Last Christmas

Now I've found a real love You'll never fool me again Теперь, когда я нашёл настоящую любовь, Ты больше меня не обманешь. Last Christmas I gave you my heart But the very next day you gave it away This year To save me from tears I'll give it to someone special На прошлое Рождество Я подарила тебе своё сердце, А ты вернул его на следующий же день. В этом году, чтобы избежать новых слёз, Я подарю его кому-то особенному.

25 и 26 декабря 1996 года.       Проснувшись ещё до рассвета, Гермиона долго разглядывала скользящие по потолку тени, прислушивалась к сопению Джинни с соседней кровати. «Нора» мирно дремала, отходя после вчерашнего веселья, даже упырь не гремел на чердаке, стуча по трубам. Приподнявшись на локте, Гермиона выглянула в окно и в предрассветной дымке различила заснеженные холмы и деревья. Всё вокруг дышало безмятежностью и покоем.       Она снова откинулась на спину, блаженно улыбаясь при воспоминании о вчерашнем вечере. На какой-то миг ей даже показалось, что всё это ей приснилось, но осознание правдивости взвилось ослепляющей вспышкой. Озарённая салютами ночь, признание Фреда, его руки на её талии как завершение этого долгого года, полного обид и недоверия. Он действительно влюблён в неё! И больше не нужно притворяться, сгорать со стыда и мучиться от невысказанных чувств.       Тем вечером Фред и Гермиона вернулись в гостиную вместе замёрзшими, но счастливыми, к общему удивлению остальных. Усевшись на диване, они как ни в чём не бывало чокнулись стаканами с согревающим эгг-ногом. Рон, расставлявший на доске шахматные фигуры, нахмурился, глядя на то, как Фред осторожно убрал волосы Гермионы ей за ухо. Она же отодвинулась, чтобы не привлекать лишнего внимание.       — За Рождество! — объявил тост мистер Уизли, и все присоединились к нему, поднимая стаканы.       — Наконец-то можно послушать нормальную музыку, — отметила Флёр, вновь настраивая радио на маггловскую волну.       — Вы, молодёжь, ничего не понимаете в музыке, — возразила миссис Уизли. — Ах, Артур, помнишь, как мы танцевали на свадьбе под ту самую песню?       Мистер Уизли кивнул, притоптывая в такт хиту Мэрайи Кэри и очищая мандарин от кожуры. Свет в гостиной уже приглушили, но Гарри и Джинни размахивали бенгальскими огнями, которые им вручил Джордж. Судя по тому, как они шипели и искрились, то была одна из разработок близнецов. Гермиона задумчиво следила за ними поверх стакана.       Когда вновь заиграла Last Christmas, Артур хотел переключить песню, но Фред попросил этого не делать. Встав с дивана, он отставил стаканы и протянул руку Гермионе. Она же неуверенно на него взглянула.       — Думаешь, нам стоит?..       — Ну же, потанцуй со мной, — попросил Фред, бегло оглянувшись на остальных домочадцев.       — При всех?       — А что такого? Пожалуйста, Гермиона.       Всё ещё нервничая, Гермиона вложила свою ладонь в его руку, принимая приглашение. Фред держался максимально отстранённо, но ободряюще ей улыбался. Плавно покачиваясь в почти целомудренных объятиях, они отошли к наряженной ёлке.       — И чего это они все так на нас смотрят? — спросил Фред, округлив глаза в притворном удивлении.       — Может, потому что ты весь в саже? — предположила Гермиона, разглядывая его испачканное лицо.       — Ну, к такому они уже должны были привыкнуть. И к этому тоже привыкнут, — прибавил он, целуя Гермиону в лоб. Девушка смущённо отвернула пылающее лицо от друзей.       — А ты не торопишься? — спросила она строго. — Может, нам не стоило так явно демонстрировать наши… отношения?       Фреда это словечко ничуть не испугало. Но от того, что она по-прежнему боится относиться к происходящему всерьёз, сердце у него сжалось. Ему предстоит сделать так много, чтобы она окончательно ему доверилась! Вот что он натворил: настроил её против себя. И даже испытывая к нему сильные чувства, она закапывала их всё глубже, боясь снова обжечься, а призналась, когда уже не могла притворяться. Сейчас как никогда хотелось, чтобы всё было, как в прошлое Рождество, когда Гермиона не боялась открыто смотреть на него, тянуться к нему. Ничего, каникулы ещё не закончились и он обязательно ей докажет, что теперь не будет таким дураком.       — На прошлое Рождество мы прятались от всех в библиотеке Сириуса, и это ни к чему не привело.       — Потому что не были ни в чём уверены. К тому же я знал, что если обижу тебя, ма убьёт меня вместе с Джинни.       Гермионе честно хотелось сдержать свою язвительность, но она всё ещё опасалась ему довериться на все сто процентов.       — Теперь, значит, не обидишь? — вскинула она подбородок.       Его сожаление о прошлом было таким явным, что девушка тут же пожалела об этом напоминании. Рука Фреда крепче сжала её талию.       — Очень постараюсь. Видишь, я уже начал заглаживать свою вину.       — Ты сделал это, чтобы мне некуда было деться, — мягко укорила Гермиона.       — На войне все средства хороши, а?       — А разве мы воюем?       — В таком случае принимай мою безоговорочную капитуляцию.       Гермиона вздохнула.       — Если бы все войны заканчивались танцами…       — «Любите, а не воюйте», — процитировал Фред. — Джон Леннон.       — Вообще-то это не он сказал, — тут же возразила Гермиона. — Это антивоенный лозунг от 1963 года…       — Вообще-то я говорил о песне, — перебил Фред. — К тому же это девиз хиппи.       — Но это не отменяет того факта, что сказан он был в попытке остановить…       Гермиона замолчала, заметив, с каким неприкрытым восхищением Фред на неё смотрит. Непроизвольно захотелось проверить, не вымазал ли он её в саже, всё ли в порядке с волосами и не задралась ли юбка платья. Может, с ней что-то не так?       — Что такое? — нервно спросила девушка.       — Я и забыл, как здорово с тобой препираться, особенно когда ты вот так умничаешь.       — Неужели? — с облегчением засмеялась Гермиона. — Тебе это устроить?       — Не сегодня, — покачал головой Фред и остаток танца напевал себе под нос куплеты песни, под которую они двигались.       — Ну надо же! — удивлённо охнула миссис Уизли на ухо мужу. — Они танцуют! Артур, ты это видишь?       — Скорее, слышу, — отозвался мистер Уизли.       — А что тут удивительного? — пожала точёным плечиком Флёр. — По-моему, всё было вполне очевидно. Мы, французы, знаем толк в таких вещах.       — Видимо, поэтому у вас с Биллом на двери заглушающее заклятье? — тихонько съязвил Джордж, чтобы мать не услышала.       — А ты не завидуй, — парировала Флёр.       Смерив его ядовитым взглядом, она с обожанием посмотрела на своего жениха, игравшего в шахматы с Роном. Ничего не замечавший Артур Уизли чистил мандарин, покачивая головой в такт песне, а Римус потягивал эгг-ног, греясь у камина.       — Мне нужно будет поговорить с этой юной леди, — бормотала Молли. — Как давно это длится? Почему они всё скрывали? Да я… да они… Да это же в голове не укладывается!       — Ты опять про Билла и Флёр? — сонно спросил Артур.       Он положил ладонь на руку супруги, удерживая её от громких восклицаний, и Молли задумчиво прикусила губу. Удивление и недовольство сменились любопытством, но всё же ей было приятно смотреть на кружившую у ёлки пару. А ведь она всегда думала, что Гермиона выберет её младшего сына. Они так долго дружили, что это казалось вполне естественным.       Рон же, поглядев поверх плеча Билла на танцующих, упрямо объявил:       — Да Фред просто дурачится. Он всегда достаёт Гермиону. И чего ма так переполошилась из-за них?       Пользуясь моментом, Билл сдвинул несколько фигурок Рона, уводя своего короля из-под удара.       — А по-моему, у них всё серьёзно, — невинно сообщил он.       Рон посмотрел на него с комическим отвращением.       — Тебе розовые сопли в голову ударили?       — Повзрослей, братец, — ухмыльнулся Билл и добавил: — Шах!       Почти проигранная шахматная партия полностью завладела вниманием Рона, и он, поразмыслив, сделал отчаянный ход, блокируя атаку Билла. Затем, спустя пару съеденных фигур, резюмировал:       — Мат.       Билл изумлённо уставился на доску.       — Да как ты это сделал? Я же всё продумал.       — Просто, в отличие от некоторых, я ещё трезвый.       А вот Джинни понижать голос не собиралась.       — Ну наконец-то! — выпалила она, подтолкнув сидевшего рядом Джорджа. — Я уж думала, они до конца праздников не разберутся.       — Угадай, чья это заслуга, — ухмыльнулся Джордж.       — Моя, конечно же.       — Ты-то тут при чём?       — Да я только и делала, что подталкивала Гермиону.       — Не ты ли советовала ей не обманываться на счёт нашего братца?       Джинни потрясённо уставилась на Джорджа.       — Откуда ты?..       Загадочно улыбаясь, Джордж указал на торчавший из его кармана провод удлинителя ушей.       — Так вы нас подслушивали! — возмутилась Джинни.       — Чем же ещё должны заниматься старшие братья? — поддел Джордж. — Я и про Гарри много чего интересного слышал…       — Ах, ты, рыжий таракан!       — Сама ты рыжая!       Вскочив с дивана, Джордж мигом трансгрессировал к столу — подальше от крепких кулачков младшей сестры.       — Может, сыграем партию в карты на сон грядущий? — предложил он, тасуя колоду.       Игра собрала почти всех домашних и продолжалась пару часов, пока камин не погас, а радио не захрипело, отказываясь играть надоевшие всем песни. Первыми ушли мистер и миссис Уизли, за ними, зевая, откланялся Римус, потом и Рон ушёл на кухню тайком хлебнуть огневиски перед сном. Фред и Гермиона жульничали до последнего, превратив игру в настоящий фарс, подначивая друг друга и нагло скидывая карты. В какой-то момент Джордж прервал их и кивком головы указал на Джинни и Гарри, разыгрывавших последний кон.       — Кажется, мы забыли Живоглота на улице, — понимающе усмехнулся Фред.       — Точно! — подыграла Гермиона. — Джинни, ты не запустишь его домой? Он, должно быть, на заднем дворе.       — Я что, самая молодая, чтобы выполнять ваши поручения? — проворчала девчонка, нехотя вставая из-за стола.       — Вообще-то да, — отозвался Джордж. Джинни скорчила ему рожицу.       Когда сестра вышла, он дёрнул Гарри за рукав.       — Там на кухне остался поднос с тартинками, — сообщил Джордж с самым невинным выражением лица. — Принеси, пожалуйста.       — Да, Гарри, — присоединилась Гермиона. — Те, что с малиновым джемом.       — И захвати ещё эгг-нога!       Смутно ощущая во всём этом подвох, Гарри всё-таки вышел из комнаты. Остальные тут же подорвались с мест и поспешили к порогу гостиной, столпившись так, чтобы иметь хотя бы каплю обзора.       — Может, всё-таки не стоит вмешиваться? — предположила Гермиона.       — А мы и не вмешиваемся, — возразил Фред. — Так, создаём нужную атмосферу.       — К тому же Гарри куда надёжнее этого Томаса, — согласился Джордж. — Но учтите, я всё ещё это не одобряю.       — По-моему, это будет лучшая наша проделка.       — А как же тот случай, когда…       — Да тише вы! — шикнула Гермиона.       Прерывая дальнейшие реплики, Фред вынул волшебную палочку и запустил заклинание в приоткрытую дверь кухни, наколдовывая омелу. А Джордж крепко схватил их с Гермионой за руки и трансгрессировал наверх со словами:       — Ну, мы сделали всё, что могли.       Оставив их одних в комнате Джинни, Джордж ушёл к себе. Фред уселся на кровать Гермионы и похлопал рядом с собой, но девушка оставалась на ногах, прижавшись спиной к двери.       — Тебя что-то беспокоит? — спросил Фред. — Можешь, конечно, спуститься и проследить за процессом, но не думаю, что Гарри и Джинни сейчас нужны твои советы.       — Фред, притормози, — попросила Гермиона.       Её серьёзный тон мигом сдул с него всю шутливость. Фред выпрямился, ожидая, что будет дальше, и, наконец, Гермиона заговорила.       — Послушай, это всё, конечно, здорово, но кое-что меня беспокоит. Ты говорил, что хочешь всё исправить, чтобы Рождество прошло как надо.       — Только не говори, что у меня не вышло.       — Пока что отлично получается, — грустно улыбнулась Гермиона. — Но я не хочу быть просто частью твоей работы над ошибками. И я не могу вот так сразу забыть о том, что было. Хотела бы, но не могу.       Поднявшись с кровати, Фред подошёл достаточно близко, чтобы вес его слов ощущался, но сохраняя необходимую для спокойного разговора дистанцию.       — Вот как ты думаешь? Что это просто работа над ошибками? Гермиона, я действительно сожалею о том, как у нас всё вышло в прошлом, и хочу всё наладить. Ты мне нравишься. Ты важна для меня. Всё это важно. Особенно сейчас.       — Вот именно: сейчас. А что, если это просто страх не успеть? Война и всё такое. А потом, — голос Гермионы задрожал, — а потом, когда волнение уляжется, ты поймёшь, что снова ошибся? — и она совсем тихо прибавила: — Я этого не вынесу.       Не выдержав, Фред притянул её к себе, крепко обнимая в попытке защитить и от себя самого, и от неумолимо надвигавшейся угрозы. Ожидание нападения Волан-де-Морта витало в воздухе, и было бы глупо отрицать, что оно не последует. А значит, все они по-прежнему в опасности, потому и торопятся жить, совершать ошибки и пробовать всё наладить прежде, чем хаос опять разнесёт привычный уклад в щепки.       — У меня было время подумать об этом. Слишком много времени. Ума не приложу, что ты делаешь со всеми этими мыслями, которых у тебя гораздо больше? — Фред отстранился и попытался улыбнуться, но вышла кривая ухмылка. — Я не хотел бы, чтобы со мной что-нибудь случилось, и ты до конца жизни проклинала меня за всё, что мы упустили. Вот бы мне икалось на том свете, а?       Гермиона протестующе ударила его кулачками в грудь.       — Да перестань же ты шутить! Я серьёзно.       — Я тоже.       Его горячие руки обхватили её лицо.       — Я бы сам себя проклинал за то, что хотя бы не попытался признаться тебе в собственных ошибках. Это не горячка, а страх потерять тебя. Страх того, что мне не удастся защитить тебя, ведь ты вечно лезешь в самое пекло, как и Гарри, и Рон. Но есть кое-что важное, что тебе стоит узнать.       Гермиона со страхом продолжала его слушать.       — В том моём кошмаре я потерял ещё и тебя. И, проснувшись, как дурак радовался тому, что ты жива. Даже ненавидя меня, не желая со мной общаться, так далеко — но ты была жива. Этот сон был как перезагрузка, он дал мне понять, как много важного я упустил. Чего я боюсь на самом деле, прикрываясь шуточками, чтобы всем вокруг было спокойнее. Мне тяжело это говорить, Гермиона, очень тяжело.       Видеть его таким уязвимым и смущённым было странно, но то, что он так открыто признавался в своих страхах, в своей слабости, пробило оборону, не позволявшую Гермионе опять подойти к нему слишком близко. Чтобы успокоить его, она прижала руку к его сердцу, бешено стучавшему в груди. Глаза у Фреда лихорадочно сверкали, веснушки побледнели, и темнота прятала их обоих в свой уютный кокон.       — Ты ведь говорила, что нельзя прятаться от жизни даже на пороге смерти, — продолжал Фред, поглаживая её щёку кончиками пальцев. — Вот и я не стану. И даже если в конце концов у нас ничего не получится, хотя я в этом сомневаюсь, у нас останется это время. Мы не потратим его зря, потому что сделаем то, чего давно хотели. Я не шучу сейчас, и не шутил, когда пытался помириться, и не шутил там, внизу, и…       — Хорошо, Фред, — прервала его Гермиона. — Ты меня убедил.       — Может, теперь ты убедишь его, что пора бы поспать? — поворчал Джордж, сунувшись в дверь и напоровшись на обнимавшуюся парочку. — Судя по моим расчётам, Джинни с Гарри вот-вот вернутся. А у меня уже начинают чесаться кулаки объяснить, что Гарри пора бы закругляться.       Гермиона неловко вывернулась из объятий Фреда.       — Хорошо, хорошо, я его отпускаю.       — Мы ещё поговорим завтра, — намекнул Фред. — И не вздумай притворяться, что перепила эгг-нога и ничего не помнишь.       Очередная язвительная реплика о том, кому лучше всего удаётся не вспоминать о важных событиях, у Гермионы так и не вырвалась. Она пообещала себе постараться излечиться от старых обид. Если Фред смог впервые показать свою уязвимую часть, она не станет загонять его обратно в раковину из насмешек. И, может, ей удастся самой расслабиться и не ждать очередного подвоха.       Гермиона всё ещё улыбалась, вспоминая о прошлом вечере, когда под дверь их с Джинни комнаты скользнула маленькая записка и, обернувшись бумажной птичкой, опустилась к ней на постель. Осторожно развернув её, девушка прочитала скачущие буквы послания:       «Нам нужно многое обсудить. Приходи на встречу у ёлки, как только проснёшься. Буду ждать.       Твой Тайный Санта».       Гермиона усмехнулась, припоминая собственную записку. Тогда их встреча всё разрушила, сегодня же станет началом чего-то нового и чудесного. Должна стать. Потихоньку, стараясь не разбудить Джинни, Гермиона натянула свитер и джинсы, торопливо причесала волосы, бегло глянула в зеркало, прополоскала в ванной комнате рот и осторожно спустилась вниз. Всё внутри дрожало от сдерживаемого волнения, скользкая рука цеплялась за перила скрипучей лестницы.       Тишина в «Норе» была почти оглушительной — редкость, которой Гермиона любила наслаждаться летом, встречая рассвет на крыльце, завернувшись в плед. В такие моменты мир казался чистым и хрупким и его можно было удержать на кончиках пальцев, словно хрустальный шар. Это время всегда принадлежало тем, кому не спалось, наполняло особой магией. Даже в Хогвартсе Гермионе нравилось вставать раньше всех в женской спальне и спускаться в Общую гостиную, чтобы обнаружить исчезнувшие вязаные шапочки и никем не тронутый порядок. Это как оставлять первые следы на только что выпавшем снегу. Но в «Норе» даже этот ритуал казался особенным.       Половицы прихожей тихонько скрипнули под ногами Гермионы. Задержавшись на пороге гостиной, она заглянула в комнату. Огонь в камине затушили ещё ночью, но ёлка по-прежнему ярко сверкала, а на мебели и ковре мерцали остатки конфетти из хлопушек; всё выглядело так, словно развесёлая компания вышла ненадолго и вот-вот вернётся продолжать празднование Рождества. Прислонившись к косяку, Гермиона следила за Фредом, копавшимся у ёлки в общей куче подарков. Он напоминал взъерошенного мальчишку, горящего нетерпением узнать, каким окажется доставшийся ему сюрприз.       Ей не хотелось отвлекать его, но Фред сам обернулся, широко улыбнувшись. Словно её появление было гораздо лучше любого из подарков под ёлкой.       — Вот, значит, кто мой Тайный Санта! — притворно изумилась Гермиона, проходя в комнату.       — Мне показалось забавным закольцевать эту историю на счастливый финал, — пояснил Фред.       Подойдя ближе, Гермиона наклонилась к нему, проводя рукой по растрёпанным рыжим волосам. Ей было в новинку вести себя так, словно они уже давно вместе, но тратить время на пустые ссоры и выяснение обид было бы кощунством. Особенно после вчерашнего.       — Считаешь, финал будет счастливым?       — Зависит от того, что ты мне подаришь, — поддразнил Фред.       Рядом с ним уже лежала кучка адресованных ему коробок, а на самом верху — та, которую подписала Гермиона. Отложив распаковку, Фред шарил в своём рождественском чулке, выуживая конфеты, щедро насыпанные туда Гермионой вдобавок к чужим открыткам. Глянув на часы, девушка прокомментировала:       — Надо же, как тебе не терпится это узнать!       — Люблю первым открывать подарки. С Рождеством!       — С Рождеством, — откликнулась Гермиона, неловко целуя его в ответ. — И что же ты хотел обсудить?       — Планы на дальнейшие праздничные дни.       — Снова торопишь события? — нахмурилась девушка.       Фред поймал её руку, успокаивающе пожал.       — Доказываю серьёзность своих намерений. Не хочу упускать ни минуты. Тик-так, Гермиона.       Всё такой же шутливый, прячущий внутри себя целый спектр серьёзных переживаний, стараясь не напоминать о том, что поджидает за стенами спасительной «Норы». Гермиона постаралась отбросить собственную напряжённость. Рядом с ним не должно быть места плохим мыслям. Только не сейчас.       — Угощайся, — Фред указал на две кружки позади него.       Гермиона уселась рядом, скрестила ноги и потянулась за кружкой; однако, отпив, она поморщилась.       — Что это такое?       Фред смущённо почесал макушку.       — Должно было получиться какао с огневиски по твоему оригинальному рецепту.       — По-моему, тут чистый алкоголь!       — Вполне подходит для празднования Рождества.       — Но не с самого же утра!       — А кто сказал, что нужно соблюдать расписание?       Спорить с этим было трудно, но свою кружку Гермиона благоразумно отставила.       — Неужели твои планы на праздники такие ужасные, что их нужно запивать чем-то покрепче?       — Это как посмотреть. Во-первых, — Фред принялся загибать пальцы, — нам предстоит выдержать рождественский завтрак в компании моей семьи, и, судя по вчерашнему, от их вопросов легко отделаться не удастся. Хорошо, что тебя не надо знакомить с моими родителями.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Гермиона, включаясь в эту беззаботную игру и задвигая тревогу куда подальше. — С твоей-то фантазией.       — Учти, в одиночку отдуваться я не собираюсь. Во-вторых, мы обязательно должны поучаствовать в гонке на санях. Не на санках, — прибавил он со значением, — а на настоящих огромных санях с полозьями, и имей в виду: трасса идёт с крутого склона через всю деревню.       — А это обязательно?       — Конечно! Ещё одна рождественская традиция. К тому же я должен надрать зад Джорджу.       — А я-то тут при чём?       — Хочу, чтобы ты наблюдала из первых рядов. Ну скажи, разве тебе не понравится заставить его глотать снег позади нас?       Гермиона притворилась, что всерьёз раздумывает над этим, а когда Фред взялся за дальнейшие уговоры, со смехом согласилась.       — В-третьих, — продолжал Фред, отпивая алкогольное какао, — я всё-таки хочу провести тебе экскурсию по магазину, чтобы показать, что ты могла упустить.       На этот раз возражать Гермиона не стала, понимая, как важно Фреду поделиться с ней всем тем, чего ему удалось добиться. Он всё-таки пытался доказать, что достоин её, и ей будет приятно убедить его в том, что она уже это знает. Да и всегда знала.       — К тому же вряд ли ты видела Косой переулок на Рождество. Представь: никаких очередей во «Флориш и Блоттс»!       За эту насмешку Гермиона подтолкнула его в бок. Фред же перехватил её руку и теперь поигрывал тонкими пальчиками.       — И, надеюсь, ты не забыла про вечеринку 31 декабря? — спросил он, поглаживая узкую девичью ладонь.       — Только о ней и думаю, — фыркнула Гермиона.       — Тебе выпадет особая честь — поцеловать владельца магазина ровно в полночь.       — А Джордж в курсе, что ему придётся со мной целоваться? — невинно спросила Гермиона.       — Только попробуй нас перепутать!       Рассмеявшись, Фред притянул её ближе и зарылся лицом в кудрявые волосы. Гермиона же бросила взгляд на кучу подарков, и нетерпение, с каким Фред их отбирал, передалось и ей. Сгорая от желания увидеть его реакцию на выбранный ею подарок, девушка вытащила свою коробку и протянула её Фреду.       — Открывай, — застенчиво попросила она.       — А я заслужил? — вскинул брови Фред.       — Более чем!       — Я уж думал, ты не попросишь.       Усевшись поудобнее, Гермиона с волнением следила за тем, как Фред срывает обёртку с её подарка. Его лицо выражало неподдельное удивление, а пальцы благоговейно скользнули по деревянному футляру, открывая его и вынимая калейдоскоп. Прищурившись, он направил трубу на Гермиону и прокрутил цветные линзы, любуясь тем, как причудливо они искажают её довольную мордашку.       — Что за вещица! — удивлённо объявил Фред, вертя калейдоскоп в руке.       Тем временем Гермиона сняла обёрточную бумагу со своего свёртка, в котором оказался один из сообщающихся блокнотов в красивой кожаной обложке с тиснением. К нему прилагалась золотистая ручка на цепочке и золочёная нить закладки.       — Эй! — воскликнул Фред. — Это же одна из придумок старины Макфи! Вот, видишь, — он провёл пальцем по маленькой гравировке «Ф.М.» на трубке калейдоскопа.       — Я не знала, — беспомощно улыбнулась Гермиона. — Он мне просто понравился.       Восторженные глаза Фреда сияли, когда он потянулся к ней и крепко обнял в знак благодарности.       — Это лучший подарок из всех! — признался он. — Одна из его последних поделок! Спасибо. Я уж думал, их все распродали.       — А ты, значит, решил подарить мне одну из своих разработок? — поддразнила Гермиона, указывая на блокнот.       — Чтобы ты по достоинству оценила, на что мы с Джорджем тратили своё время. С его помощью мы сможем оставаться на связи, когда ты уедешь. И когда будешь слишком далеко, чтобы я всегда мог подбодрить тебя парочкой плоских шуток.       Гермиона со вздохом прижалась к Фреду, чувствуя ставший привычным страх перед тем, что их ждёт дальше.       — Что, если мы больше не увидимся? — спросила она со смутной тревогой. — Кто знает, что с нами будет? Если впереди война…       — Что бы ни было, мы с этим справимся, — пообещал Фред с мрачной решимостью. — И я сделаю всё, чтобы следующее Рождество мы провели вместе. Никакой Тёмный лорд нам не помешает. Да он просто не знает, с кем связался!       Но его шутки выдавали такое же беспокойство. Чтобы отвлечь его, Гермиона задумчиво предложила:       — Почему бы вам с Джорджем не выкупить лавку Макфи? После… после всего. — Она тряхнула головой, словно избавляясь от неозвученного упоминания войны. — Вы бы могли торговать какими-нибудь маггловскими розыгрышами и продолжить его дело.       — Считаешь, у нас получится? — удивился Фред.       От того, с какой уверенностью она кивнула, он почувствовал, будто за спиной выросли крылья. Гермиона же, вывернувшись из его объятий, увлечённо принялась перечислять все важные моменты.       — Конечно, предстоит утрясти кучу вопросов с документами, и иметь дела с маггловской налоговой, и работать без волшебства, но вы обязательно с этим справитесь! Только не делайте ничего незаконного и ведите документацию правильно, чтобы не возникло проблем, и ещё…       Прерывая нескончаемый поток слов, Фред поцелуем заставил Гермиону замолчать. Он пытался передать ей всю свою благодарность и нежность, и она понимала это, возвращая с лихвой. Домашние часы пробили несколько раз, прокатываясь резким звоном по всему дому, и Фред неохотно отпустил Гермиону.       — Что день грядущий нам готовит? — пробормотал он, понимая, что сейчас домашние неминуемо проснутся и спустятся вниз за своими подарками.       — Как минимум — плотный завтрак, — объявила Гермиона, поднимаясь на ноги.       Она первой направилась в сторону кухни и обернулась, зовя Фреда последовать за нею. Стрелки на часах за её спиной дрожали на указателе «Смертельная опасность», и, заметив это, Гермиона коснулась той из них, которая была подписана именем Фреда. Сам он, подойдя к девушке, крепко её обнял, заставляя отвлечься от этого мрачного предзнаменования.       — Не сегодня, — упрямо объявил он и, отпустив Гермиону, отвернул часы к стене.