Last Christmas

Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away This year To save me from tears I'll give it to someone special На прошлое Рождество Я подарила тебе своё сердце, А ты вернул его на следующий же день. В этом году, Чтобы избежать новых слёз, Я подарю его кому-то особенному.

25 декабря 1995 года.       Отвлекаясь от помощи с тестом миссис Уизли, Гермиона то и дело бросала быстрые, осторожные взгляды в сторону Фреда, расположившегося на другом конце длинного стола. Он и Джордж увлечённо перебирали груду формочек для печенья, перебрасывались ими в ожидании, когда тесто доберётся до их края стола, и поддразнивали Джинни и Гермиону.       — Так и знала, что помощи от них не дождёшься, — шутливо проворчала миссис Уизли. — Мальчишки, разберите пока яблоки, которые так любезно принёс Римус.       — Может, Тонкс с ними лучше справится? — ехидно заметил Джордж.       — Может, я лучше справлюсь с трансфигурацией тебя в ботинок? — парировала лениво сидящая в углу Тонкс. — Эй, только не вздумай…       Она рефлекторно успела поймать брошенное Джорджем яблоко и с хрустом надкусила его.       — Тонкс! — воскликнула миссис Уизли. — Этих яблок должно хватить и на пирог, и на кексы, и на пунш!       — И нам парочка не помешает, — тихонько пробормотал Фред, пряча несколько в карман штанов. Перехватив заинтересованный взгляд Гермионы, он пояснил: — На ночной ужин.       — Скорее, на очередной эксперимент с едой, — неодобрительно прошептала Гермиона.       Фред шутливо отсалютовал ей, давая понять, что предположение верно, и с ажиотажем включился в перестрелку яблоками, которую затеяли Джордж и Тонкс. Миссис Уизли только и оставалось, что охнуть и, для виду замахнувшись половником, согнать Тонкс с места.       — А что я? — оскорблённо заявила девушка. — Я, знаете ли, оборонялась от этих несносных мальчишек.       Она фыркнула на попытку Джорджа состроить ей глазки.       — Пойду проверю Римуса, — сообщила Тонкс и триумфально покинула кухню.       — Не забудь позвать на свадьбу, — крикнул Джордж ей вслед.       Переглянувшись, Фред и Джинни рассмеялись. Стоило близнецам выяснить, что, задержавшись после одного из собраний, Тонкс попросила бывшего профессора прийти праздновать вместе с ними, как на девушку тут же посыпался град шутливых подколок. К чести Тонкс, она, как истинный мракоборец, раз за разом давала отпор. С Римусом ребята поостереглись шутить в открытую, но даже Сириус нет-нет да переводил игривый взгляд с племянницы на друга и вопросительно вскидывал брови, молчаливо подыгрывая близнецам.       — Если бы Тонкс только знала о грандиозных планах ма свести её с Билли на это Рождество, — притворно вздохнул Фред.       — Классная бы вышла пара, — согласилась Джинни.       — Я вообще не понимаю, с чего вы взяли, что Тонкс влюбилась в профессора Люпина, — возразила Гермиона.       Фред послал ей снисходительную улыбку.       — Вот влюбилась бы сама, сразу бы поняла.       Гермиона поспешно спряталась от его взгляда, отвернувшись к кастрюле с пудингом. Затем, выждав, оглянулась — и, к счастью, усевшийся на стол Фред уже вовсю болтал с портретом некогда знаменитого повара-волшебника. А вот Джинни понимающе кивнула ей, мол, замечание Фреда уже неактуально.       И это известная только им двоим правда. Потому что Гермиона давным-давно влюбилась в Фреда Уизли и всеми силами старалась этого не выдать по множеству причин. Каждая из этих причин постепенно стиралась с приближением Рождества и тем вниманием, каким Фред окружил Гермиону в праздничные дни. Вот только сам он наверняка ни о чём не догадывался.       Между тем миссис Уизли, оставшись довольна качеством теста, отправила миску с ним к близнецам, согнала Фреда со стола, а Гермиону назначила старшей на кухне в своё отсутствие.       — Им нужна твёрдая рука, — объявила женщина, отправляясь вместе с Джинни проверить, как Рон и Гарри справляются с уборкой в гостиной.       — Ну да, у Грейнджер-то она легче писчего пера, — фыркнул Фред.       Совладавшая с собой Гермиона отодвинула его, вклиниваясь между близнецами, и принялась раздавать указания.       — Ты, Джордж, накладывай шоколадное тесто в формы для кексов, а ты, Фред, давай-ка лепи пирожки с начинкой.       — Ну да-а. А ты будешь стоять и командовать?       — Именно, Джордж. И не забудьте про муку.       — Не про эту ли? — Фред зачерпнул кончиками пальцев немного муки и припорошил ею макушку Джорджа.       — Да нет же!       Закатив глаза, Гермиона подошла ближе и продемонстрировала, что нужно делать: окунула пальцы в миску с мукой и чуть потрясла, сбрасывая лишнее, а затем взялась за тесто.       — Тогда не будет прилипать, — пояснила она.       — Окей. — Фред пожал плечами, а затем щедро посыпал сырое тесто.       — О, за что мне всё это! Смотри.       Гермиона перехватила руку Фреда со сжатой в ней горстью муки за запястье и провела ею над тестом, чуть погладила его пальцы, чтобы они разжались и мука лишь слегка просыпалась на тесто. А когда девушка повернулась к Фреду, тот протянул к ней вторую руку и сдул остатки муки ей в лицо так, что в воздухе повисло белое облачко.       Вернувшиеся на кухню миссис Уизли и Джинни застали настоящий хаос: близнецы, с ног до головы обсыпанные мукой, носились по помещению, пытаясь увернуться от Гермионы, гонявшейся за ними с мокрым полотенцем. Можно было бы подумать, что она поседела — так обильно мука осела на её пышных, собранных в пучок волосах.       Спустя несколько гневных восклицаний миссис Уизли и ехидных комментариев Джинни провинившихся сослали помогать в гостиной. Всю дорогу ребята препирались: Гермиона сердито отчитывала близнецов, Фред отстаивал свою честь, а Джордж предлагал варианты того, как напугать Гарри и Рона, всё утро возившихся с перестановкой мебели и прочими поручениями.       Поймав своё отражение в одном из маленьких настенных зеркал, Гермиона шумно вздохнула.       — Что за ужас! Меня будто уронили в чан с мукой.       Услышав это, Фред отстал от Джорджа и вернулся к Гермионе. Его веснушчатое лицо, такое же перепачканное, кое-как втиснулось в золочёную рамку зеркала рядом с её лицом и расплылось в улыбке. В отражении Гермиона увидела, как он быстрым движением руки стирает муку с её скулы. Прикосновение обожгло кожу, заставило вздрогнуть и нахмуриться.       — Ну вот и всё, — объявил Фред, подмигнув её сердитому отражению. — Почти безупречна, как и всегда. Пошли, пока Джордж не разбудил миссис Блэк.       Гермиона обернулась к нему, собираясь отчитать за очередную самовольную выходку, но Фред не дал ей этого сделать. Прерывая все возражения, он самоуверенно взял её за руку и увёл за собой вглубь тёмного коридора, и ей не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним.       — Вы как будто с войны вернулись, — удивлённо заметил Рон, когда троица провинившихся ввалилась в гостиную, взлохмаченная и выпачканная в муке. — Сражались с пряничными человечками?       — Ты выглядишь не лучше, — фыркнул Джордж, жестами указывая на чумазую физиономию брата. — Пытался сбежать через дымоход?       — Я вообще-то камин чистил, — огрызнулся Рон.       — А что, Кикимер с этим не справился?       — Просто Ронни так проникся проповедями Гермионы о рабском труде домовиков, что решил взять на себя часть его работы.       Гермиона ощутимо пихнула Фреда в бок, и он охнул, отступая от неё к Джорджу. Пользуясь возможностью, девушка направилась к огромному зеркалу, чтобы оценить, как много муки ещё осталось в её волосах.       — Между прочим, Грейнджер, это из-за тебя мы здесь, на этой праздничной каторге, — пожаловался Фред ей вслед.       В отражении огромного зеркала Гермиона видела, как Фред и Джордж помогли Гарри отодвинуть одно из тяжёлых, обитых гобеленовой тканью кресел ближе к стене, чтобы расчистить как можно больше места. Затем удручённо окинула себя взглядом. Из-за выходки Фреда она напоминала собой пончик, с которого частично облетела сахарная пудра. Что за зрелище! Вздохнув и стерев, где могла, остатки муки, Гермиона обернулась, разглядывая комнату.       Огромная парадная гостиная Блэков в былые дни наверняка поражала великолепием: гладкий тёмный паркет, созданный для танцев, тяжёлые бархатные шторы на веренице окон в пол, протянувшихся по длинной стене, и стеклянные двери между ними, ведущие на балкон с видом на улицу; повсюду дорогая мебель, старинные картины, золото светильников, у дверей — тяжёлые вазоны для цветов; стены задрапированы шёлком и наполовину скрыты деревянными панелями, в углах комнаты — причудливые мраморные статуи; одна из узких стен представляла собой сплошное зеркало в узорной раме, вторую занимал монументальный камин.       Гермионе не составляло особого труда представить, как здесь проходил какой-нибудь бал, как в зеркале отражались танцующие пары чистокровных волшебников в праздничных нарядах, как в вечернем свете сияли украшения дам и хрусталь бокалов, как музыка лилась наружу через распахнутые окна, оставаясь неслышной для магглов по соседству благодаря защитным чарам. Именно об этом она думала, впервые увидев гостиную летом, пусть даже комната и мебель были в пыли, а окна заляпаны.       Ныне же паркет не был натёрт до блеска и скрывался под тёплыми коврами, которые приказала уложить миссис Уизли, чтобы комната выглядела уютнее; тяжёлые шторы выбили и вычистили, как было этим летом, и тусклое зимнее солнце заливало комнату, высветляя немилосердное влияние времени. Из ваз торчали еловые ветви, большинство портретов сняли, оставив лишь несколько пейзажей, а лишнюю мебель беспардонно сдвинули к стенам, освободив место для самого необходимого. Ель, которую притащил Наземникус, поставили ближе к центру комнаты, но так, что места хватило бы ещё для парочки таких же пушистых красавиц. Несколько окон приоткрыли, и по помещению бродил свежий зимний ветерок, прогонявший застойный воздух. Рано утром Джинни с Гермионой вымыли стёкла и оставили мальчишек домывать остальное, вытирать пыль, вычищать каминную решётку, двигать мебель и вместе с Сириусом таскать с чердака коробки с украшениями.       — Ну, кажется, всё готово, — констатировала Гермиона после осмотра. — Вы хорошо постарались, ребята, — похвалила она Гарри и Рона.       — Ещё бы! — Рон картинно вытер пот с чумазого лба. — Столько провозиться тут!       — Сириус обещал помочь, — прибавил Гарри.       Подойдя к Рону, Гермиона вытянула из кармана джинсов платок и принялась стирать грязь с его лица. Фред закатил глаза, глядя на всё это.       — Можно и украшать, — расплылся Джордж в улыбке.       — Тогда я украду Джинни нам в помощь, — подмигнул Фред и трансгрессировал на кухню.       Скоро в гостиной собрались почти все обитатели особняка, и украшение комнаты пошло полным ходом. Усевшись возле дивана, Джинни и Гермиона взялись мастерить венок из подручных материалов — веток ели и остролиста, красных лент, колокольчиков и золочёных шишек. Джордж развёл огонь в камине и развесил над ним связанные миссис Уизли именные носочки. Фред, дурачась, приплясывал возле одной из мраморных статуй и набрасывал на неё разноцветную мишуру, рассыпался перед ней в приглашениях на вальс, а под конец нацепил ей на макушку праздничный колпак. Римус следил за работой, делая правки в своём журнале. Гарри и Рон, расправившись с бутербродами, которые Джинни и Фред захватили с кухни, подключились к Сириусу и Тонкс, разбиравшим коробки с новогодними игрушками. Среди них нашлись только жуткого вида украшения Блэков, которые единогласно было решено убрать куда подальше. Вместо них обошлись наиболее нейтральными шарами, золочёными шишками, блестящими снежинками и мерцающей мишурой.       Вполне ожидаемо слаженная работа спустя полчаса переросла в карнавал дурачеств — стараниями Фреда и Джорджа. Нестройный хор затянул один из рождественских гимнов; Тонкс отчаянно фальшивила, Джинни нарочито басила, Сириус тянул свою партию безупречно, но то и дело прерывался на лающий смех, глядя на то, как мальчишки принялись приплясывать вокруг Гермионы, пытавшейся добавить несколько игрушек на еловые ветви. Стремянка под её ногами опасно раскачивалась от каждого движения, и девушка прикрикнула на развеселившуюся компанию.       — Эй, я же сейчас упаду!       — Я тебя поймаю, не беспокойся, — заверил Фред и, разорвав кружок, поддержал накренившуюся лестницу. С его плеча свешивалась мишура, изумрудная, словно змеиная чешуя.       — Ты это и затеял! — возмутилась Гермиона.       — Безмерно виноват, ваше занудейшество. Как я могу искупить свою вину?       — Можешь подавать мне всё, что осталось в коробке.       Фред с преувеличенной услужливостью принялся подавать игрушки и советовать, куда их повесить. По каждой просьбе он покорно передвигал лестницу, чтобы ни одна ветка не осталась без украшений, даже если их и не было видно. В процессе Гермионе нехотя пришлось признать, что его помощь была полезна.       — Подай, пожалуйста, звезду. Как мы могли про неё забыть?       Фред послушно протянул украшение, а после поддержал Гермиону за талию, когда она потянулась наверх, чтобы водрузить звезду на положенное место. Сначала девушка даже не заметила этого, усердно поправляя макушку ёлки, чтобы звезда сидела ровно. И только замерев на месте, поняла, что горячая рука Фреда по-прежнему удерживает её, бережно и осторожно. Гермиона медленно повернулась к нему, и ладонь его свободной руки перехватила её пальцы.       — Спускайся, — попросил Фред, и с его поддержкой Гермиона миновала оставшиеся до пола ступеньки.       Они отошли, придирчиво оценивая ель, не обращая внимания на шум, производимый оставшимися членами их маленькой компании. Затем переглянулись и удовлетворённо улыбнулись друг другу, довольные проделанной работой.       За это время Сириус сотворил настоящее чудо: покрыл ковёр неглубокими сугробами волшебного снега, не таявшего, прохладного и сиявшего под светильниками, совсем как настоящий. Комната превратилась в снежное царство. Наклонившись, Фред зачерпнул горсть, сформировал небольшой снежок и метнул в спину Джорджу. Тот поёжился, повернулся и с воинственным кличем подбил всех остальных ввязаться в эту перестрелку.       Парадная гостиная благороднейшего и древнейшего рода Блэков ещё никогда не становилась центром такого отчаянного, детского веселья. Сириус от души смеялся, пока остальные метали снежки друг в друга в обстановке, которой так дорожила его покойная мать. Тонкс ещё пыталась приструнить развеселившихся, но как только получила снаряд в лоб, тут же позабыла о том, что вроде как мракоборец и должна следить за порядком, и её розовая шевелюра исчезла в общей свалке игроков. Римус отложил журнал, следя за яркой шевелюрой Тонкс среди всех остальных. Гермиона отступила к Сириусу, наблюдая вместе с ним за ходом сражения. Подмигнув, Сириус указал на ёлку и направил туда палочку; на украшенные ветви посыпался лёгкий снежок, и ель напомнила одну из тех, какие устанавливают в Большом зале Хогвартса.       Когда снежная битва подошла к завершению, Тонкс почётно водрузила над камином венок, который смастерили Джинни и Гермиона, и комната приобрела законченный вид. В воздухе ещё витали хлопья волшебного снега, ёлка сияла украшениями и снежной пылью, похожей на россыпь бриллиантов, в камине трещал огонь, а за окнами сгущались сумерки.       — Думаю, после праздничного ужина вы захотите немного посидеть здесь, — предположил Сириус с улыбкой, — поэтому я притащил старый проигрыватель, а дружище Назем — новые пластинки.       Гермиона услышала ещё и то, как, покидая комнату, Сириус шёпотом указал близнецам Уизли, под какую из половиц спрятал несколько бутылок огневиски. Возмущению девушки не было предела, но высказаться ей никто не дал: Фред, приобняв её за плечи, вывел в коридор.       — Мы все заслужили немного веселья, — нахально заявил он, уводя бдительную старосту подальше от тайника. — Если не хочешь, не пей с нами, заставлять не будем.       — Джордж там сейчас перепрятывает бутылки, да? — догадалась Гермиона.       Фред скорчил самую честную рожицу, на какую был способен, и отрицательно покачал головой, но, не выдержав, рассмеялся, и Гермиона, нехотя, следом за ним. Они подошли к лестнице, собираясь спуститься на кухню, и только теперь девушка заметила на головах домовиков красные колпаки и фальшивые бороды Санта-Клаусов. От испуга и неожиданности она вскрикнула, непроизвольно вцепившись в руку Фреду.       — Чья это идея? — сдавленно пробормотала Гермиона.       — Сириуса, — признался Фред. — Но так же лучше, разве нет?       — По шкале от одного до ужасно это…       — Ужасно! — хором заключили они.       — Мы сделали, что могли, — развёл руками Фред и пропустил Гермиону вперёд. — Мне тоже не нравится такое соседство, но теперь они хотя бы выглядят дружелюбнее.       — Дружелюбнее? Да я теперь на Санта-Клаусов в магазинах смотреть не смогу!       — Санта-Клаусы ходят в магазины? — удивился Фред.       — Нет, они там встречаются с детьми, которые садятся к ним на колени и говорят о том, что хотят получить на Рождество.       Фред почесал макушку.       — А мы сейчас точно про Санта-Клаусов говорим, а не про стариков-извращенцев?       Обернувшись со ступеньки ниже, Гермиона шутливо подтолкнула Фреда.       — Да ну тебя!       Она не успела отвернуться, как Фред потянулся к её уху и шепнул:       — А ты когда-нибудь сидела на коленках у Санты?       — Нет! — вспыхнула Гермиона. — Я оставляла ему письма в морозилке. Ну чтобы дошли на Северный полюс.       Фред расплылся в улыбке.       — Стало быть, ты верила в Санту?       — В это верили мои родители, — хмыкнула Гермиона. — Я всегда знала, что это они приносят мне подарки.       — А я верил, что Санта — это наш дядюшка Билиус, каждый год пытавшийся пробраться в «Нору» через дымоход. Однажды он чуть не разнёс половину дома, потому что застрял в трубе.       — Надо же, он так старался подарить чудо волшебникам, с детства знающим о существовании магии!       — На это его скорее вдохновляла выпивка. Если бы ты видела, как он любил наряжаться пасхальным кроликом…       Фреда картинно передёрнуло, и это рассмешило Гермиону. Заболтавшись, они не заметили, что так и стоят на лестнице, не в силах пойти дальше. Но вот из коридора послышалось пение Сириуса, и они, посмеиваясь, поспешили на кухню, где миссис Уизли уже накрывала рождественский ужин.       Вечер прошёл за шутками, вкусной едой и праздничными тостами. Сириус был сама любезность и щедро подливал всем яблочный пунш миссис Уизли. Его хорошее настроение радовало всех: хозяин дома побрился и больше не злоупотреблял спиртным и делал всё, чтобы гостям было комфортно встречать Рождество здесь, пусть и не при самых приятных обстоятельствах. Следующим утром все, кроме него, собирались проведать Артура Уизли в больнице Святого Мунго, отнести ему подарки и разузнать о дате выписки. Миссис Уизли больше не препиралась с ним и с материнской заботой подкладывала ему в тарелку самые большие куски праздничной индейки, сетуя на то, как же он отощал. Сириус же отшучивался, что будь в Азкабане такой же повар, как Молли, он бы не смог сбежать через узкую решётку.       После ужина по предложению Сириуса сыграли несколько партий в карты, причём после каждой проигравшему водружали на голову колпак дурака. Даже миссис Уизли нехотя присоединилась к играющим, ворча, что азартные игры совсем не для детей. Фред и Джордж отчаянно жульничали, даже не пытаясь скрываться, Гермиона старалась играть честно, но Рон то и дело заглядывал в её карты. Джинни выигрывала чаще всех и один раз обыграла даже Сириуса, оставшись с ним один на один.       — Школа Фреда и Джорджа, — объявила она, неуловимым движением выудив из рукава пару подменных карт.       Откинувшись на спинку стула, Сириус зааплодировал. Колпак дурака перекочевал к нему на макушку от Гарри.       — Тонкс бы это понравилось, — ухмыльнулся он. — Она вечно роняет карты, но обожает подмечать, кто играет нечестно. Для неё это важная часть игры.       К сожалению, Тонкс и Римус застали лишь начало ужина и ушли на дежурство, пообещав, что завтра вместе будут сопровождать всех в Мунго, а Билл дежурил на работе, и планам Молли свести этих двоих не суждено было сбыться.       — Так, а ну марш с кухни, — наконец, прогнала их миссис Уизли. — И не засиживайтесь в гостиной допоздна, нам завтра рано вставать.       По очереди поцеловав добродушную женщину в щёки, молодёжь поднялась обратно наверх, в комнату, которой уделили сегодня столько времени. Сириус завёл одну из новых пластинок и вышел на балкон выкурить сигару. Фред и Джордж улизнули следом за ним, выпросили себе по одной, и, пока Гермиона не заметила их отсутствия, болтая у камина с Роном и Гарри, пыхтели как паровозы, пытаясь подражать хозяину дома и глотая кашель. Джинни забралась на сдвинутый к стене диван и дразнила Живоглота яркой ленточкой, а он носился за ней, старательно избегая наносов волшебного снега.       Вернувшись с балкона, Сириус тайком от Гермионы сделал несколько некрепких коктейлей и раздал стаканы всем присутствующим. Рассевшись возле камина на тёплом ковре, они следили за карточными фокусами Фреда и Джорджа. Две колоды оживали в их гибких пальцах, как заколдованные змеи, с шелестом тасовались из руки в руку и разве что не парили в воздухе. Мальчишки без труда угадывали загаданные карты, выкладывали сложные фигуры и после даже попытались научить девчонок играть в покер, но попытки оказались безуспешны.       Когда часы пробили двенадцать, все выскочили на балкон, невидимые для магглов, и взорвали кучу волшебных хлопушек, которые Фред и Джордж умудрились смастерить из всего, что смогли найти в своих чемоданах, отправленных из Хогвартса. С неба шёл настоящий снег, по парку напротив особняка гуляли прохожие и дети играли в снежки, а из окон соседних домов доносились выкрики: «С Рождеством!» У фонтана собралась группа колядующих, и ночь наполнили звуки рождественских гимнов.       Оставшись на балконе, Фред, Джордж, Джинни и Гермиона воодушевлённо подпевали: «Послушайте, как колокола, сладкозвучные серебряные колокола словно хотят сказать: «Отбросьте свои заботы! Пришло Рождество, принеся хорошее настроение молодым и старым, робким и смелым!» Динь-дон, динь-дон! — поют они с весёлым звоном свою рождественскую песнь». Не удержавшись, они взялись под руки и пустились кружиться, распевая песню в небо, обрушившееся на город снегом. Снежные хлопья налипли на ресницы, мешая обзору, холод заставлял ноги и руки дрожать, но прекращать не хотелось: ритм колядки захватывал и нарастал, не позволяя прерваться, пока не отзвучат последние слова. Огни фонарей, светящиеся окна домов, искры снега и раскрасневшиеся лица слились у них перед глазами в один калейдоскоп ярких пятен.       Когда песня наконец закончилась, они все засмеялись и бросились в гостиную, где, рухнув на волшебный снег, принялись выделывать снежных ангелов, пытаясь согреться.       — Меня немного пугает эта песня, — призналась Гермиона, когда, отдышавшись, они стряхивали с себя волшебный снег вперемешку с настоящим. — У неё такая грустная мелодия и такие весёлые слова.       — Всё вокруг состоит из контрастов, — согласился Фред, хватая со столика их стаканы с напитками. — Не помню, который из них твой.       Гермиона небрежно схватила один из стаканов и с жадностью его осушила. Фред пригубил свой и понял, что они поменялись: напиток Фреда был гораздо крепче, для Гермионы же он сам разбавил. Но девушка ничего не почувствовала, сияя глазами, которые казались огромными на её узком лице.       — Салюты! — восторженно крикнула Джинни, и вся компания снова вышла на балкон.       Над крышами домов вспыхивали разноцветные снопы искр, теряясь в снежной дымке. Фред слегка приобнял задрожавшую Гермиону, и она расслабленно откинула голову ему на плечо, прижимаясь спиной к его груди.       — Жалкая пародия на наши фейерверки, — шепнул он ей на ухо. — Не впечатлён.       — Магглам есть чему у вас поучиться, — усмехнулась Гермиона. — Но красивее этого салюта я ещё не видела.       — Однажды я устрою самый грандиозный фейерверк, сама увидишь, — пообещал Фред.       Даже не догадываясь о том, как скоро это обещание сбудется, они следили за вспышками, пока Гарри и Рон весело улюлюкали каждой из них, Джордж запускал маленькие шутихи, взятые с собой, а Сириус придерживал свободной от стакана рукой Джинни, забравшуюся на бортик балкона.       Вернувшись в комнату, Джордж поставил другую пластинку, и комнату наполнило звучание танцевальных композиций. Сначала вся компания, обнявшись, пыталась исполнять то канкан, то ламбаду, бродя по комнате хромой змейкой, затем все разбились на пары. Рон и Гарри первым же делом кинулись к шахматам и с сосредоточенным видом взялись за розыгрыш комбинаций — лишь бы не танцевать. Им сразу вспомнился Святочный бал, неудачный для них во всех отношениях. Однако остальные успели станцевать по танцу и с Джинни, и с Гермионой.       Джордж предпочитал быстрый темп и с ходу завертел Гермиону в различных па, напоминавших собой смесь танго, твиста и чечётки. При каждом пируэте рыжая чёлка падала ему на лоб и он откидывал её нетерпеливым кивком головы. Когда же Джордж в пятый раз отклонил её спиной к полу, девушка расхохоталась и поблагодарила его за профилактику ревматизма.       Сразу после её перехватил Сириус. Он расслабленно вёл в вальсе с видом опытного аристократа, часто бывавшего на балах, и поддерживал лёгкую беседу. Глядевшей на него снизу вверх Гермионе стоило больших трудов не поддаться его ленивому обаянию. Он выглядел гораздо моложе, держался уверенно, улыбался открыто, и становилось понятно, почему многие девушки во времена его учёбы сходили по юному Блэку с ума.       А затем её партнёром стал Фред. Стоило его рукам обвить её талию, и у Гермионы сбилось дыхание, а сердце застучало так гулко, что заглушило в ушах звучание музыки. Он ухмыльнулся, и девушка поспешила предупредить:       — Ещё одной такой пляски, как с Джорджем, я не выдержу!       Фред наклонился ближе, сверкнув карими глазами.       — Выдержишь, — шепнул он.       И закружил её по комнате в каком-то бешеном вихре, едва не путая их ноги, но уверенно лавируя по снегу, от стены к стене, не отрывая от Гермионы взгляда и не переставая улыбаться. Шаг, поворот, его руки снова на её талии. Несколько оборотов, прыжок! Фред опустился на одно колено, предлагая обойти его, как в старинном танце. Вновь схватил её в объятия и начал кадрильный шаг зигзагами, требуя дать им дорогу. Со стороны слышались хлопки Джинни и удивлённые возгласы Гарри и Рона. Крепкое объятие, не дающее дышать, несколько тактов вальсовых движений. А затем его руки сомкнулись на её талии, вскидывая Гермиону наверх, к потолку, заставляя смеяться сверху вниз прямо в его запрокинутое лицо. И снова объятие, более спокойный шаг, и вот они уже выплясывали на месте, меняя руки и вскидывая ноги, задорно, как танцевали, наверное, в пятидесятых.       — Господи Боже! — взвизгнула Гермиона, когда набравший обороты темп резко стих и она почти рухнула Фреду на грудь.       — Нет, — задыхаясь, сострил Фред, — это всего лишь я.       Всё ещё прижимаясь друг к другу, они повернулись к остальным зрителям. Привалившийся к стенке Сириус поаплодировал вместе с Джинни. Рон громко пожаловался, что во время танца ребята сбили шахматную доску, из-за чего Гарри ползал в попытках отыскать разлетевшиеся фигурки. Джордж отсалютовал им бокалом. Утирая пот со лба, парочка почти упала на подушки возле камина.       — Больше в жизни не приму твоё приглашение! — поклялась Гермиона, пытаясь отдышаться.       — Больше в жизни тебя не приглашу, — парировал Фред.       В качестве извинения он преподнёс ей стакан с коктейлем и они, смеясь, выпили на брудершафт.       К двум часам веселье плавно сошло на нет. Сириус задремал в угловом кресле под тихую музыку проигрывателя, Джордж и Джинни всё ещё пытались подпалить на балконе коробку с фейерверками, Гарри и Рон очень долго бились над очередной шахматной комбинацией. Всё это время Фред увлечённо рассказывал истории о том, как праздновалось Рождество в «Норе», о традиционных ярмарках в Оттери-Сент-Кэчпоул и о проделках на зимних каникулах в Хогвартсе. Гермиона присоединилась к этим рассказам, вспоминая каждое Рождество в семейном кругу: поездки за город, встречи с родственниками и даже историю о том, как в новогоднюю ночь родителям пришлось спасать зуб соседского мальчишки, получившего хоккейную шайбу в лицо. Фред слушал её так, словно каждое слово было откровением, порой пронося стакан мимо рта.       — Самый лучший подарок, который ты получала на Рождество? — после спросил Фред, развалившись на боку и вытянув ноги к камину.       Гермиона задумчиво прикусила нижнюю губу.       — Хоккейная шайба, — наконец, сообщила она с серьёзным видом.       — Да брось!       — Это была чемпионская шайба! Трофей!       — Мы уже выяснили, что челюсть к нему не прилагалась, а значит, это неудачный подарок. — Фред придвинулся ближе. — Я серьёзно, Грейнджер.       Судя по его пристальному взгляду, он действительно говорил серьёзно. Гермиона вздохнула, покачивая стакан в руке.       — Ещё не получала такого, — призналась она. — То, что я хочу, нельзя подарить.       — Может, ты не у того Санты сидела на коленках? — поддразнил Фред.       — Ну а ты? — нахмурилась девушка. — Какой твой лучший подарок?       Фред откинулся на спину, разглядывая потолок, и поставил стакан себе на лоб. Холодное дно приятно остужало горячий лоб.       — Когда Чарли приехал на Рождество. Ещё года не прошло с тех пор, как он уехал в Румынию, и мы все ужасно скучали по нему, понимая, что вряд ли он сможет приехать. Но в рождественскую ночь он вдруг явился в «Нору», обросший рыжей бородой, нестриженый, лохматый, как Гринч, и с огромным мешком.       — Мешком с подарками?       — С грязными вещами! — Отсмеявшись, Фред добавил: — Но он привёз с собой кучу фотографий и заметок и даже сувениры из драконьей кожи, которые делают у них на базе местные мастера-сквибы. Мы впервые в жизни не спали всю ночь вместе со взрослыми, слушали басни Чарли. Он хвастался парочкой новых шрамов, много пил и потом таскал нас с Джорджем у себя на плечах. Я тогда заявил ему, что тоже поеду укрощать драконов, и потом мы с Джорджем даже пытались забраться в его сумку. Ну знаешь, она же была растянута заклятьем незримого расширения. Но паинька Перси вовремя нас заметил и сдал родителям.       — Подумать только: Хогвартс мог вас лишиться, — усмехнулась Гермиона. — Укатили бы в Румынию на корм драконам.       — Мы и вправду хотели — очень уж интересно Чарли рассказывал о своей работе. Мы висли на нём вплоть до отъезда. Вот уж кто знал толк в шутках и розыгрышах! Но потом, — вздохнул Фред, — со временем мы поняли наше истинное предназначение.       Гермиона заинтересованно наклонилась над Фредом, разглядывая его сквозь остававшийся на его лбу стакан.       — Это какое же?       — Создавать развлекательную продукцию!       — Это не предназначение, — покачала головой Гермиона, — а просто баловство.       — Ты так думаешь?       — Ну конечно. Разве можно относиться серьёзно к каким-то пустяковым розыгрышам? Фред, — наставительно сообщила Гермиона, — скоро экзамены, вам с Джорджем нужно выбросить из головы все ваши шуточки. По крайней мере, пока не получите результаты Ж.А.Б.А.       — Наше будущее не связано с миром академических достижений, — беззаботно отмахнулся Фред, допивая коктейль. — Хоть убей не представляю себя скучной министерской крысой вроде Перси. Сидеть в кабинете над отчётами по супер-важной фигне, как же!       — В такой работе нет ничего плохого, — тихо возразила Гермиона. — Вашему отцу вот нравится.       — Но мы с Джорджем — не умница Билл, не зануда Перси и не наш фанатически преданный делу отец. Мы хотим большего, чего-то другого! Вот как Чарли: взял да укатил в Европу изучать любимых драконов. Мы тоже хотим заниматься тем, что любим. Без этого всякое дело лишено смысла.       — Оставьте это в качестве хобби. Зачем рисковать своим будущим ради таких пустяков?       Фред резко вскочил, схватив стакан, выпил залпом и не глядя плеснул уже чистого огневиски. Снова пить он, однако, не торопился — усевшись, долго разглядывал Гермиону.       — Ты не понимаешь, — разочарованно сказал он. — Только и грезишь работой на благо общества да высокими должностями, совсем как Перси. — В его голосе прозвучало отвращение.       — А что в этом плохого? — удивилась Гермиона. — Я хочу приносить пользу обществу!       — Мы тоже! Это можно делать не только в Министерстве.       — И какая же польза в ваших розыгрышах?       — Говоришь совсем как ма. — Фред наклонился ближе, пытаясь убедить Гермиону увидеть ситуацию его глазами. Надеясь, что она поймёт, как это важно. — Пойми, не всё измеряется глупыми оценками, или величиной заработка, или репутацией. Иногда нужно делать что-то, к чему лежит душа.       — Глупыми оценками? — рассердилась Гермиона. — Да без этих оценок вы ничего не добьётесь в жизни! Вас не возьмут на хорошую работу. Нельзя жить мечтами, Фред. Надо оставаться реалистами.       — Если «оставаться реалистами» значит наступать на горло своим желаниям, то уж лучше я буду тратить последние деньги на свои разработки, чем задыхаться на скучной работе, ненавидя каждый день.       — Многие так живут.       — Может, и у тебя получится, Гермиона. А я не хочу! Это не жизнь.       Гермиона отпила из стакана, поражаясь тому, каким же Фред оказался идеалистом. Она знала, что они с Джорджем тратят всё своё время на разработки, даже сама помогала им, корректируя рецепты, когда они просили её, но по большей части лишь мешала, конфискуя не устраивавшие её опасные товары. Всерьёз решить заниматься своими шуточками место нормальной работы! Да они прогорят, едва начнут своё дело! Развлекаться в школе — это одно, посвящать этому жизнь — совсем другое.       — Прости, если лезу не в своё дело, — нерешительно промолвила Гермиона, — но ваша семья рассчитывает на вас с Джорджем. Все надеются, что из вас выйдет толк.       — А он и выйдет, — упрямился Фред, — если нам не станут мешать.       Какое-то время он молча покачивал в руке стакан с огневиски, а затем тихо заговорил:       — У нас в деревне есть лавка одного шотландца Макфи. Он маггл и делает потрясные игрушки — ну знаешь, такие механические, заводные. Всякие зверьки, человечки, часы, шкатулки и прочее. У него так здорово получается! И он обожает детей. Мы с Джорджем частенько заглядываем в его лавку, даже ловили его за работой пару раз. Ты не поверишь, с какими горящими глазами дети оттуда выходят. Для них его мастерская — это нескончаемый праздник, и он умеет удивить каждого, к каждому найти подход. Как Олливандер трясётся над своими палочками, так и он заботится о каждой игрушке. Живёт своим делом. Даже взрослым нравятся его поделки. И, глядя на всё это, мы с Джорджем поняли, что тоже хотим дарить людям радость тем, что мы делаем. А как раз розыгрыши да приколы удаются нам лучше всего. Поэтому мы решили тоже открыть свой магазин. Если закончим школу.       В конце своей тирады Фред нервно повёл плечами и с показным пренебрежением спросил:       — Что думаешь?       — Я думаю, — ответила Гермиона после паузы, — что это только звучит здорово. Красивая сказка, почти невозможная в наших реалиях. На игрушках, какими бы замечательными они ни были, много не заработаешь.       — Опять ты со своими деньгами! — рассердился Фред. — Ты упускаешь главное!       — Не упускаю. Я понимаю, что вас вдохновляет его пример. Но чтобы достичь успеха, нужно много работы. Могут пройти годы, десятки лет, прежде чем вам удастся поднять свой бизнес. Идея неплохая, но лучше оставить её на потом, а сначала поработать, твёрдо встать на ноги, отложить деньги, в конце концов.       — Никто не верит в нас с Джорджем, — вздохнул Фред. — Ма считает глупостью, да и ты тоже. Только смеются над нашими планами. Зачем я вообще тебе рассказал?       — Я верю, что у вас может получиться, — честно ответила Гермиона. — Но со временем, а не сразу после школы. В конце концов, вам нужно с чего-то начать, найти деньги на съём помещения, на материалы и ингредиенты, на зарплату работникам…       Потянувшись, Фред похлопал её по руке.       — Всё у нас будет, Гермиона. Стартовый капитал уже есть благодаря одному спонсору.       Оглядевшись, он поискал глазами Гарри, но обнаружил, что в комнате никого нет.       — Эй, — озадаченно произнёс он, — все уже разошлись.       — Не все, — проворчала Джинни, стуча зубами.       Они с Джорджем вернулись в гостиную, растирая руками закоченевшие на морозе ноги. Заметив возле брата бутылку, Джордж жадно к ней приложился. Джинни же наклонилась над проигрывателем и сменила пластинку.       — «Wham!» — пафосно объявила она, не представляя, что это за группа.       Джордж отставил бутылку.       — Предлагаю немного разогреться.       Он протянул руку Гермионе, и девушка поднялась на ноги, радуясь возможности отвлечься. Фред пригласил Джинни, и ребята закружились под Love Machine.       — «Я просто машина любви, твой обнимающий и целующий друг», — нахально улыбаясь, распевал Джордж. То и дело их с Гермионой пара задевала Фреда и Джинни.       — Ну и текст! — возмущалась покрасневшая Гермиона.       Ничуть не смущаясь, Фред с Джорджем уже хором подхватили припев, а затем допевали последние слова каждой строчки наугад.       — «Думаю, пришла пора тебе узнать, что, когда бы я ни подумал о тебе, у меня происходит короткое замыкание».       — «Когда я сижу рядом с тобой, включается электричество, а мой индикатор начинает светиться. Ву-у-у!».       Далее они, не меняя партнёров, танцевали под I'm Your Man, распевая хором припев: «Детка, я твой парень, неужели ты об этом не знаешь? Если ты собираешься сделать это — сделай правильно, верно?» Следующую песню знали все и потому распевали хором строчки из Freedom: «Ты берёшь меня за руку и говоришь, что я глуп, отдавая тебе всё. Спорим, детка, когда-нибудь кто-то скажет тебе то же самое. Но ты знаешь, я буду прощать тебя раз, второй и до бесконечности».       Когда Фред и Джордж сменили партнёрш, заиграла бодрая Wake Me Up Before You Go-Go, и, к их удивлению, Гермиона, частенько застававшая её по радио, начала бодро подпевать.       — «Ты заставляешь моё сердце делать «бум-бум»! — азартно распевала она, не прячась от взгляда Фреда. — «У меня джиттербаг в голове, да-да!»       Быстро подстроившись под ритм, Фред присоединился, выкрикивая задорное: «Джиттербаг!» Они кружились, прыгали и высоко вскидывали руки, хором выкрикивая первую строчку припева: «Разбуди меня, прежде чем уйдёшь на танцы, не оставляй меня в подвешенном состоянии».       Задорная Bad Boys явно пришлась по вкусу Фреду и Джорджу, олицетворяя собой их негласный гимн: «Одно я знаю точно: плохие мальчики держатся вместе, они не бывают грустными мальчиками. Хорошие мальчики придумали правила для дураков, так будем мудрее».       Сменилось ещё несколько весёлых композиций, пока не заиграла более спокойная музыка, тягучая поначалу и разбавленная колокольчиками на припеве перед первым куплетом. «На прошлое Рождество я подарил тебе своё сердце, а ты вернула его на следующий же день. В этом году, чтобы избежать новых слёз, я подарю его кому-то особенному». Ритм Last Christmas отличался от остальных, и поначалу Фред и Гермиона продолжили бодро выплясывать, пока сами собой не замедлились, плавно покачиваясь на месте. Музыка и отсутствие динамики свели их ближе, заставили прижаться друг к другу, и Гермиона устроила свою голову на плече Фреда, позволяя ему вести в танце, хоть этого и не требовалось. От свитера Фреда пахло дымом и сладостями, из нагрудного кармашка торчали кончики бенгальских огней, а на его губах бродила задумчивая улыбка. Руки мягко поглаживали её спину, обжигая даже сквозь плотную ткань кофты.       Танцующие не заметили, как Джинни подтолкнула Джорджа, и они, переглянувшись, точно заговорщики, улизнули на балкон. Настойчивый взгляд Фреда прожигал затылок Гермионы, и, подняв голову, она робко ему улыбнулась, крепче цепляясь за его предплечья. Его левая рука властно притянула её за талию ближе, правая отвела прядь волос с лица. Сонный взгляд Фреда скользнул ниже, задержался на губах Гермионы, и она, к своему удивлению, спросила:       — Ты меня сейчас поцелуешь, да?       — Сто очков Гриффиндору, — пробормотал Фред.       Он слегка отстранился, давая ей выбор, пытаясь понять, не против ли она. Гермиона же доверчиво подалась к нему, запрокинув голову и прикрыв глаза. Фред осторожно провёл ребром ладони по её щеке, мягко опустил руку на тыльную сторону девичьей шеи. А затем наклонился и в самом деле поцеловал её, и в этот момент все лампочки на гирляндах словно взорвались, пламя в камине взревело, а музыка стала нестерпимо громкой, и всё вокруг растворилось в рождественском волшебстве.