Опасная дистанция

Позов продолжает писать другу с вопросами ещё некоторое время, но на все дальнейшие сообщения парень уже не отвечает, уходя спать. Утром они созваниваются: Дима упорно пытается выяснить дополнительную информацию, чтобы знать, к чему стоит готовиться. Но Шастун не отвечает ни на что и лишь спрашивает, когда ему лучше приехать. — Сегодня в меде выходной, в честь какого-то там медицинского праздника, — объясняется парень сонным голосом. — Так что хоть сейчас. На часах всего шесть утра и Антон своим звонком разбудил друга, в его выходной день. Но тот не ответить — не мог, понимал, что что-то явно пошло не так и сейчас он должен быть рядом. — Отлично, жди, — бросает в ответ Шастун и сбрасывает трубку. Когда парень выходит из комнаты, его сосед всё ещё спит. На сборы Антону хватило десяти минут, а Коля, по его примерным подсчетам, встанет на свою прогулку только через двадцать. Шастун добирается на метро до нужной ему улицы и проходится пешком до Диминого дома, успевая скурить за это время около четырёх сигарет. На припадке стресса и из-за проблем с питанием в эти дни — парень стал курить ещё больше, имел уже не стабильное дыхание и временами противный кашель. — Быстро ты, — с порога, открывая дверь молвит Дима и пропускает друга в квартиру. — Родители дома? — тихо произносит Шастун и после того, как друг его качнув головой, говорит, что да, так же тихо проходит в помещение. Антон стягивает с себя лишние слои одежды, вешая всё на вешалки при входе. И после приглашения проходит на кухню, что была почти сразу у входа. Антон знал планировку их квартиры, не зря прожил тут какое-то время и чувствовал он себя тут, как дома, а на самом деле — даже лучше. — Чай, кофе? — предлагает Дима, когда они вдвоём уже сидят за кухонным столом. Шастун выбирает второе и ждёт ещё какое-то время, пока друг сделает две чашки американо без сахара. — С чего бы начать, — тянет Антон, когда парни уже около пяти минут сидят в тишине, перебиваемой лишь звуками глотков кофе. — С того, с чего всё началось, — весьма логично решает Дима. — Арсений мой новый куратор, — на одном вздохе произносит Антон, наблюдая за изменившейся эмоцией на лице друга. — Что прости? — уточняет тот, точно ли ему не послышалось, а то от этой новости он чуть не поперхнулся остатками напитка в своей кружке. Шастуну приходится рассказать всё от начала до конца из того, что произошло на днях, когда они вернулись на учёбу. Он пытался сдерживать свои эмоции, которые теперь, когда он снова начал об этом говорить, вырывались наружу. Дима в свою очередь пытался успокоить его всеми методами, что знал сам, но он, так же как и Антон — ума не прикладывал к тому, что сейчас стоит делать. Позов рекомендует, уже почти привычно, «отвлечься», но Шастун знает, что теперь отвлечься уже никак не получится, когда тот человек, о котором он думал весь год, будет маячить перед глазами каждый день. И парень даже не знает против ли или он этому рад, он всё ещё его любит, но вместе с тем, теперь, ещё ненавидит, и почему-то боится. Ненавидит — слишком громкое слово и, возможно, ошибочное мнение, но это именно то, что сейчас чувствует Антон. Слово «любит» тоже громкое, но оно слишком приелось к его личности, вросло в него за всё прошедшее с лагеря время и избавиться от него, уже вряд ли выйдет. Позов понимает, что друг его влип в какую-то новую хуету, хотя не такая уж она и новая. Всё такая же как и ранее, только теперь намного сложнее. — Он предложил тебе поговорить, ты согласился? — когда Шастун уже отошёл от прилива эмоций, спрашивает Дима, припоминая часть из рассказа друга. — Я ничего на это не ответил, не знаю о чём с ним сейчас говорить, — сумбурно признается парень. На самом деле много о чём можно было. О многом хотелось спросить и узнать, но для начала нужно было смириться с сутью и вернуть голову на плечи, а на это уйдёт время. Когда родители Позова просыпаются и замечают неожиданно гостя в лице Антона, они приветливо развязывают беседу с парнем и спрашивают о том, как у него обстоят дела. Врать таким прекрасным людям парню не хотелось, но и внедрять их в суть всех событий — тоже. Шастун ответил: «Сложно», сославшись на учёбу, а Дима постарался укорить свою маму взглядом, чтобы та закрыла тему. Антон до самого вечера засиживается у друга, они ещё какое-то время обсуждают всё подряд, отвлекаясь от гнетущих диалогов. А позже юноша благодарит Позова за то, что он просто у него есть. Мама Димы приготовила им обед и после него, парни сидели в тепле мягкого пледа и смотрели фильм. С Димой казалось, что все проблемы где-то далеко и на время — пока он сидит со своим лучшим другом — может забыть обо всём.

***

Утром сосед Антона в удивлении проснулся в пустой холодной комнате. Он явно привык, что Шастун, во время его подъёма, спит мирным сном. Хотя сон его, последние несколько дней — спокойным отнюдь не был. Коля пытался дозвониться до парня, но тот на всё время пребывания у Димы дома, отключил телефон, чтобы не тревожили вопросами и звонками. В легкой тревоге у Павлова прошёл почти весь учебный день, на лекциях преподавателям приходилось говорить, что его сосед заболел. Возможно, отчасти, это и было правдой, ведь состояние в котором был Шастун, казалось весьма болезненным. Когда закончились пары, сегодня было четыре, Коля сидел на кровати в комнате и принимал запись на тату. В дверь тихо постучали и спустя пару секунд в комнату просунул голову Арсений Сергеевич. — Привет, ты один сидишь? — спрашивал мужчина с порога, закрывая за собой дверь. Студент молчал какое-то время, пока отвечал клиенту, но как только заблокировал телефон, кратко ответил: «Ага», обращая взгляд на мужчину. — Ты прости, что я так, без предупреждения, — слегка сжато молвил куратор. — Ты не знаешь где Тоша? — Тоша? — переспросил парень. Он, конечно, понимал о ком идёт речь, но привычному ему «Антону Шастуну» такое ласковое имечко не особо клеилось. «Антошка» — ещё куда не шло, задорно и весело. — Антон Шастун который, — поправлял себя мужчина, уже не очень своевременно вспоминая их обстоятельства. Хотя, возможно, он сделал это и специально, просто потому что появилось такое желание. — Понятия не имею, я утром встал, его уже не было, — пожимая плечами отвечал тот. — У тебя есть мой номер, он в группе, позвони, или напиши как он явится, — уходя бросал мужчина и уже почти перед тем, как закрыть дверь добавил. — И Антону передай, пусть запишет его, скажешь, что этот новый, — на последнем слове мужчина сделал акцент, а затем всё же удалился попрощавшись. Павлов нахмурил брови, пытаясь сложить в своей голове пазл. Что-то в этих двоих ему не даёт покоя, но что, он не знает.

***

— Слушай, Шастун, — слегка затянуто начинает Коля. — А почему тебя наш куратор, называет Тошей? — Долгая история, — на выдохе произносит тот. Парень вернулся в общежитие пару часов назад и объяснился лишь, что уезжал к другу. Павлов в ответ рассказал о приходе мужчины и о его просьбе. На вопросы о всех прошедших событиях, Антон предпочитал не отвечать, но его сосед понимал это, вспоминая его состояние. Сейчас, после встречи с другом он был намного живее, но для того, чтобы полностью встать на ноги, придется подождать ещё какое-то время. — Когда на учёбу планируешь выйти? — не очень опрометчиво, но все же решает поинтересоваться Коля — А какой сегодня день недели? — кажется, в своих мыслях Антон потерял в них счёт. — Четверг. — Значит выйду с понедельника, не думаю, что сейчас есть какой-то смысл выходить на один день, — особо смысла и вправду не было, к тому же, за выходные парень успеет подготовиться, хотя бы, к некоторым парам. По которым его прекрасный сосед приносил ему конспекты, не все конечно, но уже лучше, чем если бы их не было вовсе. — Ты ушёл тогда с третьей пары и не узнал некоторую информацию, — осторожно пытается начать Павлов, не особо внедряясь в подробности какого дня. — У нас на курсе теперь будет факультативная биология. Шастуну и без объяснений ясно, кто её будет вести. Новый куратор, он же преподаватель биологии, он же Арсений Сергеевич — бывший вожатый и не сложившаяся любовь парня. — Ну так если факультативная, то и ходить не обязательно, — подтягиваясь лёжа на кровати молвит юноша. — Так то да, но как бы сказать, — Коля затихает на секунду. — В этом полугодии, до конца курса, она обязательна. А дальше уже по желанию. Антон не знает, что на это ответить и предпочитает промолчать. Мало того, что мужчина его куратор, он и так его будет часто видеть. Так теперь оказывается, что и предмет он у них будет вести, ещё и обязательный в этом полугодии.

***

Утро пятницы для Шастуна начинается смутно, точнее, было уже вовсе и не утро: час дня и солнце за окном светило, пробиваясь сквозь шторки на окнах. В середине января такое солнце совсем не грело, но ярко сияло и заставляло поблескивать снежные сугробы. Парень решил выйти на улицу и прогуляться до кафетерия вблизи их общежития. Там же решил и «позавтракать», когда нормальные люди в такое время уже обедают. Пару дней отдыха не особо решили его проблему, однако нервная система смогла отдохнуть, если не от общего стресса, то хотя бы от учебы. Антон смутно представляет, как сейчас будет проходить его жизнь, когда Арсений, снова рядом с ним. Он не знает абсолютно ничего и не знает даже, что конкретно он теперь чувствует. В голове почему-то проносится фраза, наверное, только сейчас Антон достоверно её вспоминает: «Мы обязательно ещё встретимся, я обещаю» — должно ли это было произойти именно так? Постепенно нужно вернуться в график и Шастун принял возможно не самое взрослое, но уже решение: «Время покажет» Два сэндвича с ветчиной и кружка американо, были однозначным раем для желудка парня. На стрессе он почти не ел эти пару дней, вчера с Димой съел обед, который готовила его мама, а сейчас был готов проглотить целый камаз сэндвичей. Расплачиваясь за съеденное и выпитое, парень выходит из помещения, направляясь обратно к общежитию. Хотелось курить, но ещё вчера парень докурил весь остаток сигарет в пачке. Шастун сворачивает во двор, где обычно покупал сигареты последнее время и склоняется к маленькой будочке. Продавщица, кажется, уже в лицо его знает и его предпочтения тоже, достаёт пачку «Парламента» и забирает деньги. Не отходя от будки юноша подкуривает и затягивается. Минус на улице и холодный воздух, вместе с табачным дымом, неплохо бьют по горлу, поэтому Антон чуть ли не начинает кашлять. — Хорошо день проходит, не правда? — слышится знакомый голос позади и на плечо Антона опускается невесомая рука мужчины, чуть сжимая его. Шастун мнётся и как-то неосознанно прячет сигарету за спину, хотя так, скорее открывает на неё обзор, учитывая где стоит собеседник. — Сосед у тебя безответный, — констатирует мужчина поворачивая парня лицом к себе, за плечо. — Попросил написать его, когда ты вернёшься, а он молчит. Глаза Антона спотыкаются об голубые глаза его собеседника. Сейчас они выглядят как тихий океан, но чуть бушующий из-за некой неизвестной тревоги. — Я попросил его вам ничего не говорить, — смято отвечает парень всё же делая затяжку. — Сам чего не позвонил? — для Шастуна это звучит слишком сложно и невыполнимо, вспоминая те дни, когда он без остановок звонил мужчине, желая лишь услышать его голос, но раз за разом, слышал только оператора. Парень тяжело вздыхает, не желая объяснять всего этого и отводит взгляд в сторону. — Ладно, я пойду, — впервые за всё время отпуская плечо парня твердит мужчина, — Окно почти закончилось, а следующую пару вести нужно. Мужчина чуть улыбается и это рушит внутренний мир Антона. Он сейчас тут, перед ним, улыбается и шутит, словно совсем ничего не было, но в его глазах безостановочно читается тревога — он просто не хочет её показать. — Возвращайся, пожалуйста, — вслед бросает тот и уходит в сторону университета. Почему сейчас в Арсении, парень находит себя? Антон тоже хотел, чтобы тот вернулся, а сейчас не знает, как с этим возвращением жить.

***

Первой любовью люди ошибочно считают тех, с кем они делили свой первый опыт, но стоит учесть, что ваша первая любовь эта та, от которой вы зависимы до сих пор. Вот и Шастун всё ещё зависим и всё ещё любит, но душа его рвётся, а голова забита кучей вопросов. Ответы на которые он когда-то может и получит, но видимо не сейчас — сейчас, он и сам не готов. Январь в голове проходит, как в тумане: учеба, общежитие и Коля, Арсений Сергеевич, компания друзей. И всё как день сурка, словно это его судьба на всю жизнь. Февраль, на удивление, постепенно топит снег, пусть и остаётся ненамного теплее предыдущего месяца. Первой парой стоит биология и кажется Шастун уже немного привык к ней, как и к своему новому преподавателю. Хотя, новым он его назвать не может. Парень всё это время всячески пытается избегать прямого контакта с мужчиной, тот, наверное, был бы и рад, наконец-то рассказать всё этому пареньку и был готов извиниться перед ним не одну тысячу раз. Но всё было довольно сложно, много чего происходило, и много о чём мужчина думал всё это время, поэтому Арсений, возможно, и сам ещё был не до конца готов к такому диалогу. Но каждый из них понимал, избегать вечно не получится и однажды день их разговора наступит. Однако сейчас они просто преподаватель и ученик, с общим, моментами непонятным даже для них самих прошлым. — Так, сегодня у вас новая тема, — вставая из-за своего стола и потирая ладони начинает мужчина. В аудитории слышатся недовольные вздохи: утро, первая пара и новая тема. А это значит, что нужно будет писать огромный конспект, а затем и учить его. — Есть один момент перед тем как я начну, — оглядывая студентов тянет Арсений. — Мне нужна помощь одного из вас, журнальчик заполнить, — он хлопает по предмету рукой, акцентируя на нём внимание. Мужчина был весьма ответственным и этот самый «журнальчик» существовал не как официальный документ, а как его собственный. Где он сам для себя вёл статистику студентов. Арсений ещё раз проходится по аудитории взглядом, замечая смело поднятые руки желающих. Намного лучше по-выписывать фамилии студентов, нежели писать огромный конспект про нервную систему. — Отлично, Шастун, иди сюда, — обращается мужчина к парню, заставляя того вздрогнуть. Тот руку не тянул и особым желанием не горел, поэтому попытался как-то возразить: — Но у нас же новая тема, — протянул парень уже начиная вставать со своего места. — Я тебе её потом лично объясню, задержишься, — уж если посидеть в паре метров от преподавателя и помочь с заполнением журнала Антон мог согласиться, то с этим неоднозначным «задержишься» — не знал, что и думать. Однокурсники кинули в их сторону пару странных взглядов, а Коля, кажется, пытался задать парню немой вопрос схмурив брови. Перед ним ясное дело отчитываться никто не планировал, они вместе хоть и жили уже полгода, подпустить его так близко — Антон всё ещё не мог. Он в целом теперь снова боялся подпускать кого-то слишком близко, боялся снова привязываться к людям. Его этому научили, показали мир другими глазами, а потом разрушили этот мир. Сейчас его неспешно пытаются снова собрать по кусочкам, но пока выходит не очень отчетливо из-за общего страха. У Антона и Арсения он был общим, хотя в их понятии весьма отличался. Шастун боялся узнать то, что сделает ситуацию только хуже. Мужчина боялся рассказать то, что может только спугнуть и отдалить парня. В его планы совсем не входили такие повороты событий и это каждый день терзало его изнутри. Он смотрел на Антона, на спокойного и сдержанного, сидящего в аудитории парня. Вспоминал его ровно таким же, тогда в лагере и вспоминал как он менялся и как в какой-то мере даже взрослел. Они меняли друг друга, но кажется Арсений всё испортил, хотя хотел сделать как лучше. Мужчина объясняет тему студентам, бросая взгляды на сидящего за его столом парня и старательно выводящего фамилии в списках. Антон был весьма сосредоточен, пытался не переживать и не думать, просто выполнять просьбу. Арсений делает какой-то завершающий штрих на доске, а затем поворачивается к студентам лицом. Шастун в это время ровно сидит на его стуле, а мужчина — стоит позади него. В один момент руки преподавателя встают на стол, по две стороны от тела парня. Мужчина чуть склонившись вниз умещает свой подбородок где-то на макушке у Антона. Парень вздрагивает, ощущая мужчину так близко к себе, а ещё его ребро секундно пронзает давно забытая колкость. — Всем всё понятно? — спрашивает мужчина и замечая кивки отрывается из этого положения, возвращаясь к доске. Антон выдыхает воздух, который на время близости с мужчиной неосознанно затаился в лёгких. И закрыв глаза на некоторое время, склоняет голову обратно к журналу. «Что, блять, с этим делать?» — спрашивает сам себя парень, продолжая писать списки учеников.