Опасная дистанция

Антон, пожалуй, неосознанно привык видеть новые сообщения, когда поздно ночью мог зайти в сеть или же видеть своё персональное «доброе утро» в диалоге, но ничего из этого ни перед сном, ни спросонья парень не увидел. Ни одного сообщения, абсолютно обидное ни-че-го! С утра все сидят в беседке, слушая рассказ вожатого о планах на сегодняшний день. Арсений читает план из телефона и периодически поглядывает на детей из отряда. Шастун и тут привык. Правда, привык за время, что он находится в лагере, что каждый такой раз вожатый задерживает на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных, но сейчас мужчина даже не взглянул на него. На всех смог, кроме него. «Разве я что-то сделал не так?» — мыслит парень. Он не понимает, почему вожатый весь вчерашний день его совсем не замечал, а сегодня вовсе про него забыл. Антон начинает перебирать в памяти свои поступки или проступки, чтобы понять, где он оступился. Но ничего и близко схожего он не припоминает за последнее время. — Пожалуйста, ребята, зайдите прямо сейчас ко мне в личку и скиньте пару своих фоток. Они нужны будут для общего видео на сегодняшний конкурс, — все, после фразы вожатого, опускают глаза в экраны телефонов и начинают выбирать удачные фотографии. Шастун почти никогда не фотографировал себя. Он предпочитал занимать галерею другими вещами: красивые виды, текста песен, различные скрины из фильмов или сериалов и изредка что-то ещё. Однако, он прислал одну из последних фотографий. Ту, на которой он в красной куртке. Антон поднимает взгляд обратно на мужчину, так как, очевидно, разобрался с этим делом быстрее всех. И да, всё-таки, когда все заняты, Шастуну удаётся несколько секунд поплавать в этих голубых глазах, после чего вожатый подмигивает ему и улыбается на несколько секунд. Несколько прекрасных секунд. У парня начинают пылать щеки, поэтому он переводит взгляд в экран и решает, что сейчас стоит припрятать своё лицо. Приглушённый звук сообщения и маленькое высветившееся окошко, которое парень видит на экране, отрывают его от мысли. Арсений Прости, позже всё объясню) А теперь сиди и думай, что он там решил объяснять. Проходит около получаса и всех распускают по комнатам, чтобы собраться к завтраку. Вожатый направляется в свой корпус, попутно выхватывая из компании подростков Антона, вытягивая его за локоть в своем направлении. — Доброе утро, Антон, —специальное, всё-таки, его персональное обращение от вожатого. — Доброе, о чём-то хотели поговорить? — Шастун уже битых тридцать минут ломает голову, поэтому бесцеремонно хочет узнать, что же имел в виду вожатый, отправляя своё сообщение. — Да, — оглядываясь, на выдохе произносит мужчина, — о твоих соотрядниках. Видишь ли, то, что я очень часто появляюсь именно рядом с тобой, вызвало у них лишние вопросы. Я отмахнулся от них, но это прокатит только один раз, — вздохнув, объясняет вожатый. — Что именно они говорили? — не скрывая интереса к жажде о больших деталях, интересуется Антон. Он совсем не заметил, как вдруг его стало действительно интересовать всё вокруг. — Не думаю, что тебе стоит знать, — обрывает Арсений, вспоминая диалог с другой компанией ребят из его отряда: — Вам ведь нравится Антон? — спрашивает девочка с короткими фиолетовыми волосами и в её глазах читается искра. Ее взгляд горит глупым желанием знать любые подробности. — Нет, он просто ребёнок в моём отряде. Такой же, как и вы, — пытаясь соблюдать спокойствие, отвечает Арсений. — А почему вы тогда так много с ним общаетесь и переглядываетесь? — в глазах второй девушки искр нет, в них отчётливо видно наивную ревность. — Что ж, потому что так нужно. А вам, — мужчина тычет пальцем в двух стоящих перед ним девушек, — уже пора идти, — он подгоняет их, показывая им нужное направление. — А почему не писали совсем ничего, переписку ведь нашу никто не читает? — пытается понять другие детали парень. — Тут и вправду согрешил, совсем забегался эти два дня. Очень сильно прошу прощения, — мужчина расплывается в своей яркой улыбке, а Антон в ней лишь в очередной раз тонет. — Очень сильно прощаю, — парень подхватывает улыбку вожатого и через миг ощущает, как рука старшего пару секунд перебирает его волосы. Шастун странно ёжится на этот жест, после чего расслабляется, встряхнув головой. — И мне жаль, что я тогда тебя так перегрузил. В случившейся ситуации была и моя вина, — вспоминая инцидент крайних дней, молвит Арсений. — Не страшно, сейчас я в норме, — выдавливая ещё большую улыбку, отвечает Антон. Затем вожатый отправляет его собираться на завтрак, и парень теперь понимает, что лишнее внимание ему и правда не нужно. Однако, внимания Арсения будет не хватать, потому что нормально поговорить теперь можно когда никого рядом нет, нормально переглянуться — тоже. Но, возможно, так будет лучше для всех. — Дим, напомни, как ты решился на медляк с Лизой? — ни с того ни с сего начинает Антон, когда все сидят за столом. Из-за такого резкого вопроса его сосед чуть ли не давится своим завтраком. — Я, честно сказать, не сильно помню. Вы все вместе меня подбадривали и тогда я предложил ей потанцевать, — прокашлявшись от вставшей в горле комом еды, отвечает Дима. — А тебе, собственно, для чего? — так говорит, будто Антон не может захотеть пригласить какую-то девушку потанцевать. Правда.. дело тут не в девушках вовсе. — Да так, для общего сведенья, — отнекивается парень и продолжает есть свой завтрак. Сегодня уже восьмой день смены из четырнадцати. Чуть больше половины прошло, а все дни ощущались как одно лёгкое и прекрасное мгновение. Антон не думает о том, что будет дальше, он не вспоминает Воронеж и не считает дни до отъезда. Здесь — в лагере, произносить даты вообще «запрещено». Тут все наслаждаются моментами, а не днями. И это всё один большой момент, который каждый хочет запомнить на всю жизнь и не тратить лишнего времени на подсчёт дней до отъезда. Сегодняшний день считается самым лёгким. У всех есть время на отдых после яркой середины смены, в том числе и у вожатых. Сегодняшнее расписание ослаблено и будет лишь вечерний конкурс и дискотека. А сейчас у ребят есть достаточно времени, чтобы позаниматься своими делами, пообщаться друг с другом и обсудить насущные темы. Шастун сидит в комнате в уже привычной компании ребят, они все играют в карты на выбывание, с желанием. Да, жизнь никого из них не учит, и все уже опустили ситуации случившиеся прошлой ночью, все просто приняли факт, что это было весело. Первая игра закончилась проигрышем Саши и, к счастью для девушки, её «желание» было весьма не проблематичным для неё самой. — Признайся кому-нибудь в отряде, что он тебе нравится, а потом скажи, что это шутка, — чья бы ещё это могла быть идея, как не Димы? Иногда, по мнению некоторых, его «шутки» бывают действительно жестоки, но девушка планирует немного иной ход действий. — Без проблем, — лицо Саши сейчас хорошо бы смотрелось в солнечных очках, так она бы выглядела ещё более уверенной в своих возможностях. Игра начинается снова, но уже без Саши и в более напряжённом темпе. Лиза, как и в прошлый раз, выходит из игры первая, за ней Филя, потом Игорь. Легко от карт отбрасываются и оставшиеся две девушки. И вот, Антон и Дима сидят лицом к лицу. — Лови! — Дима кидает на коробку, которая является импровизированным столом, две восьмерки. — Перевожу, — юноша подбрасывают третью. На него снова не смогут перевести, потому что у парня всего три карты, а вот Диме приходится лихо забрать всю мелочь, что лежит на «столе» и надуть губы. — Я, кажется, выиграл, — Шастун,после этих слов, кидает три валета, а Дима остаётся в «дураках» — В следующий раз я тебя нагну! — шипит сосед, сгребая и перемешивая карты. — Да-да, я в этом не сомневаюсь, — произносит парень. Он, по итогу, не смог придумать ничего интересного, поэтому Дима отделался простым заданием — поцелуй со своей же девушкой. Уже, кстати, не в первый раз. После прошлой ночи подобное стало почти обыденностью для них двоих и всех вокруг. Дима выходит из игры и круг сужается. Все переглядываются и карты быстро меняются на игровой площадке — в отбой, кому-то на руки, снова в отбой. Лиза выбрасывает последнюю карту и подсаживается к Диме, чтобы наблюдать за новым дуэтом Антона и Фили. Кому повезёт в этой игре больше, кому меньше — они не знают. Знают только карты на своих руках и план на возможную победу. У каждого две карты и игру последним ходом заканчивает Филя. — Держи, это на погоны, — он кладёт две шестерки соседу на плечи. Смысла отбиваться нет, так как последний ход засчитывают в сторону близнеца и парень, удовлетворённый собой, решает что бы придумать своему соседу. Филя игрок не промах, азарт любит и если уж выиграет, то свой проигрыш вы запомните надолго. — Хей, а можно тебя попросить кое о чём? — Дима подползает ближе к своему другу и шепчет ему что-то на ухо. — Хорошая идея, Дим, — отвечает рыжий и они уже вдвоём смотрят на Шастуна. Антону хочется сказать привычную фразу с детства — «больше двух говорят вслух!», но сейчас идею соседа он и так услышит, и она не внушает особого доверия. — А станцуй-ка ты, Антон, медляк с нашим вожатым, — Филя — олицетворение слова «азарт»: ухмылка, взгляд слегка исподлобья и одна изогнутая бровь. — Ха, сказал же, что нагну тебя! — Дима показывает пальцем на растерянного соседа и расплывается в смехе. Но Антону не до смеха, совсем. Он не против. Сам-то, в глубине души, уже почти понимает, что вопрос про медляк сегодня был не для «общего сведения», но не так ведь. Не хотелось так, когда сам для себя ещё не решил. Ещё и в этой ситуации, в которой сейчас находятся они с вожатым, лишние движения равны лишним слухам, но показаться слабаком нельзя, поэтому Антон принимает свою судьбу «дурака», изображая при этом максимально непринуждённый вид. Медленно, но верно близится вечер. Компания подростков из комнаты вышла всего пару раз, и то принудительно: поесть, прогуляться, помочь с материалом для вечернего конкурса. Они, за проведённое в комнате время, успели перебрать кучу доступных им игр. «Мафия», «Кто я?», «Я никогда не», «Два факта и одна ложь» и даже такие типичные, как «Крестики-нолики». День выходит скучноватым, но компания спасает Антона от тоски. Тут он чувствует себя спокойно, тут он счастлив. Здесь не страшно показаться глупым, не страшно открыться и быть собой. Все они сблизились так быстро и это не могло не радовать. Шастун иногда думает, может ли он назвать людей, которых знает чуть больше недели, друзьями. И каждый раз приходит к выводу, что этих, видимо, может. Парню не стоило забывать, что дискотека приближается, а вместе с ней должок Антона за свой проигрыш. Задание так же, как и Шастун, всё ещё не выполнила Саша, но она совсем не выглядела встревоженной. Время поджимает. Фото-конкурс вот-вот должен закончиться, а сразу за ним дискотека. У Шастуна будет всего пара вступительных для начала дискотеки песен, чтобы быстро перевести дух, а потом ему придётся собраться и сделать то, что планировал сам и то, что подкинула ему судьба, в виде Димы и Фили. Конечно, парень не настолько «дурак», как бы глупо это не звучало в его ситуации, чтобы приглашать становясь на колено и танцевать у всех на виду. Сам для себя он решил, что предложит отойти поговорить на поле, а там уже и предложит. Так их танец никто не заметит, а если ему откажут, что казалось парню весьма ожидаемым и страшным одновременно, то и это останется без надзора. «Можно будет сказать, что потанцевал, но они не видели. Не думаю, что они пихнут меня насильно второй раз» — думает парень, пока на большом экране у сцены мелькают картинки презентации какого-то отряда. Сам конкурс представляет из себя немногое: около семи презентаций, что равняется количеству отрядов, в которых собраны фото всех детей, и видео того, что с определённым отрядом успело произойти за время смены. Что казалось Антону весьма странным, так это то, что в этом лагере отрядам не придумывали названия. Он как-то смотрел один сериал и, приезжая в «Прогресс», ожидал немного другого, но и то, что он имел на данный момент, вполне его устраивало. А ведь ступая на асфальт за воротами в самый первый день, он вообще думал уехать тогда же. Шастун всё ещё переводит дух и, перед тревожным моментом, пытается успокоить себя. Он сидит в беседке напротив сцены, но её юноша не видит, потому что взгляд расфокусирован и сосредоточен на мыслях. Руки потеют сильнее, чем обычно и парень, на лёгких нервах, прокручивает свои кольца, меняет их местами с пальца на палец. В голове работает счётчик: «минимум через три песни», «после этой точно не будет», «возможно, через одну». Парень делает максимально глубокий вдох и такой же выдох, когда наконец-то слух режет эта полюбившаяся всеми фраза: «а сейчас медленный танец, не стесняемся — приглашаем!». Ещё один глубокий вдох. Парень направляется на сцену, чтобы среди толпы отыскать вожатого, но пока удаётся заметить лишь Диму с Лизой и Сашу, которая говорит с какой-то девушкой из их отряда. Людей на танцполе много, после недели проведённой тут у всех уже смелости побольше. Антон продолжает «бегать» взглядом по знакомым и не очень силуэтам. «Неужели не пришёл» — мысль остаётся в голове всего на секунду, когда глаза наконец-то смотрят в нужную сторону. В сторону красной куртки Арсения, но надета она не на него, а на девушку из второго отряда. Она, обнимая своего «товарища» в этом танце, крайне мило висит на шее, покачивая головой и прикрывая веки. Кадр меняется через полминуты, когда видно не только её, но и партнера по медленному танцу — Арсения. Если бы вся эта затея была лишь для того, чтоб выполненным заданием успокоить своё внутреннее «я», то Шастун бы вздохнул с облегчением. Но этот вздох несёт иной посыл, он ощущается ещё тяжелее, чем тогда, когда парень пытался собраться с мыслями. Теперь руки не потеют, а слегка подрагивают. В глазах снова плывет и парень ощущает что-то колкое в груди, словно проткнули иголкой маленькую дырочку, а теперь ощущение боли тянется, будто разрывая её в одну огромную чёрную дыру. Внутри него сейчас случился маленький бардак…