжань внимательно посмотрел на него, хотя внутри бушевала ярость. Он убил столько времени и денег, чтобы обо всём договориться, и только чудом он смог успокоиться. Тёмные круги под глазами Ибо, расфокусированный взгляд, уголок рта приподнят в странноватой улыбке… — Да ты пьян! — понял Сяо Чжань. — Послушай, я понимаю, что ты кучу всего сделал. Но я не могу быть каким-то певуном. Я воевал! Убивал людей, гнал их на смерть! «То есть, ты можешь только сидеть на скамейке в парке?» — вертелось на языке, но Сяо Чжань сдержался. Собрав всю свою выдержку, он подошёл и обнял Ибо, а тот так резко обхватил его в ответ, что искры брызнули из глаз, но он промолчал. А ведь он так долго этого ждал. Теплые объятья расслабляли, подогревая полёт разыгравшейся фантазии. Но сейчас действительно было не до того. — У нас совершенно точно всё получится, — сказал он уверенно, отстраняясь. — Давай сделаем вид, что ты не видел эти сопли. — Только если ты поедешь на запись, — серьёзно произнёс Сяо Чжань. Ибо замер, глядя ему в глаза, и на секунду показалось, что они вот-вот поцелуются. Их губы были близко, напряжение искрило в воздухе, но ничего не произошло. — Поехали, — сказал музыкант, отойдя, чтобы надеть куртку. В студии они проторчали до самой ночи: Ибо внезапно решил записать собственную песню, о которой никто ничего не знал, кроме Сяо Чжаня. Это был скандал. Сначала они кричали друг на друга, потом подключился персонал, не понимающий, в чём дело. Аранжировку пришлось делать прямо на ходу, что совсем не радовало работников студии, но Сяо Чжань слишком боялся, что больше на музыканта такой живой интерес не снизойдёт, поэтому просто доплатил, и все занялись работой. Результат того стоил.