Лёд

— Вот завтра и наступит тот день, когда я буду свободен! — Воскликнул Владимир Николаевич. — Ох, — выдохнула женщина. — Я так рада, что наконец-то смогу нормально жить. Катя стояла в дверном проходе своей комнаты и слышала нескончаемые разговоры отца и матери. С кухни не доносились крики. Лишь иногда женщина могла перейти на более громкий тон, но вспоминая, что в комнате сидит, хоть уже и совсем взрослая дочь, успокаивала себя и молчала. — Желаю вас с Юлей удачи! Последнее, что сказала Ира перед тем, как закрыть дверь за, пока ещё, мужем. — Поэтому ты меня отдала на фигурное катание? — Раздалось с кухни, когда женщина вошла туда, чтобы забрать лежащий на столе телефон. Катя налила в свою чашку заваренный в маленьком чайнике чай и пила его смакуя каждый глоток. Зелёный чай — ее любимый. — Ты о чем? — Прошептала та присев на стул с еле слышным скрипом. — Ну, ты не хочешь, чтобы в итоге я оказалась тем, кем являешься ты. Чтобы я не страдала от разбитого сердца. — Знаешь, Катя, — протянула мать. — Лучше страдать от боли в колене, которую можно излечить, чем от, как ты это назвала, «разбитого сердца». — Она закрыла сапфировые глаза. — И я не страдаю. Я только рада тому, что теперь могу спокойно жить. — Ты вообще его любила? — Катя произнесла этот вопрос будто репетировала его всю жизнь. — Да, но это прошло. Твоя бабушка мне говорила, что со временем любовь становится другой. У кого-то она меняется лишь в лучшую сторону, а у нас… — Но ведь фигурное катание не остановило бабушку, — перебила ее школьница. — И они с дедушкой живут в крепком союзе уже сорок лет. — Катя, я тебя прошу, если ты хочешь себе, — она сделала акцент на последнем слове, — хорошей жизни, то не влюбляйся. И Катя зачем-то вспомнила то, о чем они говорили с Дмитрием Александровичем, когда тот подвёз ее до дома. Книги, фигурное катание, погода. Все кроме учебы. — Я понимаю, мам, — Катя накрыла своей ладонью ладонь мамы. — Я постараюсь, но не обещаю ничего. Женщина, лицо которой уже много лет казалось всем непроницаемой маской, вдруг выразило какую-то просьбу и даже улыбку.

***

В школу она сегодня не пошла. Пошла на хореографию и лёд. Колено на удивление уже не болело, будто она и не падала, все как-то было очень жизненно и хорошо, что подвергало Катю в шок, ведь она давно не становилась на коньки с ощущением свободы. Скованные движения куда-то испарились, музыку она слышала четко и ясно, а заточенные лезвия коньков давали ей ещё большую раскованность. — Добрый вечер, — поздоровался мужчина с учительницей. — Дмитрий Александрович? — Ирина вскинула бровь развернувшись к мужчине. — Вы что тут забыли? — Да сто лет уже сюда не приходил, — выдохнул он. — Все же, это какое-то воспоминание моего детства. — Очень странно видеть тебя в роли учителя, — прошептала она возвращая взгляд к дочери, которая под музыку катала один из пяти номеров. — В юношестве ты катал очень…хорошо. — Фигурист из меня никакой. Быть сыном Фадеевой — не значит быть потомственным фигуристом. — Мужчина запустил руки в карманы брюк. — Мне, кажется, если я сейчас встану на коньки, то буду словно корова на льду. Оба тихо посмеялись, а потом к ним подъехала ошарашенная Катя. — Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — с отдышкой поздоровалась девушка. — Мам, включай другую. Этот номер я уже могу нормально катать. — Как колено? — Неожиданно спросил учитель. — Все уже хорошо. Будто и не падала, — прошептала она. — Ну что, мам? Давай! Каталась она, конечно, прекрасно. Нельзя ничего плохого сказать про точность выполнения, ведь фигурное катание не терпит даже самого малого отклонения от поставленного учителем танца. — Катя большая молодец. Не только, как фигуристка, — женщина хмыкнула. — Серьезно, Ира, она отличница! — У неё просто хороший классный руководитель. — Ты мне льстишь, — пропел Дмитрий Александрович. — Тут уж от меня ничего не зависит. Башковитая девочка. — Я на это надеюсь. — Сказала она вспоминая вчерашний разговор с дочерью. — Не дай бог влюбится, карьеры, считай, уже и нет. А ведь столько старается. Дмитрий Александрович лишь хмыкнул. Потому что знал, что такое влюбляться. — У тебя хоть так кто-то есть? — Зачем-то поинтересовалась Ира. — А то Марина Александровна так и не дождалась внуков от тебя. — Пока нет, но я уже влюбился, — прошептал он. — Но, кажется, не в ту девушку, которая мне нужна! Катя резко остановилась, будто впереди неё стояла стена, через которую чисто физически пройти никак нельзя было. Девушка подъехала обратно к маме и вымученно выдохнула. — Я посижу? У меня что-то голова кружится. Дмитрий Александрович тут же дёрнулся и, когда Катя переступала порог со льда на пол, протянул ей свою ладонь. Она, конечно, удивилась, но вложила свою холодную ладонь в его тёплую. А мужчину прикосновение просто убило. — Ты же хорошо позавтракала. — Мам, я уже так семнадцать лет хорошо завтракаю, а так и вешу, как десятилетний ребёнок, — Катя подняла на мужчину голубые глаза. — Я просто посижу немного и дальше буду откатывать. Учитель выдохнул. Его до скрежета зубов раздражали вечные диеты, а больше всего — что это мучает именно Катю.

***

— Ты как? — Катя выдохнула, когда услышала голос Артема. — Снова сегодня на льду? — Да, Тем, у меня завтра представительный конкурс. Он особо не решает мою поездку в Питер на «Гран При». Мне три программы катать надо. Короткую и произвольную программы. — Я же могу завтра прийти? — Катя взглянула на маму, которая останавливаюсь на светофоре. — Мам, Артем может завтра прийти? — Женщина кивнула. — Да, только должен ты прийти раньше, на мою тренировку. — Тогда, до встречи, подружка! Катя хихикнула и отключилась. Сегодня ее поразило несколько вещей: Дмитрий Александрович пришёл на каток, хоть это было и понятно, ведь он являлся сыном лучшей фигуристки прошлого века. То, что он подал ей руку и то, что смотрел на неё каким-то болезненным взглядом. Всю оставшуюся тренировку она чувствовала его взгляд на себе, но это, кажется, придало ей ещё большей уверенности в завтрашнем конкурсе. А вернее, в победе и поездке в Питер. Снова. — Дмитрий Александрович тоже завтра прийдет посмотреть на тебя, — голос женщины разрезал тишину салона дорогой машины. — Да? — А ведь из него мог выйти прекрасный фигурист. Рост, телосложение, музыкальный слух. А он учит вас уму-разуму. — Он просто сам распорядился своей судьбой. — Хочешь сказать, что ты живешь не по своим правилам? — Сапфировые глаза женщины в темноте не выражали ничего кроме большого количества вопросов. — Не сказала бы, но вряд ли бы я стала фигуристкой, если бы не ты. В этом есть плюсы: я буду обеспечена, знаменита, хоть это уже присутствует в моей жизни. Но единственное «Но» — я никогда не буду любить. Какой тогда толк? — Я нашла решение твоей проблеме, — с насмешкой произнесла Ира. — Будь любима, но не влюбляйся. Думаю, у тебя это получится. Катя хмыкнула и уставилась в окно наблюдая за заснеженной Москвой. Только вот любовь - это не проблема.