Вишнёвая тень

Подношения дома Мадригаль для собравшихся гостей были не чем иным, как закуской перед чинным походом в церковь – для венчания, после которого праздник в Касите должен был продлиться почти что до самого утра. – Тебе очень идёт. Бруно, исподволь наблюдавший за тем, как детвора с изумлением рассматривает образцы Ребекки (и, по ходу, клянётся добыть для неё целые мешки пыли) и не заметил, как к нему подошла Алма. – Спасибо, мамита. – Если ты повернёшься вот так, – мать показала положение головы, – То ты очень напоминаешь мне Педро. Предсказатель даже задержал дыхание. Это было очень мило со стороны матери, и при вполне могло обзавестись подвеском с любым содержанием, начиная от «Вот если бы ты ещё…» и заканчивая просьбой гадать пьяным гостям до потери пульса. – Если я не буду присматриваться, я могу на минуту представить, что он рядом, следит за благополучием в семье вместе со мной. И мне не надо… – она запнулась, словно удивляясь самой себе, – Быть жёсткой, чтобы держать всё в порядке. Предсказатель молчал. Что он мог ей сказать? «Извини, я не мой отец»? – Сеньора Мадригаль! – заметив абуэлу, окликнула её Ребекка, – Хотите взглянуть на мои метеориты? – Метеориты? – удивилась Алма, – Откуда? Пока они выясняли этот сложный вопрос, и абуэла действительно с немалым интересом разглядывала коллекцию вдовы, Бруно вертел головой в поисках Мирабель. Где же она? С Долорес и другими девочками? Толпа у столов чуть сдвинулась, и знакомые очки сверкнули на солнце. В этом изумительном платье девушка напоминала какой-то диковинный цветок, который раскрывается только по ночам, в полнолуние, в глуши, куда не ступала нога человека. Что она делает здесь? Она не отсюда. Пусть прячется в джунглях, забираясь на самые высокие деревья. Что он делает здесь? Он, рождённый, чтобы искать её и найти? Издохнуть на подходах или добраться. Коснуться, втянуть аромат, может, даже сорвать?.. Сумасшедший, сумасшедший! Но – небеса в свидетели – у него красивейшее сумасшествие из всех. И это сумасшествие движется к нему. Где Алма?! А, отошла. И куда бы это? – Там Мариано, – с угрюмым видом доложила дяде Мирабель. – А, – внезапный уход матери перестал быть загадкой, – Пришёл таки. Счастье-то какое. – И хорош. Аж светится, – девушка сложила руки за спиной, вставая у правого бока Бруно. – Парень хоть куда. – Завидный жених, – с удовольствием поддержала игру Мирабель. – С высокими моральными принципами. – С высочайшими. – А генофонд? Ты забыла генофонд! Он же как племенной бык! – Будет штамповать новых Мадригалей от рассвета до заката! Они не удержались и прыснули со смеху. – А здесь у нас выставка ядовитых тварей, – негромко протянула Ребекка, касаясь их плеч, – Я так понимаю, вас надо держать поодаль от процессии, да ещё и по уважительной причине? – Было бы неплохо, а то невзначай кого-нибудь отравим, – улыбнулся Бруно. Новая подруга подбоченилась: – Вы не поверите. Как раз сегодня, в эту самую секунду у бедной чудаковатой вдовы случился приступ болей от полиомиелита. И за ней нужен глаз да глаз. Желательно, двух человек: предсказателя, с которым её сводят, и его племянницы, дабы всё осталось в рамках приличия, а то со старой грешницы станется. – Я уже Вас обожаю, – совершенно естественно призналась Мирабель. – Моя сладкая булочка, – Ребекка взяла лицо девушки в ладони, – Это ты ещё не видела, как чинно я устраиваюсь на скамейке в церкви, вытягивая больную ногу: место остаётся только на двоих. И у выхода, конечно же, мне нужен воздух. Судя по звуку, Мирабель издала визг, который могли различить только летучие мыши. Свадьба кузины внезапно показалась ей лучшим событием из всех. Если Долорес хочет – пусть выходит за этого остолопа, Мирабель больше в это не полезет. – Мне всё никак не выпадает возможности сказать, что ты прекрасна в этом платье, – тихо шепнул ей Бруно. – Правда? – столь же тихо спросила она. Бусинка с метеоритом в излучине её ключиц мягко дрогнула от радостного вздоха. Предсказатель хотел было приобнять её за плечо, но отдёрнул руку, едва коснувшись обнажённой кожи. Договор. Или забыл? Просто посидят рядом в церкви. И всё. Что касается Ребекки, то игра в жертву доставила ей море удовольствия. Она настолько красочно опёрлась о своих провожатых, что непосвящённый мог решить, что у неё вовсе нет ног. Алма смерила их подозрительным взглядом, но в итоге не стала перечить, переключившись на главное событие дня и хлюпающую носом сеньору Гузман, причитавшую, что её дорогой мальчик наконец-то женится. В итоге троица шальных искателей приключений шла на порядочном расстоянии не только от основной группы, но и от древних стариков. Ребекка оказалась отличной собеседницей, и охотно рассказывала им то о Хосе, то о ювелирном деле, то о метеоритах. Все вместе они чувствовали себя свободными – впервые за очень и очень долгое время. На рассказе об «игуанах» Мирабель залилась краской, но потом всё же засмеялась, переведя взгляд на Бруно. Он смущенно кашлянул. Зайдя в церковь, сеньора Делано с видом бывалого пирата отвоевала целую скамейку с краю и прилежно доиграла роль, пока сопровождающая её парочка располагала покалеченную ногу со всеми удобствами, непрестанно интересуясь самочувствием подопечной. – Сеньора Делано? – её визиту удивился даже отец Алонсо, – Что Вы тут… – Выгуливаю ногу. А вообще храм Божий открыт для всех, разве нет? – не полезла за словом в карман вдова. – Да, конечно, а… – он побарабанил пальцем по молитвеннику. – Обижена ли я, что Вы отказались венчать нас с Хосе? Пережила, спасибо. – Но родственные таблицы… – Да-да, – Ребекка в очередной раз смахнула всё-таки выбившуюся из хвоста прядь волос, – Жените кого положено, я разрешаю. Обещаю не задерживаться после службы, даю честное слово. – Не обвенчали? – тихонько спросила Мирабель, когда получивший отпор священник отошёл на порядочное расстояние. – Нет. У них есть так называемые родственные таблицы – предоставленные Богом, не иначе – по которым владельцы белых воротничков определяют достойных и недостойных, – равнодушно пожала плечами Ребекка, – С другой стороны, чем ещё заниматься. Не работать же... Вроде все расселись, скоро начнётся церемония, – она подмигнула им из-за плеча и отвернулась, махнув рукой, – Делайте что хотите. В эту минуту грянула свадебная музыка, и на входе показалась Долорес. Мирабель чувствовала неприятный осадок от их предыдущего разговора, но всё же с волнением взглянула на сестру, в лице которой будто не осталось ни одной кровинки. Это было не просто волнение, а ужас. Ужас перед происходящим и тем, что уже было. Ужас перед сделанным выбором, уже готовый перетечь в разочарование. И Мирабель отчасти была в этом виновата. Так глупо поссорились, притом даже неизвестно, из-за чего именно. Права была Алма: чокнутый от гормонов подросток не лучшая компания для невесты. Погодите секунду. Это же глупо! Они обе говорили на эмоциях и обе… Да нет же! Долорес накосячила, будучи взрослой! Умной, осознанной взрослой, – а всё равно пошла на поводу у чувств! Так и в чём разница? Эти думы настолько отвлекли Мирабель, что она совсем упустила другую, не менее важную деталь: глаза кузины, когда та, будучи в комнате, обернулась, чтобы поговорить о Бруно. Совсем как у преступника, пришедшего каяться. Но поздно. Этот сигнал остался для девушки незамеченным. Тем временем отец Алонсо произнёс краткую молитву и причастил молодых, а затем обратился к собравшимся: – Есть ли причины, по которым этот брак не должен состояться? Скажите об этом сейчас, или молчите вечно. Мирабель почувствовал прикосновение к руке: Бруно. Испугался, что она не удержится и что-то ляпнет. Недовольная такими подозрениями, Мирабель нахмурилась, глянув на него, и предсказатель сразу же убрал пальцы, извинившись одними глазами. Девушка сосредоточилась на воротничке отца Алонсо, хотя прямо-таки чуяла, как Долорес буравит её взглядом. Вот уж нет уж, Мирабель в чужую жизнь не полезет! Не то что некоторые. Обряд продолжился. Никаких возражений не было. Гости еле слышно сюсюкались над «прекрасной парой». Мирабель увидела Исабелу: та что-то обсуждала с Антонио, а потом вольготно откинулась на спинку скамейки, радостная, что ей не надо выходить замуж. Бруно… Девушка оглянулась на предсказателя. Ей было приятно прикосновение его руки, а теперь он, наверное, решил, что на него обиделись, и… Не зная, как привлечь его внимание, девушка коснулась колена Бруно. Он вздрогнул, обернувшись, и Мирабель осторожно положила руку ладонью вверх в промежуток полированного дерева, оставшийся между ними. Услышала, как дядя нервно сглотнул. Запрет, да. Сами решили, но не сами придумали. Они наверняка значились где-то в родственных таблицах отца Алонсо. Проклятые. Табуированные. Люди, способные породить игуан. – Настал черёд клятв, – объявил священник. Мариано открыл свой поганый рот, соловьём разливаясь насчёт того, что что встреча с Долорес была лучшим событием в его жизни. Мирабель еле слышно вздохнула: ему в пору было добавить что-то вроде «Едва не женился на твоей старшей кузине, но вовремя понял, что ты – та самая». И клише он, конечно же, не обойдёт. – Сегодня я женюсь на тебе. Я люблю тебя больше своей жизни. В сознании Мирабель внезапно начало происходить нечто невероятное. Мариано и его пафосность исчезли, самые обычные слова, истрёпанные миллионами губ, обрели смысл и засияли. – Я обещаю нежно о тебе заботиться, вдохновлять тебя, смеяться вместе с тобой и утешать, когда тебе станет грустно. Пульс юной Мадригаль скакнул так, что она ощутила его удары в висках. – Я обещаю любить тебя и в хорошие времена, и в плохие. Когда нам будет легко и когда сложно. Я обещаю беречь и чтить тебя, какие бы препятствия не вставали между нами. И да услышат меня семья, земля и небо, сам Бог – такова моя клятва, и я её не нарушу. Не тот голос. Не тот человек. Мариано лишь озвучил то, что было достоянием другого и правдой для другого. Поскольку едва жених перешёл к сути клятвы, Бруно решился взять племянницу за руку. А после их пальцы переплелись, и все возведённые преграды покрылись сетью трещин, замазать которые не смогла бы ни одна шпаклёвка.