Смех сквозь слезы

Бьянки поставила кружку кофе на стол и посмотрела на оживленную центральную улицу Неаполя. Почему все так? Когда она поехала за Реборном в Японию, то была нацелена убить наглую девчонку, чтобы быть с любимым. Сейчас, вспоминая это, на губах девушки играет красивая, но грустная улыбка. Она скучала по всем. По вечно опаздывающей и спотыкающейся Тсуне, по доброй улыбке и готовке маман, по розыгрышам Ламбо, по кулинарным вечерам с Киоко, Хару и И-пин, по интересным разговорам с Футой. Если бы кто-то ей сказал раньше, что она будет скучать по чужим людям и тихой семейной жизни, она, не задумываясь, кинула бы в этого фантазера отравленной кулинарией. Но все изменилось. Два года. Два года она не видела семейство Савады. Интересно, а они изменились? Наверное, нет. Нана-сан все так же с улыбкой встречает гостей и готовит великолепную еду, Ламбо крадет чужие порции, И-пин делает ему замечания — хоть это и бесполезно, Фута улыбается, но свою порцию карри держит в руках. А Тсуна… Все так же спотыкается и опаздывает в школу, болтает с подругами после учебы и раз в месяц совершает налеты на кондитерские Намимори. Нет. Горечь захлестнула мудрую не по годам итальянку. Тсуна изменилась. Она видела, как шатенка желала удачи ребятам, как она говорила им, что счастлива за них, но на самом деле ей было больно. От нее ушли не Хранители — ее предали те, кого она искренне любила и защищала. А что бы сделала в такой ситуации она сама? Девушка невольно поежилась и снова взяла кружку в руки. То, что она уничтожила бы обидчиков, заставила бы их страдать — очевидно. Но Савада была сделана не из того теста. Она не станет мстить. Больше всего Бьянки боялась, что такое чистое и доброе сердце покроется коркой льда. Но она верила в Тсуну, как бы это странно ни звучало. Возможно, она осталась бы в Намимори, однако обязанности наследницы семьи и обещание, данное не так давно отцу не дали бы ей зажить такой мирной жизнью. Она обещала присматривать за Хаято, которого любила всем сердцем, она обещала, что если он запутается, то она натолкнет его на верный путь. Уход от Тсуны она считала ошибкой. Предательство она никогда не прощала, какое оно бы ни было. Поэтому только чуть оттаявшие отношения сестры и брата резко ухудшились. Увидев того, ради кого ушли Хранители, молодая женщина резко нахмурилась. Ее женская интуиция била тревогу, а она ее ни разу не подводила. Бьянки пыталась поговорить с братом, но все было тщетно. Даже Шамал разводил руками. Как-то раз она не выдержала и спросила Реборна, почему тот ничего не сделал. Ответ дорогого человека заставил пуститься в серьезные философские размышления: — Она всегда будет Вонголой Дечимо, что бы ни произошло. Бьянки запуталась. Неужели Реборн решил так испытать Тсуну на прочность? Или он хотел узнать, кто действительно истинный Хранитель, который не сможет предать семью, а кто нет? Тогда если это так, то почему сейчас великая семья рушится как какой-то карточный домик? Почему Ноно пошел на поводу у мальчишки? Почему ее брат поддался на такие жалкие аргументы, как «Ты сможешь реализовать себя! Мы сделаем Вонголу лучше, и никто никогда не пострадает! Мы сможем защитить Тсунаеши» ? Последнее, наверное, было решающим аргументом. Как дальше узнала Ядовитый Скорпион, то Эстенцио с умом сыграл у всех на чувствах долга и ответственности. Но, если уж подводить итоги, то: Реборн подчиняется приказам Девятого, а ребята оказались жертвами манипуляций. Но почему Ноно и Внешний Советник так поступили? Даже предположив, что Тимотео руководствуясь опытностью и силой парня, не хотел все-таки втягивать хрупкую девочку в мир мафии до конца, то почему Емицу позволил отодвинуть дочь на второй план? Почему? Сделав обжигающий глоток черного напитка, девушка прикрыла глаза. Все стало слишком сложно. Без Тсуны все казалось не тем. Сейчас глаза ее брата не светятся счастьем, не излучают заботу — они пусты. Усталость, недосып и бессонница изводят его день ото дня. Десятый нагружает его работой, отправляет на встречи, а сам развлекается в свое удовольствие, тратя деньги на какую-то ерунду. Хаято всегда сдержан, обращается к нему босс и ходит как какое-то приведение. Чем больше проходило времени, тем мрачнее становились Хранители. Одному Облаку было все нипочем. Она ничего не может сделать. Не может ничем помочь брату, ребятам. Теперь они — Вонгола. Теперь они связаны с этой семьей кровавой и неразрывной клятвой. А хочет ли она быть частью такой семьи? Дать ответ на этот вопрос молодая женщина не спешила. Единственное, что ей остается делать — это ждать. Ведь время всегда расставляет все на свои места. Поставив кружку на стол, Бьянки оставила деньги и удалилась из кафе. Возможно, их время еще не пришло.

***

Прошло несколько дней, с того момента как Юни приняла предложение Тсуны. Дино наивно полагал, что его дом погрузится в тишину: ребята будут соблюдать постельный режим, а Бьякуран и его Погребальные венки займутся рутиной работой мафии. Но независимый новоявленный отряд, гордо именуемый Отверженные, не собирался сидеть, сложа руки. Блондин еще мог понять то, что некоторые из Хранителей сестренки могут начать тренироваться, но не все же! Да и еще в тот же день! Гамма был здоров, поэтому это не удивляет, Ирие только хмыкнул, направляясь в лабораторию Каваллоне после пробежки и спарринга с Грозой, а Эллис всегда к таким «пустякам» наплевательски относилась, поэтому помчалась осуществлять свою идею. Мустангу оставалось только горестно вздыхать, когда к ее тренировкам примкнул Гамма — его некогда изысканный сад превратился в военный полигон с огромными воронками. Что ж, придется соорудить несколько фонтанов. Севэр отсалютовал ему и тоже ушел тренироваться. Почему-то ему делать замечания на его рану не хотелось. Абруа он знал лично, и прекрасно понимал, что гроза французской мафии только рассмеется. Но Фран и Ямамото никак не хотели отставать от друзей. Туман тренировалась в простых, по ее словам, иллюзиях. Когда Ромарио увидел двух Дино, то у него нервно начал дергаться глаз. Дождь, на его переживания о здоровье, только улыбнулся и пошел на легкую пробежку, а после и на упрощенную тренировку. Блондин ощущал себя единственным адекватным в клинике для мазохистов, которая гордо именовалась дурдомом. И, как ни странно, возглавляла это шествие сумасшедших его любимая названая сестра. Она первая ринулась тренироваться, а дурной пример, как говорится, заразителен. Благо, когда она увидела мечника и развлекающуюся иллюзионистку, то мигом погнала их по койкам. Правда, на следующий день все повторилось. Сейчас вся эта честная компания сидела в гостиной, делая перерыв на пирожное. Позже к ним присоединились Бьякуран и Юни, которые были заняты обсуждением дальнейших действий. Даже Хибари заглянул, хоть и сразу облюбовав подоконник, впал в полудрему. Видимо у бывшего Облака начало проявляться чувства такта, раз он сразу не потащил Каваллоне на тренировку–избиение. Уничтожение сладостей прошло в теплой, дружественной обстановке. Но, когда Джессо достал четвертый по счету пакет с маршмеллоу, то Эллис не удержалась от вопроса. — Да как у тебя еще талия не исчезла? — округлив глаза, она наблюдала за опустошением еще одной пачки. — Семпаа~й, не растраа~ивайтесь, — протянула вазочку Фран. — Лучше скуу~шайте шоколаа~дку. — Бука ты, — надулась как хомячок Эллис, вызывая звонкий смех Тсуны. Юни улыбнулась. Девочка поражалась этим ребятам. Они, такие светлые и добрые, остались такими же искренними, какими и были, несмотря на то, что кто-то из них убил впервые. После того, как они оказались у Дино, она видела, как Севэр поставил перед Такеши стакан с белой жидкостью, заставив потом осушить его до дна. Судя по скривившемуся лицу мечника, там далеко была не вода. А потом Хранитель Облака сказал то, что Небо Аркобалено запомнит надолго: — Тот, кто говорит, что ему не сложно было отнять жизнь — трус. Но тот, кто говорит, что не помнит лица своей первой жертвы — дважды трус. Ты будешь убивать и не раз, таков удел мафии. Но ты научишься жить с этим. Отпусти эти ненужные чувства, иначе их лица сожрут тебя изнутри в твоих же кошмарах. Эти слова подействовали на Ямамото — постепенно он возвращался к душевному равновесию. Да и Тсуна выглядела гораздо лучше после разговора с Эллис. — Бьяку, — Юни по-детски дернула его за рукав, чем вызвала у всех улыбку. Да, она босс одной из уважаемых семей мафии, однако она все еще остается десятилетним ребенком. — Да? — спросил Джессо с полуулыбкой. Эта девочка с красивыми, глубокими синими глазами, была ему как младшая сестра. — Нам пора, — со вздохом произнесла она. Они встали со своих мест, а Тсуна обеспокоенно спросила: — Может, нам поехать с вами? — Не беспокойся, — улыбнулась Джинглио Неро. — Бьяку и Венки отвезут меня в поместье. К вашему приезду нужно все подготовить. Ребята попрощались с главами Мельфиоре, и продолжили свою трапезу, пока она не переросла в обсуждение всех событий, которые с ними случились — Я связался со Спанером, который сейчас в Ирландии, — начал Шоичи. — Вместе мы разработали новую систему безопасности для Мельфиоре. Ну… и еще взломали защиту Вонголы и скачали ее архивы. Эллис присвистнула. — Два браа~та акробаа~та, — в своей манере сказала Фран. — А моо~жет и не браа~та? — НЕТ! — воскликнул красный как рак Ирие. Смех заразил всех присутствующих. — Мы с Гаммой разработали пару-тройку схем в случае нападения Вонголы, а Ямамото предложил одну интересную идейку насчет защиты Наны-сан, — доложил Абруа. — Так что принцесса и маленькая леди могут спать спокойно. — Ребята, когда вы успели? — приятно удивилась Савада, на что они только многозначительно улыбнулись. — Мы ведь должны беспокоиться о наших девушках, — тепло улыбнулся Ямамото. — О, жизнь моя! Ты лучше о себе побеспокойся, — покачала головой Эллис. — Еще раз увижу тебя за тренировкой, то не посмотрю на просьбу Тсу и самолично запеку тебя в больницу, — пригрозила брюнетка. Дождь только рассмеялся. — Кстаа~ти, — обратила на себя внимание иллюзионистка, — откуда взяя~лся этот Десяя~тый? На вопрос Фран Дино поднял к губам кружку с чаем и отвел взгляд от внимательных карамельных глаз. — Тут только один вариант — кто-то нагу… — Косовой не дала договорить Тсуна. — Дино-сан, ты ведь знаешь? Блондин пытался сделать удивленное лицо, но не получилось — актер из него плохой, а врун просто отвратительный. Да и у девушки интуиция просто теребила во всевозможные колокола. — Пожалуйста, скажи мне правду, какой бы она ни была, — добавила девушка, будто чувствуя то, что она услышит, перевернет всю ее жизнь в очередной раз. Дино не решался. Он не хотел портить и так натянутые отношения отца и дочери, но он встретился с понимающими глазами цвета карамели. Тяжело вздохнув, Каваллоне с сожалением посмотрел в такие теплые и родные глаза, прося у них прощения. — Сальвадор — внебрачный сын Внешнего Советника.

***

Глава CEDEF сел в кресло, ожидая появления Десятого. Нет, не Десятого, а своего сына. Когда этот парень появился два с небольшим года назад на пороге поместья, то сначала Емицу ему не поверил. Но такие знакомые глаза цвета янтаря сказали ему больше, чем тест ДНК. Даниэла… Он был молод и силен, а она была умна и обаятельна. Они познакомились на обычном, скучном приеме, от которого мухи впадали в сон, что уж говорить о молодых людях, из которых била ключом энергия. Тогда он облокотился на одну из дальних колон и просто оглядывал присутствующих, пока к нему не легла на плечо рука. Повернув голову, он встретился с напуганными глазами цвета янтаря. Ее рыжие волосы плавно спадали на хрупкие плечи, а темно-синее платье оттеняло матовую кожу. — Пожалуйста, подыграйте мне, — тихо попросила девушка, а он просто не смог ей отказать, смотря в такого необыкновенного цвета глаза. Она была наследницей небольшой семьи, которая только-только вошла в Альянс, но здешние денди уже обратили внимание на очаровательную леди босс. В тот вечер к ней прицепился глава семьи Бриселло, который за свои пятьдесят семь лет успел стать дважды вдовцом и трижды разведенным, что не мешало ему искать себе новую спутницу жизни. И как такой эстет смог бы пройти мимо такой красавицы? Поэтому Даниэла и решилась на самую бездумную авантюру из всех — попросить первого встречного о помощи, и, на ее счастье, это оказался красивый и понимающий Савада Емицу — Внешний Советник семьи Вонгола, который только недавно вступил на эту должность. Бриселло, увидев с Эстенцио Емицу, не стал с ним тягаться и пошел спорить с каким-то уважаемым доном. Девушка сто раз за тот вечер его поблагодарила, и слово за слово, они скрасили друг другу такой монотонный и скучный прием. Он сам не понимал, в ней было что-то такое, что заставило его поступится своими принципами и позвать ее в ресторан, на что она улыбнулась и согласилась. Постепенно они узнавали друг друга, смеялись и Савада сам не заметил, как их дружба завертелась и перепрыгнула в стадию романа. Их отношения были стремительны и головокружительны. Савада никогда не задумывался о женитьбе, да и молод еще был, но Даниэла хотела семью. Они встречались год, пока Емицу не был тяжело ранен, а после был отправлен Девятым на отдых для восстановления сил. Там он и увидел ЕЁ. Миниатюрную шатенку с красивыми карамельными глазами. Нана бежала на встречу к подруге и снесла с ног Емицу, буквально упав на мужчину. В тот момент он увидел ее мягкую, добрую и неловкую улыбку. Внутри него стало разливаться то непонятное тепло, а на губы упала самая дурацкая и широкая улыбка из всех. Нана извинялась и кланялась, на что он только громко рассмеялся и поставил ей условие, что простит ее только тогда, когда она пообедает с ним. На его счастье девушка согласилась. Нана была другая: непосредственна и немного беззаботна. Она училась на педагогическом факультете и мечтала стать хорошим учителем. Она могла часами разговаривать с ним обо всем на свете — начиная книгами и заканчивая мировыми проблемами. С ней он чувствовал тепло и уют. С ней он чувствовал себя живым и счастливым. Вердикт разума и сердца были неумолимы — Савада Емицу влюбился по-настоящему, как в какой-то детской сказке, с первого взгляда. После окончания своего больничного он решил для себя, что ни за что не отпустит эту девушку. Вернувшись в Италию, первым делом решил поговорить с Даниэлой. Савада не стал говорить о том, что он влюбился и хочет жениться на другой, чтобы не ранить ее. Он дорожил ею, но ее реакция была спокойной. Никаких криков или истерик, лишь поцелуй и просьба остаться с ней в последний раз. На утро он чувствовал себя мерзко. Любить всем сердцем одну женщину, но все равно провел ночь с другой. Она была последней, и новый день зачеркнул все, что было когда-то между ними. Через неделю он взял билет и полетел к Нане, чувствуя внутри неприятную тяжесть и осадок от своего поступка. Но, увидев ее искреннее счастье, он забыл обо всем на свете и, достав такую заветную коробочку — встал на одно колено и сделал ей предложение посередине аэропорта. А через месяц они сыграли скромную свадьбу, на которой были только самые близкие. Он часто уезжал, но всегда возвращался к своей любимой женщине целым и невредимым. А потом… Его любимая жена сообщила, что у них будет ребенок. От счастья он кружил ее в воздухе целый час, а она заливисто смеялась. Сын… Он так хотел, чтобы у них с Наной родился сын. Чтобы он был похож внешне на его любимую, а по силе походил на него, чтобы он впоследствии вырос сильным и смелым. УЗИ подтвердили его надежды. У него будет сын! Емицу все реже выбирался в Италию, стараясь больше проводить времени с женой. Девятый улыбался и хлопал его по плечу — он четырежды был отцом и понимал, как для него это важно. Ведь у него будет первенец! Но судьба решила немного схитрить и разрушила его мечту — родилась дочь. Он был рад, все-таки это плод их любви, а сына они еще успеют завести. Тсуна росла робкой и очень доброй девочкой. Емицу редко бывал дома — обстановка накалялась из-за претензий другой семьи на лидерство и он не мог похвастаться частыми визитами домой. Его дочь росла, а вместе с ней и росла пропасть между ними. Он не знал о чем с ней говорить — девчонки всегда были для него загадками. Если раньше они могли играть в мячик, прыгать через скакалочку, то сейчас он не мог этого делать. Когда ему удавалась вырваться домой, он сразу шел отдыхать, а, еле сдерживающая слезы, Тсунаеши, сжимая в маленьком кулачке рисунок их семьи, уходила в свою комнату. Становясь старше, она стала кидать на него осуждающие взгляды, а один раз сказала, что она его стыдится — да, он дурачился и вел себя странно, но только дома он мог хоть немного расслабиться, не переживая ни о чем. Конфликт колец увеличил их пропасть. Тсуне не надо было ничего ему говорить, он понимал все сам. Емицу и так разрушал их отношения — свалившаяся на ее плечи ответственность за мафиозную семью, обостряла все до предела. Она не хотела быть Вонголой. Но она ей была по праву крови и ничего не могла с этим сделать, как и он. Савада не хотел битвы между дочерью и Занзасом, но ради семьи она состоялась. И его хрупкая, добрая дочка смогла победить. Как же он ей гордился. Ему пришлось уехать через несколько дней после финальной битвы. Обнимая на прощание и целуя жену, обещал написать. И ушел, не попрощавшись с ней. Возможно, когда она станет старше, то поймет своего старика. А потом появился ОН. Сальвадор. Савада испытывал разные чувства, но первое было — раскаяние. В ту ночь он предал Нану и их чистую любовь, в ту ночь он предал Даниэлу и все, что их связывало. Ему было стыдно перед женой — он не сможет смотреть в такие любящие и дорогие глаза, когда оказался грешен больше, чем предполагал. Он не сможет смотреть Тсуне в глаза — она будет считать его предателем и их отношения никогда не улучшатся. Ему было стыдно перед своим сыном за то, что он рос без отца. Сальвадор был рад общаться с ним, гонять мяч и просто проводить время. Он был для Савады идеальным сыном, о котором он всегда мечтал. Так что, поговорив с Тимотео, Внешний Советник решил две основные проблемы: наследник и защита своей семьи. Тсуна не хотела быть мафией, к тому же она девушка, на которую станут претендовать не те люди из Альянса, стараясь перетянуть одеяло на себя. С Сальвадором все казалось проще. Однажды он сказал, что с радостью познакомился бы с младшей сестричкой, которую всегда будет защищать, и он хотел оправдать надежды своего отца, которым гордится. Наверное, от Эстенцио он услышал то, что в тайне всегда хотел услышать от нее — искреннюю любовь и желание разделить все надежды и невзгоды вместе, как настоящая семья. Все шло хорошо, пока на горизонте не появилась семья Мельфиоре, которая набирала обороты и вошла в Альянс. Эта история показала Сальвадора с другой стороны — жадного на славу и влияние. Он всеми силами пытался доказать Емицу, что они опасны, когда его люди узнали совершенно другое. Тогда он и услышал те слова, которые больно резанули по сердцу. — Сальвадор, они наши союзники. Я, как твой Внешний Советник, против того, чтобы вести такую подлую игру. — Да? — задумчиво потянул блондин. — Может, мне нужен новый Советник? Дальше становилось только хуже. Если его неразборчивость в бумагах можно было списать на отсутствие опыта, но то, что он через третьих лиц нанял одну опасную семью для устранения одного из боссов — не поддавалось никакому оправданию. Дверь распахнулась, и в свой кабинет зашел Сальвадор на пару со своим Хранителем Облака. Увидев Саваду, Эстенцио тяжело вздохнул. Пронюхал все-таки. Но он чист, и доказать его причастность практически невозможно. Гордо дойдя до своего места, он кивком головы показал Марку, что ему лучше уйти. Тот понял все без лишних слов и закрыл за собой дверь. Усевшись на кресло, Эстенцио заговорил. — Ты что-то хотел? — лучше сделать вид, что он ничего не подозревает. — Ты знаешь, что. Глаза Емицу ничего не выражали, и это напрягло Десятого. Он прекрасно умел читать людей, как открытые книги, зная на что давить. — Ты не только подставил под удар семью, ты подставил под удар свою жизнь, ты это понимаешь? Блондин дернулся от сквозившего холода в голосе. Плохо. Он не купится на уловки, не в этот раз. — Если смог узнать я, то скоро об этом узнают все семьи Альянса. Кому нужен лидер, который посылает убийц за их спинами? Вендиче — меньшее, что тебя ждет. — Скажи, отец, а у тебя есть доказательства? — от обращения к себе Савада дернулся. — Кто-то хочет смешать нашу семью с грязью, пытается перетянуть все на себя и этот кто-то — Мельфиоре. Я глава Вонголы и мне решать, как управлять семьей. Дверь резко открылась, громко ударяясь и слетая с петель. Стремительные, отточенные годами движения рассекли воздух, и явили перед ними Реборна, который запрыгнув на стол, приставил к сердцу Эстенцио пистолет. — Ре… — парень запнулся. Черные глаза ребенка полыхали яростью, хоть лицо все так же оставалось спокойным. Воздух начал душить, словно вся ярость Аркобалено смешалась с ним, не давая Десятому возможности дышать. — Реборн, опусти пистолет, — попросил Савада. Сейчас киллер еле сдерживается, чтобы не нажать на курок. — Назови мне хотя бы одну жалкую причину, по которой я не могу пристрелить этого зазнавшегося щенка? Голос ровный, но загробная интонация заставила Сальвадора нервно сглотнуть. Реборн был не просто убийцей — он по праву считался самым сильным киллером в мире. Аркобалено Солнца знал с самого начала, что парень не так прост. А чем дольше он узнавал его, тем больше убеждался. Эстенцио был умен и опытен в плетении интриг. Все купились на его игру. Даже он в некоторых моментах попадался на его удочку, забывая об осторожности. Однако он совершил фатальную ошибку. Наивный мальчишка считал, что может так просто посметь напасть на босса Аркобалено, не понеся никакой ответственности. Черта-с два! Киллер с садистским удовольствием выпустит пару пуль в этого проблемного Десятого, которого уже мечтают прикончить практически все Хранители. Нет, он не просто убьет этого ублюдка, а с особой жестокостью. И это будет самое меньшее, что он сможет сделать, чтобы искупить свою вину перед Луче и Арией. Хоть все Аркобалено разбежались по разным уголкам света, но это не остановит ни Коллонело, ни других, когда они узнают, что попытался сотворить этот недо-Десятый. Реборн тяжело вздохнул, когда Внешний Советник заговорил дальше: — Он босс семьи Вонгола, — с некой обреченностью сказал Савада. Значит, он тоже начинал видеть истинное лицо своего сына. — Ты не можешь пойти против него, друг. Опустив руку, пистолет обратно превратился в Леона. Десятый вздрогнул, уже в который раз за этот вечер. Губы ребенка растянулись в хищной ухмылке, а черные как бездна глаза хитро сощурились. «Беда!» — кричало подсознание. Но немой ужас сковал все тело Эстенцио. Реборн развернулся и быстро покинул кабинет. На его губах играла улыбка предвкушения. Если партия не задалась, то стоит заново расставить фигуры. И свою главную фигуру он обязан вернуть в строй, как наставник. Но это требует времени, а игроки стоят на своих клетках. Партия еще не закончена, чтобы скидывать величавую фигуру с шахматной доски раньше времени и разыгрывать новую. — Пора королю сделать свой ход, — хмыкнул ребенок в пустоту.

***

— Вот как… — усмехнулась Тсуна, вставая со своего места. Внутри оборвалась последняя ниточка, которая связывала отца и дочь. Она улыбалась, но одинокая слеза все-таки пробежалась по ее нежно-розовой щеке. Она не простит, просто не сможет простить. А мама? Мама его так любит, и он, кажется, тоже. Кажется… Он жил на две семьи? Или это было до этого? Усмешка. Как он мог смотреть маме в глаза, зная, что где-то там его ждет другая? А может и не ждет? Может быть, это было давно, и он забыл о нем, своем сыне? Тогда это бы многое объясняло. Тот взгляд торжества был связан не только с получением кресла босса, он показал ей, что он — победитель, а она наивная дура, которая ничего не знает. Тсуна легла на диван и свернулась в клубочек. Она знала, что друзья ее не осудят за проявление слабости. Савада лежала и устало смотрела в стену, пока ее не взял на руки Гамма. — Поплачь, — посоветовал Гроза, качая ее как маленькую. — Нет, — слабо покачала головой девушка. — Не хочу расстраивать маму. Я буду улыбаться и смеяться ради нее, ради вас, ради нашей семьи. Я не буду, — Савада сильнее прижалась к нему. — Тсуна… — Дино замолчал. Он не знал, как вести себя в такой терзающий душу момент. Видеть ее опустошенной он не мог — все внутри разрывалось на части. — Шоичи, — тихо позвала Небо. — Пожалуйста, узнай о нем все. Я хочу знать всю правду, — рыжеволосый кивнул, а шатенка ослабила хватку и попросила Гамму поставить ее на место. — Тебе лучше прилечь, — посоветовала Фран, а Савада лишь кивнула. Девушка невидящим взглядом окинула комнату, и хотела уйти, как почувствовала крепкие руки, которые снова взяли ее на руки. — Отдыхай, — Гамма посильнее сжал свою ценную ношу и вышел из кабинета Каваллоне. Тишина. Никто не смел нарушить ее на протяжении мгновения. Только тяжелый вздох Ирие оживил мрачную обстановку. — Это конец, — тихо произнес Дино. — Нет, это только начало, — негромко сказала Эллис. — Нам нужно быть готовым к любому исходу. — Чтобы защитить Тсуну, — серьезно сказал Ямамото. Хибари, наблюдая всю эту драму только со стороны, хмыкнул. Он был согласен с наглой травоядной, что это только начало и чем дальше они заходят, тем сильнее они погружаются в этот водоворот. Но они не отступят. За эти несколько дней Кёя понял, почему зверек им доверилась — они не предадут. Но что же будет делать он? Чью сторону ему принять, кроме своей собственной? Губы чуть приподнялись в улыбке. Савада Тсунаеши сильнее, чем он думает. Взглянув на Каваллоне, он встретился с ним взглядом. Решительный блеск в глазах говорил больше, чем нужно. Это будет забавно. Определенно.

***

Сальвадор шел по темному коридору к своему кабинету. Да, он просчитался. Эстенцио не ожидал такой бурной реакции со стороны Аркобалено. Реборна во врагах иметь ему не выгодно. Его трон стал медленно под ним ломаться, а Сальвадору не хотелось падать с пьедестала, которого он так долго ждал. Небу не хочется падать с личного Олимпа. Там сидеть намного выгоднее. Завернув еще раз, он оказался у такой привычной двери своего кабинета. Отворив уже поставленную на место дверь, Сальвадор перешагнул через порог и резко замер. «Что?» За величественным столом сидел человек с седыми волосами и строгими карими глазами. — Дон Тимотео? Какими судьбами? — удивился Десятый. — Какими? — насмешливо переспросил голос со стороны. Сердце пропустило удар, а в горле резко пересохло. «НЕТ! Не может... Этого просто не может быть!» Повернув голову на источник шума, Сальвадор увидел насмешливый взгляд алых глаз. Глаза расширились. Дыхание перехватило. Предательская дрожь прошлась по всему телу. — Твой босс вернулся, ничтожный мусор. Перед глазами все поплыло. Земля медленно уходила из-под ног. Легкие стало жечь. Он совершил ошибку, стоившую ему его мира, который сейчас разлетелся на мелкие осколки, как и его трон. Мира, в котором он Король. Пьедестал под ним развалился, заставив его падать в пропасть. Теперь все его карты биты. Реборн, видя перемену в лице Эстенцио, только довольно хмыкнул. Истинный король вернулся в свое королевство. Осталось вернуть дорогую принцессу.