Вы ж сами не без греха

Сначала преподаватель не замечал сообщения Славы и продолжал усердно надрачивать свой член. Спустя минуту его рука резко замерла, и на долю секунды в кадре появилось охуевшее лицо Мирона Яновича, но тут же скрылось. Слава был не дурачок, и успел запечатлеть на фото учительское лицо с членом в руке. Ещё через секунд пять трансляция прекратилась. У Славы сильно билось сердце, он понятия не имел, что будет дальше. Эта ситуация его нереально завела, и вот он мастурбирует на фото Мирона Яновича и параллельно представляет, как он будет вставлять ему палки в колёса. Раньше он никогда его не замечал. Всем свои видом и поведением учитель транслировал ненависть и тревогу. Славе всегда нравились мужчины постарше, но учителя, а уж тем более ебаный диктатор Мирон Янович явно не возбуждали в нем никаких чувств. Но все иногда меняется. Фото получилось довольно живым и Слава смог разглядеть его образ: слегка подкачанное тело, чуть пухлые губы, орлиный аристократичный нос, лазурные глубокие глаза, которые на фото выражали тревогу и страх, и охуенно красивый член. Сейчас тату казалось ему очень ярким и возбуждающим. Слава представлял, как Мирон Янович наказывает его за плохие оценки, вставляя в рот хуй, а он давится и пытается отработать все по максимуму. Уже через 3 минуты Слава кончил. Ему показалось, что это абсолютный рекорд. Вытерев сперму старой футболкой, Слава начал придумывать план мести, но так ли он хочет мстить Мирону Яновичу? Он был уже не уверен.

***

Слава нервничал. Вчерашняя уверенность превратилась в подростковый стыд и вину. Имел ли он право делать те фото? Узнал ли Мирон Янович его в этом сообщении? Непонятно. Сейчас ему меньше всего хотелось видеть преподавателя. Он не знал, что сказать, как себя нужно вести и что чувствовать. На горизонте показался Андрей. — Привет, мен. Выглядишь так, словно тебя 7 негров ночью ебали. Не отошёл все ещё? — Да я спал 3 часа, сегодня же 2 контрольные. Нужно было готовиться. — Слава закусил губу. Было очевидно, что он врал, но Андрей либо закрыл на это глаза, либо был слишком занят своими проблемами. — Окей, просто знай, что Фёдоров — хуйло. Я уверен, карма его как-нибудь нагнёт. Для Славы высказывания Замая показались ироничными и как нельзя в тему. На его губах сверкнула легкая ухмылка. Сегодня последний уроком была «Зарубежная история». Прогулять — не вариант. Так Мирон Янович сразу поймёт, что к чему (если, конечно, все ещё не понял). К тому же, пропускать историю можно было только по одной причине — смерть. Казалось, преподаватель был уверен в том, что каждый ребёнок — киборг, который не имеет права болеть или отсутствовать по иным причинам.

***

Прошло 5 уроков и осталась только история. Перед началом занятия Славу вывернуло. Ему было максимально хуево. Карелин посмотрел в зеркало: кривой рот, огромные синяки под глазами, растрёпанные лохмы и пиздецки бледное лицо. Слава с жутким видом отправился на урок. Перешагнув порог, в глаза сразу бросилась одна деталь: Янович был в темных очках и с понурым ебалом. Прозвенел звонок. — Сегодня целый урок смотрим фильм про Великую депрессию. — После этих слов Мирон Янович включил фильм и вышел из класса. — Бля, охуенно, пиздатая документалка, я смотрел где-то месяц назад. Интересно, что случилось с Фёдоровым. Мало того, что фильм не по плану, нам до Великой депрессии ещё 2 века пройти нужно. — сказал Андрей. Слава немного расслабился и добавил: — Хавай, пока дают. Может это первая и последняя халява. — Да я охуеть счастлив. Вместо нудной фигни смотрим интересный фильм. Хотя состояние Фёдорова оставляет желать лучшего. У него точно вчера что-то произошло. — Тут Андрей притих на минуту с задумчивым видом и добавил с беспокойством. — Слав, я надеюсь, ты к этому не причастен? Слава охуел. Замай всегда был проницателен, иной раз создавалось чувство, словно он по вечерам смотрит краткий обзор жизни Славы. Парень постарался принять максимально непринужденный вид и ответил: — Андрей, я не ебанутый. Перейти дорогу Яновичу = рыть себе могилу. Это не в моих интересах, особенно в моем положении. Замай с недоверием кивнул, но допытывать друга не стал. 40 минут прошли спокойно, фильм уже минут 5 как закончился, а звонок с урока прозвенел. Никто не решался покинуть класс до прихода учителя. Мирон Янович вскоре показался. — Вы свободны. — коротко произнёс преподаватель. Класс начал собираться и медленно двигаться к выходу. Слава уже выдохнул и собирался выйти из класса, как услышал голос и замер. — Карелин, задержитесь на минуту, пожалуйста. — произнёс учитель. Мысли Славы начали путаться, а сердце билось о кости с такой скоростью, словно оно сейчас продрет грудь. У него немного времени, чтобы сориентироваться и вести себя так, словно он не в курсе вчерашних событий. Когда все вышли, Слава закрыл дверь и, смотря куда-то в сторону, робко произнёс: — Да, Мирон Янович, я весь внимание. — «Черт, какого хуя я как целка недотраханая говорю???!» — Вячеслав, я вчера посмотрел Вашу контрольную работу ещё раз. Возможно, я поторопился с Вашей оценкой. Вы вполне можете рассчитывать на оценку «Отлично», причем не только за контрольную работу. — весьма ясно намекнул учитель. Слава понял. Понял, что Фёдоров в курсе. Конечно, ведь только он из учеников видел его член вчера, в туалете. Почему-то Слава совсем забыл об этом. Он весь покраснел, план летел ко всем чертям (он вообще был?). И тут слова сами вылетели из его рта: — Скажите, пожалуйста, учителям и правда так мало платят, что приходится подрабатывать? — Слава сам от себя охуел, а сердце отбивало хорошо отрепетированную чечетку. — Я не понимаю, о чем Вы, Вячеслав. Вас не устраивает оценка? Я могу вернуть прошлые результаты. — Янович был невозмутим. И вроде вот она, золотая жила, но Славу уже было не остановить. Он резко посмотрел на Мирона и негромко охнул. Учитель снял очки, а под одним глазом сиял яркий фонарь. Учитель, не дождавшись ответа, решил продолжить: — Поймите, Вячеслав, настоящая жизнь — это то, что Вам пока не дано понять. Вы еще совсем юн и не до конца можете понять действия взрослых. Слава не выдержал и добавил: — Что может быть оправданием дрочки на камеру? У Мирона полезли глаза на лоб, а воспалённый синяк налился кровью. — Вячеслав, не я один там был. — тихо с неприкрытой грустью произнёс учитель. — Да, не один. Но доказательства есть только у меня. — Слава был в каком-то непонятном угаре и его дико перло от всего происходящего. — Давайте на чистоту, Карелин. Вы же наверняка поняли мое предложение: можете забыть о проблемах с моим предметом. Взамен Вы делаете вид, что ничего не произошло и удаляете фото. — Ха, какой Вы интересный человек, Мирон Янович. Полтора года издевательств, а взамен что, хотите отделаться просто хорошей оценочкой? Нет, так не пойдёт. Я могу, например, показать эти фото директору, Вас тут же уволят и запретят любую преподавательскую деятельность до конца жизни. Мирон прикрыл лицо рукой. Вся эта ситуация его дико нагрузила. Почему-то он всегда чувствовал, что это рано или поздно произойдёт. Он никогда не позволял никому манипулировать собой, но чтобы выкроить себе время подумать, он коротко ответил: — Что Вы хотите, Вячеслав? — У меня есть несколько условий. — заулыбался Слава, чувствуя победу. — Во-первых, я хочу узнать причину такого «особенного» отношения ко мне. Во-вторых, как Вы ранее упомянули, оценки. А чтобы не повадно было, Вы проставите всем моим одноклассникам хорошие оценки, за исключением нескольких человек. И ещё одно — теперь уроки будут проводиться по моему индивидуальному плану, а Ваши жесткие требования сократятся до минимума. — Вячеслав, Вы в своём уме? — Мирон охуел от требований Славы. — Хорошо, я пошёл к Ирине Олеговне. — Слава чувствовал своё превосходство и понимал, что Мирон его остановит. — Нет, подождите, Вячеслав. Давайте я подумаю и отвечу через некоторое время? Слава был в раздрае. Он сел на первую парту перед Мироном и начал его рассматривать. Вид у него был явно не лучший. Он был раздавлен. Такой величественный диктатор теперь лижет яйца Славе, хотя все полтора года это приходилось делать ему. «Вот бы он облизал мне яйца», — подумал Слава. Объяснить такой спектр изменений в поведении Слава не мог, но ему это нравилось. Они смотрели друг на друга. Карелин решил немного поиграть и прервал тишину следующей фразой: — Мирон Янович, никогда бы не подумал, что Вы гей. — с ухмылкой произнес Слава. — Карелин, хватит! Какое право Вы имеете лезть в мою личную жизнь? — Не отрицаете, уже хорошо. Сейчас я на многое имею право, Вам так не кажется? — У Славы горел взгляд. Мирон это заметил. — Что Вы ещё хотите услышать от меня, Вячеслав? — Это Вам любовник за проеб поставил фингал? — Вячеслав, я прошу Вас, хватит. Я совершил ошибку, о чем очень сожалею. Пожалуй, я соглашусь на Ваши условия, только прошу, оставьте меня в покое. — Мирон был в апатии, казалось, он сейчас заплачет. Славе нравилось чувствовать себя доминантным, в процессе диалога у него начинал потихоньку вставать. — У Вас красивый член, Мирон Янович. Я вчера усердно дрочил на него и кончил всего за 3 минуты, представляете. Благодаря Вам я поставил личный рекорд. Кстати, расскажите про татуировку. Интересно узнать истоки ее появления. Казалось, Мирон сейчас взорвется. Он явно не привык к такому отношению со стороны людей, а уж тем более со стороны ученика. Апатия резко сменилась агрессией, и он на одном дыхании выкрикнул: — Завали ебало, Славик. Иначе я лично разорву твой грязный ротик этим членом. Слава заулыбался. Он готов был прям сейчас выполнить просьбу учителя, ведь добился нужной реакции. Но в голове Слава решил, что на сегодня с него хватит. Слава приподнялся и Мирон уставился на его стоячий член. Слава ещё раз улыбнулся, прикрыл член рюкзаком и направился к выходу: — До свидания, Мирон Янович. Ещё увидимся! — на этой задорной ноте Слава вприпрыжку выбежал из класса, а Мирон продолжал сидеть на месте и охуевать.