Лёд

— Ты куда так спешишь? — Нараспев спросила Лика. — Что-то случилось? Кидая вещи из шкафчика в рюкзак, Катя не слушала подругу, которая в непонятках стояла перед девушкой. — Отойди, — прошипела Катя, когда Лика закрыла рукой выход. — Иначе я… — Что ты? — Прошептала та. — Катя, что случилось? — Если сейчас не уберёшь руку, я тебе ее сломаю! И как же ты будешь откатывать новый номер? Совсем скоро ты едешь на «Чемпионат мира», Лика. — А у тебя «Гран При» из семи соревнований. Семи, Катя! — Кричит девушка. — Хотя, с таким настроем ты вряд ли выйдешь в финал. Катя тихо выдохнула, и Лика опустила руку давая проход разъяренной Кате на волю. Последнее перед тем, как покинуть каток, она увидела маму, которая оценивала какую-то девочку. — Посмотрим на что я способна, — прошептала она толкая большую дверь. Улица встретила ее снегом, который валил с неба хлопьями. В глаза начало слезиться из-за быстро поднявшегося ветра, а колено, которое она ударила ещё вчера и сегодня снова, болело до скрежета зубов. Часы показывали всего девять вечера, и Катя не знала куда идти. До дома только ехать, а ждать такси на холоде — не самая лучшая идея в ее жизни. Не лучшая идея заболеть перед главными соревнованиями в ее жизни. Желудок, кажется, стянулся и стал урчать ещё громче, чем сегодня днём, поэтому зайти в первый попавшийся супермаркет она смогла. Смогла она и взять один йогурт без сахара. Диета. — Извините, не могли бы вы меня попустить? У меня всего один йогурт, — Катя взяла за плечо незнакомца выкладывающего на «ленту» кучу покупок. — Мало ожидал я тебя тут увидеть. Но учитывая, что каток совсем рядом, — смеясь начал Дмитрий Александрович. — Пятьдесят на пятьдесят. — Добрый вечер, Дмитрий Александрович. У меня закончилась тренировка, и я вот решила полакомиться, — девушка посмотрела на йогурт в руке. — Если это можно назвать «лакомством», то я балетмейстер! — Воскликнул мужчина проходя ближе к кассирше. Катя улыбнулась учителю и уставилась в телефон вызывая такси. — У вас завтра русский, — снова начал он доставая из кармана брюк чёрный, кожаный бумажник. — Подготовилась? — Конечно, я то вас знаю, — со смешком произнесла та. — С вас тысяча двести рублей, — сурово, без всяких эмоций, произнесла кассирша. Дмитрий Александрович кидает на подставку пятитысячную купюру, и кассирша косится на Катю, когда ему в руки вручает сдачу. Так же она на девушку смотрит, когда пробивает йогурт. — Вот же парни пошли, — шепчет она. — Даже за свою девушку заплатить на могу! Дмитрий Александрович тихо смеётся и кидает ей сто рублей быстрее, чем Катя успевает приложить телефон к терминалу. — Вот это она даёт, конечно, — смеется та выходя из магазина. — Ты обратно или бежишь к маме в машину? — Узнаёт он крепче держа в руках пакеты. — Да я такси сейчас вызову, — шепчет она натягивая на плечо вторую лямку от рюкзака. — Она ещё на тренировке, а такси в магазине вызвать не смогла. — Долго будешь ты тут стоять. Подкинуть? — Учитель вскидывает бровь и улыбается. — Дмитрий Александрович, что вы, не надо, я могу и пешком, но пока дойду, уже расцветёт, — отшучивается Катя чувствуя наростающую тревожность. — Мне не трудно. Да и тебе не надо будет тратить четыреста рублей. И Катя кивает.

***

— На сегодня все, — кричит Ира. — Живо в раздевалку. Завтра жду вас после хореографии тут. Без задержки, прошу. Фигуристки быстро уходят со льда, а у женщины в заднем кармане спортивных штанов вибрирует телефон. — Да, Вов, ты что-то хотел? — Ты дома скоро будешь? — Цедит мужчина. — Кушать нечего! Вы с Катей скоро доведёте меня с этими диетами. Женщина выдыхает и прикидывает прохладную ладонь к горячему лбу. — Я думала, что ты будешь у Юли. Ведь, у вас там любовь. Да? — Ира, ты же… — Что? — Перебивает она его. — Что я? Я же знаю, что вы с ней. Ты сам мне это говорил, тем более, когда с ней последний раз виделись на льду, она это подтвердила. — Ира, послушай! — Осокин, ты как всегда, тебя же привлекают фигуристки. Вот и вторая жена у тебя будет такая же. — Да, Ира, она когда-то станет моей женой, — спокойно отвечает мужчина. — И получит медаль на первом же «Гран При». — Это будет не она, — смеясь отвечает Ира. — Это будет моя дочь! — Ты никогда не думала, что портишь жизнь Кате? — С чего ты это взял? Она с удовольствием занимается фигурным катанием. — Женщина отходит от льда и садится на скамейку. — Вечные диеты. Она уже скелет, Ира! Ты это понимаешь? Ей восемнадцать через месяц, а она ничего не имеет! — Как же так, Вова? У неё десять медалей, позади куча конкурсов с идеально откатанными номерами. Она имеет славу и хорошее будущее. В отличии от меня. Пусть лучше пахать будет, как проклятая, чем вот так как я. — Как ты? — Смеётся он. — Как я: сидеть одной на катке и обсуждать какую-то херню с мужем. Не дай бог ей такого! — Я жду тебя через полчаса дома. Надо поговорить, но уже нормально. Как люди. «Большой спорт — это не ее». Промелькнуло в голове женщины. Больше всего ей хотелось, чтобы дочь не знала, что такое — разбитое сердце. Что-то пробило ее внутри и сожгло все живое.