Опасная дистанция

Тридцать первое декабря — дата, которая не внушает особого доверия. С одной стороны, на неё попросту всё равно. Чего можно ожидать ото дня, когда календарь переходит с декабря на январь? Но с другой, есть и повод её ждать, ведь с каждым днём приближается главное веселье для Антона, которое начнётся уже через тройку дней. Однако, пока что, как ни прискорбно, всё остаётся до жути неизменным. Неудивительно, но дома у Шастуна нет абсолютно ничего новогоднего, одни лишь мандарины в холодильнике, и то, признаться честно, они там почти круглый год — отец привозит из командировок в южных странах. Так что, их наличие — это, скорее, привычно, чем празднично, а говоря проще, хоть как-то обогащает стол. Мандарины и кружка с крепко заваренным кофе без молока — «прекрасный ужин в чудесный праздник». Где-то под кроватью парня валяется бутылка поддельного коньяка. Это то, на что хватило денег, ведь большую накопленную часть нужно оставить на будущую поездку в столицу. Да и, это лучше, чем давиться цитрусовыми и запивать горьким кофе. Хотя коньяк явно не слаще, но от него эффект есть. Не совсем, конечно, бодрости, как от кофе, но ничем не хуже в такой обстановке. На часах всего одиннадцать ночи, до боя курантов ещё около часа. Арсений уже отписался парню о своём удачном приземлении в Омске и, с того момента, пропал на несколько часов. Родители, разбор чемодана — дела есть, поэтому ничего страшного. Главное, что всё хорошо. И все там, где им нужно быть. Шастун, правда, сейчас бы не отказался оказаться в объятиях мужчины, в которого без ума влюблён, ну или в компании друзей из лагеря. И всё это скоро будет. Второй пункт, как минимум, точно. Антону тоскливо, даже несмотря на то, что он привык праздновать новый год стабильно в одиночестве. Разве что в компании ноутбука и, с пятнадцати лет, бутылкой какого-то алкоголя. Не самый счастливый досуг, но разве можно было говорить тогда о счастье? Пятнадцать лет стали переломным возрастом Антона. Да и сейчас, в предвкушении встречи с друзьями, тоска смогла найти себе место. Он ещё полгода назад вернулся в рутину, иногда даже начинал забывать, что где-то за границей его родного города есть совсем другая жизнь. Юноша, после первых пяти глотков, уже привыкает к не самому хорошему алкоголю, из-за которого уже прилично печёт в горле, что вызывает непроизвольную слезоточивость. Кажется, что Шастун вот-вот разрыдается, вот только выпивка слегка веселит, и всё равно, что грустные мысли, сквозь накатившее опьянение, пробираются в голову парня. Последний раз он так сильно напивался в лагере, но там всё было по-другому: друзья, шум-гам, шутки, игры. Да что угодно было, и было лучше! А сейчас Антон молча заливает в себя полулитровую бутылку спиртного, периодически делая передышки между новыми глотками. Время тянется медленно, так как в голове слишком пусто, да и настроения нет ни на что, и пока что намечается лишь одна попытка, чтобы хоть как-то его поднять. Парень убирает телефон с зарядки, выбирает один из первых контактов в телефонной книге. Всего два гудка и по ту сторону уже слышится обволакивающий, нежный голос. — Слушаю. Что-то случилось, Антон? — слышится лёгкая тревога в голосе. Арсений, забившийся в своих делах, почти забывает, что сегодня тридцать первое декабря, и что звонки накануне ночи — это норма. — Ничего серьёзного. С наступающим вас, Арсений, — в голосе слышатся весёлые нотки. Пусть до звонка, в ходе мыслей о вновь пустой жизни, голос был бы таким же «пустым», только говорить так с Арсением не удавалось, да и не хотелось. Речь сейчас была с чётко слышными запинками, ведь алкоголя, который уже даёт о себе знать, в организме много. — Новый год не наступил, а ты уже пьян, — бормочет старший в трубку, пытаясь воздержать себя от чтения морали. Сейчас его сдерживает одно — сегодня, как никак, праздник. Пусть не для всех он семейный, пусть не для всех счастливый, пусть кто-то, в принципе, и не считает его праздником. А мальчишке и так тоскливо в компании лишь самого себя. — Пью за вас, — икая, произносит Шастун и, несмотря на то, что его не видят, поднимает бутылку в воздух. Словно он не пьёт из горла, а в руке у него бокал на тонкой ножке. — Тогда мне придётся пить за твоё здоровье, — тост, из всех существующих в этом мире, звучит самым заезженным, но в данном случае это, скорее, шутка с долей правды. Завтра Антон явно не будет чувствовать себя «лучше всех» и это здоровье ему действительно пригодится. — А просто за меня выпить не хотите? — возможно слегка эгоистично, но так это бы звучало из уст кого-то другого. Из уст юноши — это, должно быть, звучит жалостно, зачем-то он всё ещё пытается выудить и урвать себе какой-то шанс, но сейчас этим, скорее всего, движет переизбыток выпивки в его организме, да и ночное время суток, когда Шастуна пробивает на открытые разговоры, что выяснилось после поездки в лагерь. — С наступающим, Антон. Мне пора, — вызов бесцеремонно сбрасывают. И так происходит каждый ебучий раз. Даже если диалог не завершат, то умело переведут на другую тему. От этого ощущения двоякие: на первый взгляд — неприятно, а с другой — всё ещё непонятно. Арсений знает о чувствах парня к нему. Прекрасно знает. Помнит как тот его поцеловал, и как спьяну наговорил бреда на поле, но, видимо, предпочитает считать всё это глупостью. Всегда он воспринимает слова Антона за шутки или сводит их к ним, хотя самому юноше смеяться не хочется. Никому из них, по правде говоря, не хочется. И зачем он только сам давал ему какую-то надежду? Да и вообще, была ли это надежда и поводы? Шастун никогда не слышал от мужчины чистой правды, тот постоянно говорил загадками, а парень в них разбирался плохо. Недоговорённости и тайны — это не те вещи, которые могли бы скрасить жизнь Антона, но и у него самого, как и у любых других людей, нашлась бы пара-тройка скелетов в шкафу.

***

До начала первых салютов и громкой музыки всего пять минут, а осознание, что пролетел ещё один год, всё никак не приходит. Этот объективно был куда лучше предыдущих, как минимум пяти, но тоже не без греха. Где-то начало следующего года принято считать новым, «белым листом», в котором ты можешь писать свежую историю своей жизни, либо продолжить прошлую, если она тебе нравится. И юноша в этом году придерживается второго варианта. Он провёл этот год хорошо. По крайней мере, ту часть, что начиналась с августа. В этом году он смог открыть и начать главу дружбы, которая была самой яркой и чувственной из всех. Но в прошлой истории не была дописана глава про любовь, поэтому Антон верит, что в этом году сможет её продолжить. Обратный отсчёт громких соседей: три, два, один, ноль… Фейерверки, салюты, весёлые песни, пьяные голоса, радостно кричащие «С Новым Годом!» — С новым счастьем, — продолжает их фразу Шастун, допивая остатки коньяка. За окном ярким светом разлетаются салюты, что своими громкими звуками режут слух. Соседи и прохожие завывают от счастья, смеются где-то там на улице. Со всех сторон слышится громкая музыка, на что Антон лишь хмурит брови, когда новая волна «попсовых песен» доносится из соседних квартир. Как только время переваливает за полпервого, Шастун, слегка дрожащими от опьянения руками, медленно набирает текст сообщения. Он думает над тем, как подобрать слова правильно, ведь несмотря на его отношение к новому году, кто-то действительно считает это знаменательным днём, поэтому стоит написать что-то более искренне, но сил и мыслей хватает только на лаконичное и, пожалуй, даже заезженное сообщение: «С Новым Годом, Арсений. Спасибо что появились в моей жизни» — всё же лучше, чем какая-нибудь открытка с первого попавшегося сайта, которую рассылают всем без разбора. Ответа сразу уже не следует, но, в целом, ситуация ясна: Арсений празднует с родителями, где сейчас царит самая настоящая семейная и уютная атмосфера. Он его, конечно, торопить не будет, пусть мужчина наслаждается моментом и хорошо проводит время. Тем более, Антон знает, что последние недели приходились ему в тяжесть, он ведь фактически остался без работы, да и рядом у него не было никого, кто мог бы поддержать. Наверное не было. Последняя мысль под градусом алкоголя появляется резко и кажется абсолютно странной и в то же время обидной. Спустя пару минут, когда маленькой частичкой надежды, что сообщение хотя бы просмотрят, Антон сидит в диалоге, его отрывает телефонный звонок. Созвон с другом, краткий и лишь по насущности: поздравить с праздником, сказать, что очень ждёт приезда, посмеяться и пожелать спокойной ночи. Голос Димы, как и голос самого Шастуна — отчетливо и ясно опьянен, но это никого не смущает и даже с заплетающимися языками и моментами невнятной речью они понимают друг друга. Они всегда понимали друг друга и Антон готов был клясться: Позов — первый в его жизни человек, кто дает ему столько же, сколько и сам Шастун. И понятие «дает» заключается не в подарках, деньгах или клишированных шифровках секса. А в поддержке и времени, что они вдвоём уделяют их дружбе.

Некоторое время спустя, Антон не отдавал себе ясного отчета в том, сколько прошло минут или часов, но это было тогда, когда соседская музыка стихла — парень ложится спать. Пьянка была закончена и пора укладываться, к тому же голова болит и алкоголь довольно сильно «рубит». Ожидаемого ответа на поздравление всё это время не следует, Шастун в надежде проверял несколько раз перед тем, как окончательно уйти спать. Вдруг уведомление не пришло или интернет недогрузил? Но ответа и вправду нет и с неким чувством опустошённости внутри, юноша всё же проваливается в сон. Ему на самом деле хотелось увидеть ответное сообщение, но он всё же успокаивал себя тем, что мужчина просто занят сейчас и ответит ему позже.

***

Утро первого января и весьма ожидаемое, ярко выраженное похмелье. Парень проснулся уже к обеду, но для него день только начинается. Выходя на кухню, он краем глаза замечает записку на столе и подходит ближе для того, чтобы её прочесть: «С Новым годом, Тош. Я ушла на смену, буду поздно, на завтрак принесла тебе кусочек торта от коллеги. Целую, Мама» Что-что, а торта Шастун сейчас хочет в последнюю очередь, тошнота и так уже почти поджимает в горле, а от сладкого его может вывернуть на раз-два. Юноша достаёт стеклянный стакан с навесной тумбочки и наливает холодной воды, попутно пытаясь найти нужные таблетки в кухонных шкафах. По предыдущему опыту он явно знает одно: обезболивающее и активированный уголь — минимальный и скорее стандартный набор. Найдя нужные медикаменты, Антон осушает весь стакан почти одним глотком. «Убил двух зайцев» и таблетки принял и от сушняка, хотя бы временно избавился. Подождав ещё с пятнадцать минут, когда медикаменты в организме начнут своё действие, парень всё же принимает решение поесть. Обычно первого января весь холодильник забит недоеденными блюдами: салаты, холодцы, мясо, недопитое шампанское, но «обычно» было у остальных, у Шастуна набор попроще: мандарины, кусок торта и что-то вроде супа, вероятнее всего уже скисшего. В холодильнике и продуктов толком нет, родители всегда ели на работе, а Антон свой собственный запас еды не пополнял давно. От мандаринов уже тошнит, хотя и без них тоже, вчера он съел их слишком много и из-за кислотного содержания горло до сих пор слегка жжёт. Или это от коньяка? В целом итог был один, а от чего — уже не так важно. Есть приходится торт, выглядит он красиво: шоколадный, с кремовыми завитками, но на деле слегка суховат. Антон ест слишком быстро, пытаясь устранить голод, который окатывает болью пустой желудок. Но это явно была первая ошибка в новом году, так как впихивая в свой ненасытный рот последний кусочек торта, парень резко ощущает как живот скручивает ещё сильнее, а рвота уже стоит у горла. Еле как успевая добежать до санузла, всё же сглатывая один ком, из юноши резкими порывами по несколько секунд, вываливается всё то, что сейчас он съел, а вчера выпил, но оно не успело перевариться. Ощущение не из приятных, но после пьянок такое бывало часто и горло теперь жжёт новой волной, а сушняк снова «стучится в двери», напоминая, что можно было выпить чуть меньше или чего полегче. Заполняя водой стакан до краев и выуживая ещё две таблетки активированного угля, Антон пытается помочь своему организму. Что ж, здоровье за которое вчера пил Арсений ему бы сейчас пригодилось, если он вообще за него пил на самом деле, кстати об Арсении… Шастун возвращается в комнату и берет телефон, который вчера спьяну забыл поставить на зарядку. Процентов мало, но их хватает на то, чтобы проверить переписку. Сообщение всё так же висит непрочитанным и без ответа. Юноша подсоединяет телефон к проводу и пытается отогнать себя от не лучших мыслей. Он прокручивает в голове возможные варианты событий, чем же сейчас занят мужчина: Первое января — это официальный день похмелья. Так что, возможно, его сейчас справляет и Арсений, пусть он и не был похож на человека, который до безумия пьёт и не способен ровно стоять на ногах. Хотя знал Шастун один случай, но это было давно и выпили они тогда на пару, пусть не сговариваясь. Оба заебались, и оба нашли в этом выход. Однако, на новый год так сильно пьют алкоголики, ну или слишком любящие выпить до бессознательного состояния, либо слегка отчаявшиеся — такие,например, как Антон. Мужчину у себя в голове он не смог отнести к какому-то из этих трёх типов, потому и сошёлся на мысли о том, что первое января — для кого-то, видимо, просто продолжение праздника в семейном очаге и уюте. Пока что парень просто забывает про своё сообщение, оставляя телефон. Ожидая ответа чуть позже. Может к вечеру, тогда точно должно найтись время. Шастун уезжает послезавтра, а вещи не собраны совсем. Пустой чемодан, с которым парень ездил в лагерь, лежит и пылится в шкафу. Но он ведь всего на неделю уезжает, поэтому дорожной сумки, пожалуй, хватит. Потихоньку Антон начинает собирать все нужные ему вещи. У него не было опыта в таких поездках, из-за чего он брал стандартный набор — как тот, с которым был в лагере. Ну разве что чуть поменьше, так как и время пребывания будет короче в два раза. Расчёска, шампунь, две пары штанов, любимое серое худи, пара футболок и прочее по мелочи. Дима просил не брать тапочки или полотенца, ведь они займут лишнее место, а такие бытовые вещи друг сможет ему одолжить. Остальное Шаст сложит уже в день отъезда, потому что пока некоторое ещё пригодится. Наушники и телефон, как минимум. Парень, откладывая сумку, решает не возвращаться к телефону, чтобы снова не смотреть на непрочитанное сообщение, и не думать о чём-то плохом. Поэтому он выуживает ноутбук из прикроватной тумбочки и, ожидаемо, включает новый фильм. Сегодня это что-то отличное от стандартных вкусов Антона на мюзиклы. «Общество мёртвых поэтов» — название интригующее и, исходя из этого, это должно быть что-то литературное. Дима посоветовал. Их вкусы очень отличались, но Шастун доверял его выбору. Он, в целом, доверял ему, и готов был бы доверить свою жизнь, ну или смерть, если бы в этом была потребность.