Лёд

Субботнее утро выдалось сумбурным, но без жертв в виде разбитой косметики. Катя охнула, когда часы на микроволновке показали десять утра. А потом, когда она забежала в ванну, то телефон, который стоял на зарядке в ее комнате начал вибрировать, то все точно пошло в тартарары. — Доброе утро, — протянул Дима. — Ты как? Катя протяжно застонала, когда завтрак, который она вытащила из микроволновки внутри остался холодным. — Доброе, доброе, — пробубнила та. — Все отлично. Я уже опоздала на тренировку, такси почему то не едет, да и завтрак не удался! Дима выдохнул, и она услышала что он встал с кровати. — Спокойно собирайся, я заеду за тобой, — спокойно произнёс мужчина. — А ещё, — добавил он, — ты любишь блинчики? Или их тебе тоже нельзя? Девушка встала изо стола и нахмурилась. Кажется ее разум отрезвила громко упавшая на плитку вилка. — Люблю, — мурлыкнула она. — А что? — Я заеду в одно очень хорошее кафе, где продаются очень вкусные блинчики. Поэтому жди, скоро я буду у тебя. Катя сбросила даже не попрощавшись, потому что не надо было этого делать. Ее переполняли эмоции, которые приятно разливались по венам.

***

— Боже, — выдохнула Катя. — Это самые вкусные блинчики и кофе в моей жизни! — Ты так мило выглядишь, когда кушаешь, — констатировал Дима. Катя на секунду перестала жевать и бросила взгляд на мужчину, который любовался девушкой не отводя глаз. — Обычно я ем постные, как мое лицо по утрам, салаты. В этом не ничего милого, а вот когда кушаешь самые вкусные блинчики, которые тебе привёз любимый человек, вот это мило. — Любимый? — Хмыкнул Дима. Катя ухмыльнулась и облизала губы. Запив еду сладким кофе, она отложила контейнер на заднее сидение и поставила стакан в держатель. Дима улыбался ей, и она вскинула светлые брови вверх поражаясь красоте учителя. — Да, любимый. Прошептала она за секунду до поцелуя. Время словно останавливалось, когда она целовала его, да в принципе, когда находились вместе, хоть вчерашний вечер пролетел слишком быстро и незаметно для понятия — «время останавливалось». Перед ними оно бы несчастно. — Давай я не поеду на тренировку? Хорошо? — Катя, тебя будут ругать, — вставил он посреди горячих поцелуев. — Все равно, я хочу быть с тобой, Дима! Он отстранился от неё и завёл машину. А она улыбнулась, когда он позже свернул к новострою, где находилась его квартира. Это — грело душу.

***

Кажется, они оба сошли с ума, когда переступили порог его квартиры. Катя дышала ему в шею дрожа от нежных прикосновений к голой спине. Они даже не обращали внимания на ненавистные звонки с обоих телефон, которые слились в одну тревожную мелодию. Дима намотал на свою ладонь длинные светлые локоны, которые были практически ниже пояса, себе на руку. То, как он целовал Катю очень контрастировало на фоне с тем, как он держал длинные локоны, и это предавало, как показалось Кате, страсти, которую они распыляли лишь одним только взглядом. А слова буквально рвались из груди. «Я тебя люблю» — чуть не сорвалось с губ обоих. Но оба понимали, что пока рано. Дима боялся напугать девушку, а Катя — что даст этим понять, что она всецело зависит и принадлежит ему. Но стать зависимой страшно и неправильно, потому что пройденный путь в фигурном катании не стоит любви. Тогда она так думала. — Что же они не унимаются? — Прошептала девушка прикусывая губу Димы. — Надо ответить, потому что дебильный рингтон айфонов мне ещё так никогда не надоедал! Катя оторвалась от сладких губ и облизнула свои. Она улыбалась Диме крепко держа его за плечи. Она встала с его колен и вышла из кухни. Если уже телефон Димы перестал издавать такие раздражающие звуки, которые они слушали на протяжении десяти минут, то телефон Кати не унимался. Мама и Фёдор Владиславович звонили по очереди, будто соревновались в том, кто же всё-таки дозвонится первый. — Да, мам? — Прошептала Катя. — Где тебя носит? У нас конкурс на носу, а ты шляешься, наверное, со своим ненаглядным Артемом? — Нет, мам, — выдохнула она, — я дома. Мне сегодня нехорошо, а ты даже не разбудила меня, когда уходила! — Я жду тебя сегодня в шесть на катке! Только попробуй не прийти, и тебе будет не то что нехорошо, а ужасно плохо. — Я поняла. Пока. Катя первый раз слышала, что мама разговаривала с ней употребляя такие слова и угрозы. — Что-то случилось? — Разрезал тишину Дима, когда заметил расстроенные глаза девушки. — Кать? — А? — Она опёрлась плечом о стенку. — Мне надо быть в шесть на катке или меня хлопнут. Мужчина тихо засмеялся и подошёл к напуганной Кате. Она явно напряглась, что не нравилось Диме. Он заключил ее в тёплые объятия, которые являлись для Кати — антистрессом.

***

— Катя, я прибью тебя! — Закричала Ирина Игоревна. — Ты что, разучилась ездить? — Мам, прости, просто я… — Что? — Перебила женщина. — Что ты? Ты кривоногая дура! Дали тебе отдых — распустилась. Тренировки не посещаешь, растяжкой и хореографией не занимаешься, — Ирина Игоревна начала загибать пальцы. — Что ты вообще с собой делаешь, Екатерина? Катя стояла рядом с бортиком. Их с матерью разделяли лишь два шага и пластиковые вставки. Девушка не чувствовала себя виноватой за то, что так поступает со своим будущим. Она не виновата, что влюбилась. — Я лишь хочу, чтобы из тебя получилось хоть что-нибудь толковое. Только ты вот этого не хочешь! Катаешься, как попало… Девушка запрокинула голову и громко рассмеялась. Со стороны это выглядело страшно и странно одновременно, ведь она себя так никогда не вела. Девушка вышла с катка и села на скамейку. Расшнуровала она коньки за пятнадцать секунд, вручила их маме за пять и, даже не обернувшись, ушла в раздевалку. Покончить было рано, но продолжить — слишком трудно.