Last Christmas

22 декабря 1996 года.       — Поверить не могу, что вместо деревенской ярмарки вынуждена торчать на кухне, — сварливо объявила Джинни.       Гермиона лишь усмехнулась, откладывая очередной очищенный кочан. Ещё днём девушки отважно бросились на чистку горы капусты, но её количество почти не уменьшилось, хотя обе старались. За окном несколько часов валил снег, дразня крупными хлопьями, и как только он улёгся, миссис Уизли отправила мальчишек расчищать дорожки. Сегодня планировался небольшой семейный ужин в честь начала каникул, но вернувшиеся из Хогвартса ученики так и не успели насладиться заслуженным отдыхом.       — У нас полно дел, мои дорогие! Как бы всё успеть? — бормотала миссис Уизли утром, раздавая указания.       Её стараниями каждому нашлось занятие, и если Джинни корчила рожицы капустным кочанам, помогая на кухне, то Гермиона радовалась лишней возможности отвлечься. Будь её воля, она бы не приехала на Рождество в гостеприимную «Нору», и у неё были на то причины, но выбора ей не оставили. Из школы все разъехались, и остаться одной в пустом замке поначалу казалось заманчивой идеей. Столько времени на учёбу и подготовку к экзаменам! Но Джинни, едва заслышав об этом, возмутилась и, подключив Гарри и Рона, уговорила подругу поехать с ними.       — Учёба учёбой, но Рождество — это священное время для безделья, и проводить его нужно в кругу близких, — наставительно сообщила Джинни.       — Ты не бросила нас в прошлое Рождество, а мы не бросим в это, — прибавил Гарри.       — Учти, если не поедешь с нами, Лаванда сведёт тебя с ума расспросами обо мне, — заключил Рон, и это стало весомым аргументом.       Конечно, альтернативой была поездка с родителями на какой-нибудь горнолыжный курорт, но активный отдых тоже не был тем, чего просила душа. На самом же деле всё решило оброненное вскользь замечание о том, что в этом году дома будет скучно, поскольку Фред и Джордж решили отметить Рождество не дома, а сами по себе, в компании школьных друзей. Дальше Рон мог сколько угодно распинаться о деревенской ярмарке, божественном эгг-ноге миссис Уизли и домашних рождественских традициях — решение было принято в ту же минуту, как Гермиона почувствовала себя в безопасности. Правда, до самого отъезда она размышляла, стоило ли всё-таки соглашаться и ехать туда, где на каждом шагу поджидали воспоминания о прошлом Рождестве.       Но едва она оказалась в «Норе», как все горести разом отошли на второй план. Встреченная тёплыми объятиями Молли и приветливой улыбкой Артура Уизли, Гермиона, ступившая на порог их гостеприимного дома, сразу поняла, что было бы ошибкой лишить себя удовольствия провести Рождество с друзьями. Папа Рона забрал их на вокзале после полудня, а к тому моменту, как они добрались домой на министерском автомобиле, уже стемнело. Времени хватило лишь на поздний ужин и крепкий сон, а уже с утра новоприбывших захватила масштабная подготовка к Рождеству. Всё это походило скорее на военную операцию — настолько серьёзно миссис Уизли относилась к организации праздников.       И в результате Джинни и Гермиона полдня очищали кочан за кочаном, с завистью глядя на то, как снаружи дурачатся Гарри, Рон и Билл. Они подкидывали снег лопатами, барахтались в сугробах, гонялись друг за другом с мётлами наперевес и тут же принимались за работу, стоило бдительной миссис Уизли выглянуть во двор. Она же успевала одновременно следить за тем, как девушки наводят порядок в гостиной и на лестнице, а после раздавала указания на кухне.       — Кажется, ты что-то говорила о времени для безделья? — поддразнила Гермиона, ловко орудуя ножом.       — Вот уж кто не напрягается. — Джинни кивнула в сторону окна. — Если бы ты не предложила помочь, мы бы тоже были там.       — Но ведь нам же не трудно!       — Говори за себя. — Джинни устало размяла руку. — У меня скоро мозоли появятся!       — А теперь представь, каково бедным крошкам-домовикам, которые обслуживают весь Хогвартс.       — Умоляю, перестань, иначе этот нож будет использован не по назначению.       — Ты не посме…       Охнув, Гермиона увернулась от пущенной в неё кочерыжки, которая прокатилась по полу прямо под ноги Флёр. Девушки смущённо переглянулись, глядя на вошедшую. Невеста Билла наверняка чувствовала себя в «Норе» совсем чужой: ей не доверяли работу по дому, а на кухню не пускала сама миссис Уизли. Ничего удивительного: Флёр не нравилась ни сестре Билла, ни его матери. Разве что Рон был доволен её присутствием и до того пытался услужить ей, что утром пропустил перед собой в единственную ванную комнату и вместе с недовольной Джинни полчаса торчал в коридоре, ожидая, когда француженка закончит наводить марафет.       — Чем это пахнет? — поморщилась Флёр, оглядываясь. — И как же здесь душно!       Она самовольно распахнула окно, впуская свежий морозный воздух, и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой. Следом за нею на кухню юркнул Живоглот и, заметив кочерыжку, принялся увлечённо гонять её по полу. Промолчав, Джинни и Гермиона вернулись к капусте. Флёр же принялась бродить по комнатке, с любопытством разглядывая вытертые шкафчики и гремящую посуду. Все её попытки завязать разговор оборачивались лишь односложными ответами девушек и превратились в пылкий монолог.       — Надеюсь, эта капуста не для очередного пирога. Сколько можно есть эти пироги? Я бы лучше приготовила капусту по-французски. О, Биллу бы понравилось! Надо поговорить с будущей belle-mère, я обязательно покажу ей, как это делается. У нас в семье есть замечательный рецепт, но для него нужны маленькие спелые помидоры и прованские травы. Ах, какой у них запах! Charmante!       Болтая, Флёр вытащила ещё один нож и изящным взмахом волшебной палочки натравила его на оставшуюся капусту. Жухлые листья вихрем полетели в ведро, уже очищенные кочаны выстроились аккуратной горкой на столе, и всё это заняло до смешного мало времени. Джинни с облегчением отложила нож, предоставив волшебству делать всю работу за неё.       — Мы с сестрой с детства помогали maman с готовкой, особенно на Рождество. Габриэль была ещё совсем une petite fille, но уже тёрла сыр и мыла овощи! А как ей нравилось добавлять чабер в фасолевый суп…       Раздался громкий стук, заставивший всех обернуться. Миссис Уизли, притащившая ворох мокрого белья, с таким видом уставилась на воркующую Флёр, словно бы вместо хрупкой француженки на кухне хозяйничал великан. Флёр же приветливо улыбнулась.       — Молли, прошу, выделите мне часть капусты, я хочу кое-что приготовить, это будет просто magnefique…       Не отвечая, миссис Уизли оглядела груду идеально почищенной капусты и заколдованный нож. Затем перевела глаза на закатанные рукава Флёр — она явно собиралась приступить к готовке прямо сейчас. Джинни сложила указательный и большой палец на манер пистолета и приставила его к своему виску, демонстрируя, что проще застрелиться, чем выдержать дальнейшие препирательства миссис Уизли и Флёр. И пусть они не повышали друг на друга голос, лишь обменивались колкими замечаниями, выслушивать это не было ни малейшего желания.       — Дорогая, по-твоему, нам не хватит еды на сегодняшний вечер? — обманчиво мягко спросила миссис Уизли.       Одно движение её руки остановило нож, который уже был готов начать шинковать почищенную капусту. Флёр нахмурилась, скрестила руки на груди, занимая оборонительную позицию. В своих кожаных слаксах и свободной шёлковой блузе, ничуть не похожих на домашнее платье миссис Уизли, с аккуратной причёской, она выглядела неуместно на душной кухне, рядом с Джинни и Гермионой, растрёпанными и взмокшими от работы.       — Просто таким количеством капусты можно накормить целое стадо коз, — отметила Флёр со смешком. — Из капусты ведь можно приготовить множество блюд помимо пирогов.       Это замечание грозило обернуться катастрофой, судя по тому, как прищурилась миссис Уизли и как расставила руки в бока. Переглянувшись, Гермиона и Джинни решили удрать наверх, в спальню, чтобы не стать случайными жертвами негласной войны, и под шумок покинули кухню.       В прохладной прихожей отчётливо слышался шум с улицы — видимо, возвращаясь в дом, миссис Уизли забыла прикрыть за собой дверь. Со двора доносились громкие мужские голоса, хохот, а затем — удивлённый вопль. Не в силах совладать с интересом, девушки задержались на ступеньках, и в этот самый момент в дом залетела целая компания, смеясь и отряхиваясь от снега.       — Он укусил меня! Эта гномья зараза тяпнула меня за щиколотку!       От звука его голоса внутри у Гермионы всё перевернулось, и она пошатнулась, судорожно ища рукой перила скрипучей лестницы. Нет-нет-нет, этого не может быть, он не должен здесь появляться, он же обещал!..       — Что, забыл, как больно это бывает? — засмеялся до дрожи похожий на него голос Джорджа.       — Вот и месть за все годы выбрасывания гномов со двора, — пошутил Рон.       — Тогда ему бы стоило укусить меня гораздо выше!       Смеясь, Фред поднял голову и заметил Гермиону. Остановился, натолкнувшись на невидимый барьер, замер на полуслове, вцепившись в плечо поддерживающего его Джорджа. Наверняка испытал то же удивление, что и она — такое, что приковывает к месту, дезориентирует и бьёт под дых. Одно на двоих. Против воли Гермиона впилась в него взглядом, подмечая каждую деталь. Красное от мороза лицо, пальто нараспашку, закатанная штанина и полосатый носок под ней на разутой ноге, развязанные шнурки на оставшемся левом ботинке. Фред как будто повзрослел за то время, что они не виделись, стал выше и как-то иначе подстрижен, а ещё смотрел слишком странно — этого выражения его глаз никак не удавалось разобрать.       Да и не хотелось.       — Джиннз, принеси аптечку, — отстранённо попросил Фред, глядя прямо в глаза Гермионе.       На ресницах у него мерцал белёсый иней, а губы дрожали, словно сдерживали непрошеную улыбку. Гермиона прерывисто вздохнула, не в силах отвернуться и уйти. Надо было сделать именно так — притвориться, что не видела его, шмыгнуть обратно на кухню или сбежать наверх в спальню. Что угодно, лишь бы не стоять как вкопанная, так по-идиотски уставившись на него.       — А без неё слабо? — враждебно поинтересовалась Джинни.       Гермиона испытала острый прилив благодарности за то, что подруга остаётся на её стороне. Фред же хотел ответить, но поморщился, когда Рон стащил с него второй ботинок.       — Пошли пока в гостиную, раненый боец, — вмешался Джордж, уводя разутого брата прочь.       Только когда они ушли, Гермиона позволила себе расслабиться и выдохнуть, даже не сознавая, насколько напряжена была в эти несколько бесконечно долгих минут. Мысли лихорадочно бились в сумбуре произошедшего. Ей ведь казалось, что все эмоции давно улеглись и реакция не должна быть такой острой. Возможно, дело в том, что он появился слишком внезапно, когда его никто не ждал? Но это лишь подтверждает, что не стоило приезжать, потому что обида по-прежнему здесь, между ними, и никуда не исчезла за этот год.       И что он тут забыл?       Гермиона едва сдержалась от того, чтобы спросить, но за неё вопрос задала Джинни, когда всё же принесла аптечку и помогла Фреду залечить укус, от которого на ноге остался красноватый след. Ответа, правда, не последовало. Всё это время Гермиона стояла на пороге комнаты, оценивая повреждения, полученные Фредом, и незаметно следя за ним. Гномий укус выглядел внушительно и алел на опухшей лодыжке, но, со слов Джинни, шрама от него не останется. Джордж при этом посетовал, что Фред скоро лишится новой отличительной метки, и натянул полосатый носок почти до колена пострадавшего, скрывая красный след.       — Интересно, а побочные эффекты у таких укусов есть? — вслух размышлял Гарри.       — Ну да, того и гляди уменьшится в росте, — фыркнул Рон.       — Вот и отлично! Буду носить его в нагрудном кармашке возле сердца, — прибавил Джордж.       — Ну или начнёт сквернословить.       — А с этим у него и сейчас проблем нет.       Разлёгшийся на диване Фред в это время колдовал над гномом, которого вытащил из кармана пальто. О, эти огромные карманы, из которых он, как фокусник, всегда мог достать яблоко, конфету, ленту, фонарик, перо-самописку, удлинители ушей, хлопушку и прочую всячину… Обездвижив пойманное существо, юноша превратил его одежду в блестящую балетную пачку и обсыпал несчастного мерцающим порошком, а в руки сунул нечто, отдалённо похожее на волшебную палочку со звездой на конце.       — Это нам вместо верхушки на ёлку, — произнёс Фред беспечно, явно довольный придуманным наказанием.       — Так нельзя! — вмешалась Гермиона.       Фред нехотя перевёл на неё взгляд и слегка прищурился, совсем как миссис Уизли. Некстати вспомнилось, что он всегда так делал, если ему что-то не нравилось; правда, затем неизменно смеялся своей же шутке в попытке разрядить атмосферу. Только сейчас вряд ли засмеётся, и от этого внутри всё сжалось, как от утраты чего-то важного.       — А по-моему, здорово, — возразил Рон. — И это совсем безобидно. Ну повисит пару часиков на ёлке, зато больше кусаться не будет.       — А кусаются они очень больно, — присоединился Джордж, разглядывая гнома. — Уж поверь.       «Они что, специально лишают нас с Фредом возможности общаться друг с другом? Не то чтобы мне хотелось, но… Им как будто известно о том, что между нами случилось».       — Садисты, — процедила Гермиона сквозь зубы и ушла наверх.       Джинни вернулась в комнату примерно через полчаса, а до того внизу слышались раскаты смеха, явно вызванного шутками нагрянувших близнецов. Гермионе вовсе не хотелось думать о том, что человек, видеть которого сейчас было просто невыносимо, сидит несколькими этажами ниже и от души веселится, но Джинни завела разговор именно о нём.       — У меня отличные новости! — объявила она, запрыгнув на кровать к Гермионе. — Ребята будут праздновать с нами, а сегодня останутся на ужин.       — С чего бы?       — Может, с того, что это и их дом тоже? — вскинулась Джинни, защищая братьев.       Гермионе вмиг стало стыдно.       — Джинни, я не…       — Послушай, — сердито объявила Джинни, — не ты ли говорила, что вы всё выяснили? Что всё в порядке? Вы ведь остались друзьями.       — Оставались, пока он не сбежал.       — И тебя всё устраивало. Что не так теперь? Ты же чуть не убила его взглядом! А он и пары слов тебе не сказал.       — Джинни, всё слишком сложно.       — Вовсе нет! Вы оба создали себе какие-то сложности, и они привели к тому, что сейчас вам обоим не по себе. И это в канун Рождества! Если вы по-прежнему друзья, почему ты не рада его видеть?       Гермиона тяжко вздохнула.       — Я рада, просто… просто не готова. Когда он был далеко, мне было проще не думать о случившемся. А теперь всё как будто повторяется, и этого мне хочется меньше всего. Я боюсь, что снова сделаю ту же ошибку.       Сочувствующий взгляд Джинни резал ножом, вскрывая старые раны. Кому, как не ей, было известно всё о том, как Гермиона чувствовала себя с того самого Рождества? Как усердно доказывала Фреду и себе, что их близость ничего не значила. Может — даже скорее всего — для него всё так и осталось ничего не значащей интрижкой. Но не для девушки, которую оттолкнули самым обидным образом.       От вспыхнувшей догадки глаза Джинни чуть расширились, и она в неверии уставилась на подругу.       — Ты всё ещё в него влюблена!       — Неправда! Джинни, тише, — умоляюще прошептала Гермиона, косясь на дверь.       Но разогнавшийся состав имени Джинни Уизли уже невозможно было остановить.       — Судя по твоей реакции, это правда, — торжествующе заключила она. — Потому ты и боишься того, что он здесь. Я так и знала!       — Вовсе нет.       — Не обманывай себя. Вам стоило поговорить об этом, а не прятаться от правды. Может, Фред потому и явился?       — Вот ещё! Я не желаю обсуждать это ни с ним, ни с тобой, — процедила Гермиона, скрестив руки на груди. — Так… так проще.       Джинни покачала головой, ощущая закипающую злость.       — Проще — делать вид, будто не таишь обиду, а потом прятаться от него все праздники? Ограничивать ваше общение? Теряться в его присутствии? Господи, Гермиона, я ведь поверила, что ты отпустила ситуацию! Но знаешь, что? Никакие вы не друзья. Не стоило так говорить ему, не стоило брать на себя всю ответственность только потому, что он обвинил во всём тебя. Потому что тебе лишь показалось, что ты в порядке, а на самом деле эта боль остаётся с тобой даже сейчас, так и не высказанная ему в лицо. И ты по-прежнему в него влюблена.       — Нет! — протестуя, выкрикнула Гермиона в лицо подруге.       — Хорошо! Но поверь знатоку: это заметно.       Имя Гарри беззвучно повисло под потолком. Гермиона опустила глаза, разглядывая колени и чувствуя тяжёлый взгляд Джинни, неотрывно сверливший её.       — Ты говорила, что всё осталось в прошлом, — наконец, заговорила Джинни. — Пусть там и остаётся. Раз уж вы оба с прошлого Рождества делаете вид, что всё в порядке, тогда притворяйтесь и сейчас. Только поубедительнее, пожалуйста. Покажи ему, что ты ничуть не переживаешь, что даже не помнишь ничего. Веди себя как обычно, и тогда всё пройдёт замечательно. Если уж он может, почему у тебя не получится? У меня вот сработало.       Потянувшись, Гермиона в порыве признательности сжала ладонь подруги.       — Ты права. Я придаю этому слишком большое значение. — Она натянуто улыбнулась. — В конце концов, мы с ним друзья.       — Мы ведь уже выяснили, что нет, — прищурилась Джинни. — И я по-прежнему считаю, что вам нужно поговорить. Даже могу устроить вам тет-а-тет.       — Джинни!       — Что? — в отчаянии выпалила девушка. — Мне невыносимо быть между вами как меж двух огней, ясно? Да, он поступил как мудак, но он — мой брат, и я всё равно люблю его, каким бы говнюком он ни был. А ты — моя лучшая, моя ближайшая подруга, и видеть тебя несчастной выше моих сил, честно. Я всего лишь хочу, чтобы вы расставили точки над «i» и перестали изводить себя и друг друга.       Пристыженная Гермиона промолчала, не зная, как реагировать на такую резкую отповедь. Умом понимала её правоту, а вслух признать попросту не могла. И сердце тоже было не на месте с той самой минуты, как она услышала голос Фреда. Голос, который шёл как будто с другой планеты.       И из другого времени.