Гадалка

— То есть Вы вот так легко принимаете такое решение? — пытается как можно увереннее произнести парень, но на деле получается лишь чуть более громкое бормотание. — Верите постороннему человеку, а не Вашему сотруднику? Воздух в помещении словно наэлектризован — по крайней мере, Итана шарашит знатно, будто сидит не на скрипучем кресле из Икеи, что под ним рискует развалиться, а на электрическом стуле. Хотя кто знает, может, сеньор Бруно, старый маразматик, что сейчас и вызвал Итана к себе «на ковёр», додумался и до такого? С начальством парню не повезло. Да и не только с ним. — Ничего личного, сеньор Торкио, — хмыкает мужчина, откладывает в сторону стопку бумаг — личное дело парня, и впивается самым что ни на есть ядовитым взглядом в сидящего по другую сторону стола Итана, что сейчас рискует растечься по креслу лужицей. — Мы дорожим каждым клиентом, на Вас поступило несколько жалоб в течение последних недель. Как руководитель я сделал все возможное, чтобы Вас образумить, — мужчина делает паузу, чтобы подкрутить свои дурацкие усы кончиками пальцев. Сальвадор Дали недоделанный, думает Торкио. — Но, к сожалению... — да пиздеж и провокация. — Мы вынуждены Вас уволить. Вынуждены, как же. Итан горько усмехается, в уме пытаясь прикинуть, какая это по счёту неприятность за прошедшие месяцы. По правде говоря, система исчисления пиздецов дала сбой ещё в самом начале этой чёрной полосы, поэтому увольнение с должности курьера службы доставки цветов получает отметку просто «энное». Стопка бумаг, любезно упакованная сеньором Бруно в тонкую прозрачную папку, с характерным шлепком приземляется на край столешницы. Итан сгребает ее в охапку и нацепляет дежурную улыбку, или, как он ее называет, рабочего характера, потому что в компании с этим все строго: общаться только по скрипту, улыбаться только уголками губ едва ли не по линейке, использовать четко прописанные фразы. Заебался ли Итан? Да, однозначно. Но ещё и работу терять не хотел. — Всего хорошего, сынок, — без намёка на искренность бросает Бруно и делает взмах рукой, будто прощаясь. Хорошего ли? Старый хрыч явно сам себе не верит, а Итан что-то бормочет нечленораздельно и поспешно ретируется восвояси, даже не попрощавшись с теперь уже бывшими коллегами. Он теперь безработный, бедный и грустный, а ещё плевал на всех лицемерных офисных планктонов и таких же посыльных. Ему будто нигде не рады, нигде не ждут, а когда это все началось и почему — хер знает. Да и тот уже, наверно, забыл. Тяжко вздыхая Итан плетётся несколько кварталов от здания офиса до дома, где тоже, наверняка, какой-нибудь сюрприз его ждёт не дождётся. В послужном списке Итана Торкио уже числится потеря стипендии с тех пор, как он с треском провалил итоговые экзамены за четверть, потому что на нервах его мозги превратились в вату, лишив возможности попасть хотя бы в одну комбинацию нот и в целом управлять своими руками. Затем его бросила девушка, с которой они были вместе год и ничего — ничего! — не предвещало беды. Они понимали друг друга на каких-то совершенно эфирных вибрациях, это и сблизило их в своё время. Сразу будто что-то «щелкнуло», и Итан — совершенно логично — влюбился как лопух последний. И буквально месяц назад его любимая Марлена, поедая их — их! — любимое мороженое, сидя на их любимой лавочке в некогда любимом городском парке с совершенно невозмутимым видом огласила, что любит другого. Недавно вот полюбила. И это вообще навсегда, он серьезный и состоятельный, знает чего хочет от жизни, а Итан... Как бы помягче выразиться... (Но она не выразилась!) Полная противоположность. В двадцать лет у него нет своего бизнеса (какой-нибудь маленькой нефтедобывающей компании), богатых родителей и купленных дипломов Йеля. И ей это не подходит. Ей, которая ещё недавно готова была разводить костры любви и рассыпаться в одах о своих чувствах, которая любила слушать его рассказы о консерватории, есть мороженое в парке, писать стихотворения (интересно, покажет ли она дипломированному Рэмбо нефтебизнеса какие-то из них?) и слушать Led Zeppelin, укрывшись одеялом с головой. И вот. Больше не любит. Жизнь почему-то решила натянуть его по полной программе, и тут уж волей-неволей задумаешься о судьбе. Может, все предрешено? Сейчас плохо — потом хорошо? Может, он за что-то расплачивается таким образом? Сломал любимую помаду сестры и пустился в бега (она не знает до сих пор и грешит на собаку) или, может, перешёл дорогу чёрной кошке? В любом случае, так больше не могло продолжаться. Пока он трезв, конечно. И, видимо, не все в жизни Итана Торкио катится в тартарары, ведь по счастливой случайности (или же у них с лучшим другом один мозг на двоих) на телефон парня приходит сообщение. Но ещё раньше он успевает достать телефон из кармана свободных джинс и даже разблокировать — так сказать, по зову сердца. С лучшим другом, однокурсником и немножко собутыльником Томасом через полчаса они встречаются в условленном месте — их любимом баре на окраине района, где оба обитают. Как ни глянь, у этого заведения куча плюсов, и главный из них — тащиться домой практически сложившись в три погибели не было так уж сложно и энергозатратно: дом за углом. Итан будто сбрасывает с себя груз всех прошедших дней, что он пробыл вне стен этого заведения, когда за спиной закрываются входные двери. Тут жёсткий фейс-контроль — пиздецу вход воспрещён, поэтому пусть он пока где-нибудь потеряется. Торкио расправляет плечи и даже немного взмахивает волосами, в ответ на что Томас, который уже ждал за барной стойкой, заходится хохотом. Выпивка никогда прежде ещё не решала чьи-либо проблемы, но Итан готов был с этим поспорить: все у нас в голове. А после текилы оттуда чудным образом испаряется абсолютно все, включая проблемы и остатки мозгов. Видимо, у Томаса все испарилось уже окончательно, потому что в какой-то из ничего не предвещающих беды моментов он вдруг говорит: — Слушай, у меня мама ходит к одной гадалке. Говорит, очень хорошая. Может, мы и тебя к ней сводим? — вроде невзначай, но Итан успевает округлить глаза, привыкший получать в ответ на своё нытьё что-то вроде «держись», «прорвёмся» и так далее. Но не это. И точно уж не от Томаса. — К гадалке? — Я серьезно, чел. Моя мама, может, и не всегда поступает логично, — о да, вспомнить только, как она запирает их пакостливую кошку Мари в спальне, где практически всегда открыты окна; та, конечно же, этим пользуется и сбегает, предварительно обгадив все углы, — но все же это правда помогало и помогает. Вот помнишь, у меня год назад ни с того ни с сего появилась сыпь на... — Оу, нет! — Итан протестующе машет руками. — Я понял! Дальше не надо, — и все же он не верит до конца, что они вообще заговорили о чём-то таком. — Как ты себе это представляешь? — Ну-у, я никогда не был непосредственно на сеансе. Но могу все разузнать и сходить с тобой, — Томас выглядит на удивление очень решительно настроенным, оттого-то Итан и серьезно настораживается. Когда Томас решительно настроен на что-то, это «что-то» обычно заканчивается в полицейском участке. — Чувак, что тебе терять уже? Ты постоянно говоришь о том, как все плохо. Так может, стоит попытаться что-то с этим сделать? — Чел, ты реально в это все веришь? — Итан приподнимает бровь даже ненамеренно. Томас раньше казался ему нормальным. До этого часа. — Лучшая гадалка в городе, дурень! Что тут думать?! — Томас. Нет.

***

— Вроде бы это здесь, — Реджи тычет пальцем в одну точку на экране смартфона, где открыто приложение «Карты». Они ходят по окрестностям уже битые полчаса в поисках нужных «ворот», как сказала Томасу по телефону загадочная девушка, которая представилась помощницей знаменитой гадалки. Она рассказала, как доехать на автобусе до остановки, название которой Итан прежде ещё не слышал. Оказалось, это окраина леса, о существовании которого рядом с его родным городом парень так же ни сном ни духом. Томас уверял, что все пучком, так и должно быть и что вообще мама точно так же описывала эту местность и уверяла, что все будет в порядке и вовсе здесь не похищают людей. Вовсе никому их органы не нужны. — Я спрошу ещё раз, — тяжко вздыхает Итан, — ты уверен? — кажется, будто парень абсолютно спокойно реагирует на ситуацию, потому что у него от природы лицо такое. Но нет, ходить по лесу, исцарапав ступни о торчащие то тут, то там сучки, когда над головой сгущаются сумерки, практически без связи и надежды найти уже наконец то пресловутое место — это немного волнительно. И порядком уже выводит из себя. — Она сказала: «На север на пять часов», — пробормотал Томас сам себе, будто не расслышав вопрос друга. Он пробирается точно танк, ведомый азартом добраться до цели. — А ты, значит, разбираешься в координатах? Томас, компас в айфоне не совсем надёжный инструмент. Но Томас ещё и пересмотрел кучу приключенческих фильмов про навыки выживания, поэтому, уж поверьте, он в этих делах профи. Ну, наверное. — Вот! — завопил Реджи, резко дёрнув Торкио за руку, отчего тот чуть не поцеловался с землей. И правда, они вышли из-за деревьев и оказались перед небольшой поляной, а с противоположной стороны виднелся высокий деревянный забор и массивные ворота бурого цвета. Да уж, ничего необычного. — Слушай, может, уйд... — Нет, — Томас буквально потащил друга прямиком через поляну, к воротам. — Мы столько сюда пилили, чтобы развернуться и уйти? И как раз в момент, когда Итан было открывал рот, чтобы высказать свои аргументы, створка ворот со скрипом приотворилась и наружу высунулась чья-то светлая макушка, а затем и ее миловидная обладательница. Видимо, она их услышала и вышла наружу. Девушка была одета очень ярко, в глаза бросалось обилие цепочек и браслетов, будто та являлась цыганской танцовщицей. Ладно, не съест же их миниатюрная девушка? Она широко улыбается и протягивает руку. — Виктория, можно просто Вик, — звучит очень необычный хрипловатый тембр голоса, но в целом довольно приятный. Итан позволяет себе немного расслабиться. — Вы Итан и Томас, да? — парни кивают и по очереди пожимают узкую ладонь с окольцованными пальцами. — Приятно познакомиться.