Если не Кисаки, то кто?

— Ты не представляешь, — с самого порога ему заявляет Мацуно, одетый слишком уж тепло: шарф, шапка, свитер, закрывающий шею. Чо стряслось-то? Нет, он понимает, на улице осень и тыры пыры, но не так уж и холодно? — Представлю, — устало выдыхает Такемичи. Вчера был определено лучший день в его и так сложной жизни. Они с Манджиро гуляли до самой ночи. Ели таяки (ел один Майки), ходили в парк, да даже за руки всё время держались! Определено лучший. — Меня облапали и трогали там, где даже я себя никогда не трогаю! — восклицает Мацуно, отодвигая недо-воротник своего свитера и показывает шею, в каких-то.. отметинах? — Чего? — Ханагаки глупо хлопает глазками. — Слава богу не изнасиловали! — Чифую обречёно блюхается на кровать Такемичи и чешет шею. — Подожди, — матает головой, — Это Баджи с Казуторой так тебя? — Прикинь, — язвит Мацуно, — Они на меня набросились, честное слово! Ещё сказали, что если увидят нас хотя бы в метре друг от друга, порвут мне очко! — Чифую в буквальном смысле визжит, явно недовольный этим. — Вот это тебе, конечно, повезло, — Такемичи садится рядом. Тело все ещё ноет так, будто ему все кости переломали и по сути так и было. Манджиро хорошенько его тогда отмудохал, два месяца в себя приходил. А после встречи с таким счастливым Майки, его тело решило напомнить о старых ранах, а чё нет-то? — Они встречаются, а лапают меня! — не уймется Мацуно. — Но, — он показательно поднимает палец вверх, — Я тоже последовал их примеру и, осмотрев себя там и тут вынес вердикт, что я ещё невинен как младенец, — он умно кивает головой, видимо это подтверждение тому, что дальше поцелуев и домогательств они не заходили. Чудненько. — Ты же знаешь, что мне это знать не обязательно, — будто бы подтверждая, говорит Такемичи. — Не ну ты представляешь, — не обращая внимания на его слова продолжает парень, — У Казуторы пальцы такие длинные, а голос.. — он мечтательно вздыхает, — Рот у него грязный, ну прям пиздец! — Кстати на счёт этого, — явно не на счёт голоса и пальцев Казуторы, — Манджиро шепнул мне на ушко, что "вот, блять, у всех банды нормальные, а у него в первым отряде трое сосутся! Причем одного из них дед любит больше его, а его самого он посылает в Юпитер, мол вот молодежь пошла" — Такемичи приостанавливает свой театральный монолог, — Короче, на сколько я понял, эти трое — вы. — Пиздец, — Чифую обречённо выдыхает, — А что на счёт нашего перемещения поменявшего прошлое? — Чего? — Я назвал это перемещением поменявшее прошлое, — умно кивает блондин, — У меня все же было время подумать, — он слегка приподнимается, садясь и скрещивая ноги, — Если так подумать, то скорее всего что-то изменилось в прошлом, о чём мы не знаем и теперь всё так. — Хочешь сказать, что что-то случилось там где даже я не был? — прикинув как же много это, он нервно сглатывает. — Возможно, — Чифую кивает головой, — Старший брат Майки жив, а значит либо Баджи с Казуторой не долбанулись тогда, либо Шиничиро вовремя увернулся. — А, — Ханагаки задумывается, а ведь Чифую прав, по такой логике, перелома и проёбов в мозгу Манджиро должно быть меньше, — А Кисаки? — Хочешь сказать, что это опять его вина? — Ну вообще-то да, — слегка корчась, говорит блондин, — Допустим Шиничиро жив, это же не отменяет тот факт того, что Кисаки до сих пор может творить свои злые дела и пытаться завоевать Хину? Пускай с Хиной они расстались, это же не значит, что этот упырь может творить всё, что ему сдумается? — На счёт этого я тоже подумал, — Чифую улыбается, — Единственное логическое объяснение которое я нашёл, — в миг он стал серьезным, — Кисаки стал геем и теперь во всю сосётся со своим Ханмой, наплевав на Хину. — Хуйня, — незамедлительно отвечает Ханагаки. — У тебя есть варианты получше? — слегка обиженно говорит паренёк. — Нет, но это звучит абсурдно. — Тогда я хуй знаю, — он жмёт плечами. — Я чувствую.. — он невидяще смотрит куда-то впереди себя, — Что нам нельзя расслабляться. — Это точно, — соглашается, — Мне очко в любой момент порвут, нельзя булки расслаблять. Такемичи слегка смеётся, издавая страдальческий звук. Чифую смотрит на него точно такими же глазами. И не верится, их метеорит разнёс, люди вы чё? Это так тупо, аж не верится. Но при этом, хочется остаться тут, потому что тут хорошо. Все живи, у всех все хорошо, что ещё требуется для счастья? — Может, — предполагает Такемичи, — Мать природа решила помиловать нас и прекратить все это? — А почему нас двоих? — логично в ответ предполагает Чифую. — Ну, — Ханагаки задумывается, — Ты был первым кто узнал о моих путешествиях, и всегда знал все, что происходило. — Логично, теперь я чувствую себя особенным, — блондин улыбается. — Как бы не почувствовал себя шизофреником, — насмехается Ханагаки. — Не ссы, мы справимся. Чифую улыбается и Такемичи улыбается в ответ. Они ведь справятся? Точно, справятся. Кончено нет, за кого вы их принимаете? Они валяются на полу комнаты Ханагаки и кажется не дышат. Заебались. Никто не говорит ни слова, просто два бездыханный тела, убитых жизнью подростков.От-лич-но.

***

Два урока они прожили, сколько ещё осталось? Они не помнят. Весь день они сидят как на иголках. Ощущение, что вот-вот что-то случится их не покидает, это все слишком странно и слишком спокойно. Вот прям слишком, что им делать? Они ни черта не понимают, а тревога ни куда не уходит. Да за что им это? Даже учителя стали обращать внимание на рассеянность и тревогу учеников, хотя списали все на то, что ребята нервничают, ну как ни как старшая школа и выпускной не за горами. Ближе к перемене между пятым и шестым они с Доракеном топают куда-то, куда они и не знают, и не хотят. Кен, как совесть всех Свастонов и вообще хороший друг спрашивает всё ли нормально, на что подростки ничего не отвечают, что можно принять за вот вообще нет. После, когда они дошли на задний двор, как они поняли, Майки с Такемичи ели что-то, кажется таяки (опять же, ел один Манджиро), а Казутора лип к Чифую как муха к свету. Вообще-то он ничего такой, миленький, аж затискать хочется. А потом как по волшебной долбанной сказки, во двор пришли Эмма с Изаной. Такемичи подавился воздухом, а Чифую нервно смотрел на этого парня. Он жуткий просто, понимаете? Майки недовольно смотрит на Такемичи, и тот чувствует себя виноватым. Потом этот Изана здоровается со всеми, укоризненно смотрит на Кена с Такемичи, и улыбается при виде Манджиро. У них и вправду хорошие отношения. Эмма же сразу налетает на Доракена с объятиями, тот берет её в свои руки и, опускаясь, целует ее куда-то в макушку. Баджи недовольно кряхтит, пока Изана неодобрительно смотрит. Майки же расплывается в улыбке. У Чифую с Такемичи сердце падает куда-то вниз. Ну потому что, разве ни этого хотели все Свастоны? После что-то ударяет в глаз и Чифую встаёт с места и ласк Казуторы, направляясь на вход в школу. — Эй, Чиф, ты куда? — спрашивает Баджи. — Пойду повешусь, — спокойно говорит блондин, — Такемичи ты со мной? — Определённо. Ноги его будто не держат и даже Баджи это заметил, что уж говорить о Майки, который, удивительно даже для самого себя не стал по крайней мере выглядить недовольно или протестовать. Они на ватных ногах добрались до входа и скрылись из виду. — Это все ваши сопли на них так действуют, — фыркает Баджи. — Ты же прекрасно знаешь, что Такемичи не такой, а Чифую сам нас сводил, да ещё и сёзде-манги любит, для него так это вообще мечта! — хмурит свои бровки Эмма, пока Кен взглядом убивает брюнета и умирает от милоты своей девушки. — Что-то странно они себя в последнее два дня ведут, — Майки уплетает таяки. — Да не ссы, у Какучё такое уже было, это пройдёт, — Изана подходит, отламывая кусочек таяки, на что Майки скептически смотрит, — Не будь жадиной, Манджиро, — и ест, скатина такая. А там временем, Чифую с Такемичи уже сидели на полу возле парт, да им абсолютно херово. — Это вызовит много подозрений, — константирует Такемичи. — Похуй, — Чифую глубоко дышит, — Я сейчас сдохну, у меня все кишки с конечностими нахуй полезут. Такемичи ничего не говорит, лишь кивает, соглашаясь с другом. Им и вправду не по себе. По-хорошему отсидеться бы дома пару недель, а сможет и месяцев, чтобы прийти в себя. Слишком странно. — Я понял, — Чифую опускает голову, — Смотрел когда-нибудь фильмы про путешествия во времени? — кивок, — Так вот, что если из-за твоих скачков во времени, случился тот самый пародокс, и где-то там в прошлом Ханма с Кисаки встретились, пососались, потрахались, и всё у них теперь зашибись? — Ты опять ту тупую теорию? — устало выдыхает блондин, — Возможно ты и прав, и случился некий парадокс из-за чего в ещё дальше прошлом что-то поменялось, что теперь и потому все будет хорошо? — Ага, а ещё ты теперь не можешь вернуться обратно. — Я проживу ещё десять лет, — хнычет парень, — мне будет почти сорок! — Ну ты и педофил, — подросток разочарованно матает головой. — Заткнись, ты вообще с двумя сосешься! — Я не виноват! Они сами ко мне лезут! — Ага, как же. Они вновь обречённо смотрят в потолок и пол. Господи, это всё слишком ужасно. — Кажется все хорошо, — напоследок прежде чем отрубится на плече у уже спящего Чифую, тихо говорит Такемичи.