Лёд

Катя села в такси и выдохнула. — Оплата пришла, — начал мужчина начиная движение. — Можете на волноваться. Катя зачем-то кивнула, хоть в темноте он этого и не увидел, а потом уперлась взглядом в окно. Она не думала и не надеялась, что телефон будет разрываться от звонков мамы. Но он разрывался от звонков Димы. — До свидания. Попрощалась Катя выходя из машины. Она не услышала, как таксист попрощался с ней, потому что неугомонные звонки и вибрация телефона — уже начала раздражать и без того нервную девушку. — Да, Дим? Что-то случилось? — Возмущённо спросила она, но ответа не последовало. — Дима, не молчи. Зачем-то ты же наяривал мне полчаса пока я добиралась домой. — Я хотел тебя забрать. Вот и звоню. — Прости, я сегодня ушла намного раньше, — констатировала она посмотрев на наручные часы. — Все равно мне надо было бы попасть домой. — Я понял. Кать, а чего ты так рано? Катя замолчала зайдя в лифт. В большом зеркале она увидела себя: какую-то бледную и невзрачную. Боль в коленях после сегодняшней тренировки она ощущала только в такси, а сейчас все будто прошло, потому что это ее совсем не волновало. — Катя? — Смысла дальше не было заниматься, — прошептала она, когда лифт поднял ее на нужный этаж. — И я уехала домой. Замок поддался ей далеко не с первого раза. Рука, которой она открывала дверь, тряслась, а замок, кажется, уже совсем сломался, хоть и был практически новым. — Не было смысла? В смысле, Катя? Девушка скинула с себя рюкзак, который упал с грохотом на пол. Она не знала, что сказать Диме. Она не привыкла сдаваться вот так вот просто, но дальше терпеть она не могла. — Может мы не будем говорить о фигурном катании? — Прошептала она включая свет в прихожей. — Нет, как раз таки будем! — Не унимался мужчина. — Бросать все так на пол пути… Катя, это как минимум неразумно. — С каких пор тебя так волнует мое хобби? — Хобби? Это уже не хобби, а — твоя профессия. — Я тебя поняла, Дима. — Проворчала девушка. — До понедельника. Сегодня — вечер субботы. Завтра — воскресенье, и Катя с Димой вполне могли куда-то пойти и увидеться. Но завтра есть тренировки и конкурс через неделю. И есть Катя, которая поняла для себя, что уже абсолютно всё держится на ее фигурном катании.

***

Заболеть за неделю до важного конкурса было страшно. И Катя заболела ангиной, хоть иммунитет к болезням у неё выработался давным давно. — Я заболела. — Прохрипела в трубку Артёму Катя. — Представляешь, за неделю до конкурса! — Может, тебе какие-то лекарства закинуть? Я с родителями будем проезжать тебя. Нам не трудно. — Не надо, Тем, — девушка встала с кровати. — Мама вернётся сегодня раньше, а перед этим зайдёт у аптеку. Но спасибо за предложение, я очень ценю это. Артем усмехнулся и тихо посмеялся. Дружба с Катей у них заладилась ещё в классе третьем, когда их посадили за одну парту. Одного по зрению, а вторую — из-за роста. — Ладно, ты там крепись. Звони мне обязательно, если будет совсем нехорошо. — До встречи. Сейчас полдвенадцатого утра, и Катя уже с семи чувствует, что пол под ее ногами трещит, а внизу, где-то очень далеко, находится ее персональный Ад. — Дима? — Ты чего трубку не берёшь? Я извожусь и здесь, а тебе даже лень ответить? Катя шумно выдохнула, когда добралась до кухни, где на столе стояла пшикалка для горла. — Дело абсолютно не в том, что мне лень. Я заболела. У меня температура, и я не в кондиции. — Боже, — прошептал он. — Ты почему мне не написала? Давай я привезу тебе лекарства? Какие-то таблетки, капли? Что-то надо? — Быстро пробормотал учитель. — Надо, но если ты приедешь, то тоже можешь заболеть. Я то очухаюсь за пару дней, а лечить тебя у меня времени нет. Катя взяла в руки бутылёк с жидкостью и поморщилась лишь от одного представления, как сейчас будет горько. Так же будет скоро и на душе. — У тебя кто-то есть дома? — Нет, Дима, никого нет. Но даже не думай ехать. — Я уже выезжаю, — выдохнул он. — Я не хочу оставлять свою девушку одну больную! Катя громко закашляла, когда запшикала горло, а Дима снова начал задавать вопросы про надобность лекарств и еды.

***

— Ты зачем маску надела? Первое, что задал мужчина, когда перед ним открылась дверь в квартиру Кати. Он увидел ее в большой чёрной толстовке и больших белых штанах. На голове остались растрепанные французские косы, которые она вчера вечером себе заплела. — Катя, — прошептал учитель вручая ей пакет с лекарствами и чем-то сладким, — ты прекрасно выглядишь, а она лишь портит твой вид и на даст мне поцеловать тебя. Дима зацепил пальцами белое «ушко» снимая с Кати голубую маску. Она улыбалась закусив бледную, пересохшую губу. — Спасибо, — прошептала она не в силах говорить громче. — Но целовать меня будет лишним. Мужчина кивнул и прижался своими губами к ее. Ему было плевать: заболеет он или нет. Катя взяла его за лацканы тёплого пальто и попятилась назад никак не желая прерывать поцелуй. — Если мы вот так вот останемся без классного руководителя, на произвол судьбы, из-за меня, то… — Катя ничего не успела договорить, потому что Дима улыбнулся ей и прижал Катю к себе. До этого полдня ее жутко морозило, болела голова и горло, но сейчас, когда Дима прижал ее к себе, то, кажется, она совсем выздоровела. — Кать, — прошептал учитель целуя девушку в светлую макушку. — У тебя, кажется, температура. Он отстранился от неё и заглянул в странно блестящие глаза. Щеки горели, в горле саднило, а ноги у неё снова были ватными. — Мне просто не очень хорошо. Дима скинул с себя чёрное пальто и бросил его на полку, где оно конечно же могло испачкаться. Взяв Катю за ледяную руку, он повёл ее в спальню. В комнате пахло медикаментами и каким-то сладким сиропом, от которого у Димы свело зубы. — Ложись, — практически приказал он. — Где у тебя градусник? Катя села на кровать и осмотрела свою комнату, будто никогда тут на жила. — На столе, — она протянула руку. — За Лермонтовым. Дима хмыкнул, когда взял в руки электронный градусник. Лермонтов? Хоть сейчас его в программе не было, но Катя все равно читала. Девушка легла укутавшись в тёплое одеяло, которое скоро согреет ее. Но на самом деле ее согревали только объятия Димы. — Держи, — учитель протянул ей градусник. — Только не мухлюй. Я же знаю, что у тебя температура, только вот какая? — Да не высокая, — на лице Кати высветилась гримаса. Повисла неловкая тишина. Катя достала руку из-под одеяла и протянула ее Диме, который тут же перепрел их пальцы. Ему показалось, что ее кожа мягче атласной ткани, а красота ее была невообразима. Хоть она сейчас находилась не в лучшем для неё состоянии виде, кстати, тоже, но Дима плевал на это. Потому что он ее любит. — Я должен тебе что-то сказать, — разрезал тишину мягкий голос мужчины. — Только вот напугать не хочу. Девушка нахмурилась. Она ждала чего-то страшного и тайного, что хранится в Диме уже много лет, но на деле правда была куда проще. — Я это понял не только сейчас, а еще в сентябре. И сейчас, я понимаю, что это сжирает меня заживо, когда я не только целую тебя или обнимаю, а просто когда смотрю на тебя. — Дима улыбнулся напугано Кате. — Я люблю тебя. Произнёс он шёпотом, потому что ему казалось скажи он это на пару децибел громче, об этом узнаёт весь мир. И те, кому знать не надо. С признанием у Кати же было все труднее. Дело не в том, что она не любила его, наоборот, это было сильнее, чем любовь. Она боялась поверить в то, что она любит именно Диму, который ее учитель. Не просто одноклассник, как — Артём, не друг детства, а именно учитель. Взрослый мужчина. — Я могу ответить тебе тем же, — прошептала она стараясь говорить громче. — Но произвести в слух пока не могу. И это не из-за больного горла. Дима кивнул, потому что знал ее чувства к себе. Градусник, кажется, запищал очень громко, так, что Катя дёрнулась. — Тридцать девять и один, — прошептал он сжимая в руке прибор. — Я привёз «Норофен». Он-то тебе и поможет. Дима ушёл оставляя ее одну. Но когда-то она тоже уйдёт оставляя Диму, но уйдёт она не за жаропонижающим.