Смех сквозь слезы

Фран беззвучно передвигалась по широкому коридору резиденции Каваллоне. Хоть и на протяжении трех дней Тсуна клятвенно уверяла их, что с ней все в порядке — Тендер не верила ей. Она сама прекрасно умела скрывать свои истинные чувства, поэтому для нее не составило никакого труда распознать ложь и притворство. Преодолев комнатную дверь, иллюзионистка оказалась в просторной спальне Савады. Лунный свет падал на большую кровать, где, свернувшись клубочком, лежала ее подруга. Сейчас ее большие и теплые глаза были пусты: это не та Тсуна, которую она знает. Она не настоящая. Хотя какое она имеет право говорить об этом? Кто вообще из них настоящий? Рокудо? Нет. Его шайка? Нет. Она сама? Раньше Фран бы с уверенностью сказала такое привычное нет, но сейчас она не знает ответа на этот вопрос. Попав в окружение ребят, ее привычная безразличность, как ограждение от всего мира, начинала постепенно покрываться трещинами с каждым днем все больше и больше. Тончайший барьер, возведенный ею, уже треснул... Они все разные: со своими достоинствами и иногда сумасшедшими тараканами в голове. Но все они и похожи: у каждого случилось что-то, что их привело друг к другу. Возможно, они бы ни за что на свете не пересеклись, если бы не их Небо и подруга. Нет. Тсуна, сперва, их друг, а потом Небо. Их узы становятся крепче с каждым днем, и дело здесь не только в связи пламени. Дружба и понимание — вот что переплеталось в такой витиеватый узор с восходом солнца и наступлением ночи. Тендер никогда не чувствовала себя так уютно, как с ними. Тсуна первая признала ее как друга, а не отличного бойца, которого, в случае чего, можно пустить в расход. Она показала, как выглядит счастливая семья, как выглядят искренние улыбки, и как звучит заливистый смех. Савада готова была прийти на помощь в любое время дня и ночи, выслушать, поговорить по душам. Она никогда не осуждала и в любой ситуации она могла понять и поддержать. И сейчас Фран хотела сделать тоже, что и ее первый друг: выслушать, понять и поддержать. Аккуратно присев на краешек кровати, иллюзионистка посмотрела на Тсуну. — Расскажи, что ты чувствуешь, — тихо попросила Тендер, без своей привычки тянуть гласные. Девушка будто очнулась от оцепенения. Повернув свою голову, она встретилась с чуть потеплевшими глазами цвета зелени. Сейчас на лице Савады можно было прочитать неподдельное удивление. — Пожалуйста, расскажи, — попросила ее Фран. Шатенка приняла сидячее положение и посмотрела в глаза Туману. — О чем? — О том, что тебя гложет, — просто ответила Тендер. Почему-то она ожидала того, что ей дальше скажет подруга: — Да ничего, — шатенка пожала плечами, грустно улыбаясь. Как-то раз Эллис выдала очень забавное, с точки зрения самой Фран, сравнение: — Знаешь, иногда я думаю, что Тсу — героиня из классических романов и повестей — самоотверженная, жертвующая собой и ничего не просящая взамен. Она никогда не свалит на своих друзей свои проблемы, а будет молча нести бремя, искренне веря в то, что так и надо. Наверное, именно эта своеобразная реплика и натолкнула Фран предложить название их независимого отряда — Отверженные. Как бы иронично это ни звучало, но это было правдой: от Тсуны отказалась Вонгола, отказались мнимые друзья. Да и всех их в каком-то смысле отвергли. — Мне было восемь, когда меня забрал с собой Мукуро, — начала Тендер, подбирая слова. — До этого я жила вместе с бабушкой, которая меня вырастила. Я не знала, кто мой отец — он сразу же отказался от меня и мамы, как только я родилась. Маму я помню плохо — ее звали Элен и у нее были красивые, добрые зеленые глаза. Я любила заплетать в косичку ее красивые, пышные волосы цвета пшеницы. Она никогда не выходила у меня толком, но мама всегда меня хвалила и никогда не распускала ее, хоть это было действительно ужасно. Фран перевела дыхание. В горле встал противный ком, а в глазах начало плыть, но девушка подавила в себе зачатки слез, продолжая свой рассказ. — Мне исполнилось четыре, когда она пропала. Ее нигде не было, и никто не мог сказать, что с ней произошло. В тот день я в первый и в последний раз так сильно плакала. Тсуна внимательно слушала, не перебивая. Впервые Фран открылась настолько сильно. Савада была уверенна, что иллюзионистка сможет понять ее метания. Она медленно протянула руку к ее голове, ловким движением освобождая от шапки. — Единственное, что досталось мне от мамы, по словам бабушки — глаза. Она любила меня, но ей было тяжело из-за слабого здоровья. А потом появился Рокудо… Я не знаю, как он убедил ее отправить меня с ним, но она согласилась. Хотя я догадываюсь как, — хрупкая рука девушки сжалась в кулак. — Мы никогда не сидели на месте, постоянно путешествовали. Он развивал мои способности. За это я ему действительно благодарна. Но… он сказал мне правду, которую я никогда бы не захотела узнавать. Повисла тишина, а Тсуна на интуитивном уровне обняла девушку и стала гладила ее по мягким зеленым волосам. — Мой отец ушел от мамы, когда до свадьбы оставалось несколько дней, из-за чего я и родилась раньше времени. Он был из состоятельной семьи и ему уже присмотрели выгодную супругу. А когда он узнал, что у него родилась дочь… Он не смог меня признать, обвинив мою мать во всех смертных грехах, ссылаясь на родословную — у их семьи всегда рождались только мальчики. Знаешь… когда я ушла от Мукуро, то наведалась к нему. Смешно, — горестно вздохнула Тендер, — но у него пять дочек и все они от него. Если бы не его идиотские стереотипы, то все могло быть по-другому. А мама… она не пропала. Его мать, явно выжившая из ума английская аристократка, посчитала ее ведьмой, проклявшей ее сына. Эта женщина… Из-за нее я больше никогда не увижу маму. Фран выдохнула, а по ее щекам, когда она закончила, пробежали горькие слезы. Тсуна сильнее обняла подругу. Она сама не заметила, как начала плакать вместе с ней. — Прости… — Не за что извиняться, — Фран обняла ее в ответ. «Как тепло...» — У нас с отцом всю жизнь сложные отношения. Тендер замерла. Ее Небу плохо. Ее подруге нужно выговориться. И она выслушает и утешит, как сможет. — Он был в разъездах и как-то все само собой сошло на нет. Наверное, нас объединяет единственный человек, которого мы искренне любим — мама. А когда я узнала… Послышался судорожный вздох. Фран еще крепче обняла подругу, давая понять, что та не одна. — Все мое представление разрушилось. Мне слишком больно и обидно за маму — она его простит, но я не смогу. Если бы это было давно, а так… получается, что эта женщина уже ждала ребенка, когда родители поженились. Мне сложно понять всю эту ситуацию. Тяжело вздохнув, она в ответ обняла Фран, получая поддержку и отдавая ее взамен. Время все неумолимо тянулось. — Спасибо, мне, правда, легче. — Как и мне, — призналась Фран, ложась на кровать. За ней последовала Савада. — Знаешь, с вами я чувствую себя полноценной. Я чувствую себя в семье. Отверженные для других, но незаменимы для друг друга. Иллюзионистка взглянула в уже такие родные глаза, в которых пропала пустота, уступая место жизни. — Спасибо. Ты не одна. У тебя есть семья. И сейчас ты купаешься в заботе, ласке, доброте. Сейчас, когда ты приобрел это, ты неосознанно пытаешься ухватить как можно больше того, чего у тебя не было раньше — заполнить ту пустоту, что съедала тебя заживо всю твою жизнь. Преграда, покрывшаяся трещинами, разбилась. Теперь не нужно казаться безразличной ко всему. Теперь можно... нужно показывать эмоции. Теперь можно быть собой. Спустя час комната погрузилась в такой долгожданный ... в такой спокойный сон.

***

Эллис нервно постукивала пальцами по лакированной поверхности стола. Она нервничала, очень. Фран попросила не вмешиваться, и она ее послушала. И когда утром она увидела Тсуну, то все встало на свои места. Она выглядела лучше, что, несомненно, радовало, но Фран… что-то неуловимо в ней изменилось — она будто стала чуть свободнее. Савада увидев нервозность подруги, присела рядом за стол. Тут же с ней села и Фран. — Семпаа~й, вы что расстроились из-за того, что Спанер предпочитает вам Шо? Тсуна подавила смешок. — Если бы, — буркнула девушка. — Он предпочитает мне Ямамото. — Ямамото? А причем здесь он? — удивилась Небо. Ураган только вздохнула. Ну, кто мог знать, что разговор о книгах фэнтези, так все обернет? — Ну… Дело в том, что наш дождичек фанат фэнтези и фантастики в частности, — на удивленный взгляд Савады Косова продолжила. — Я тоже не знала. А тут мне захотелось что-нибудь почитать, и я, как порядочный гость, решила разграбить библиотеку Поняши. Когда пришла, то увидела Спанера за какими-то чертежами, раскинутыми по всему полу библиотеки. А в кресле полулежа сидел Такеши, переворачивающий страницы с космической скоростью. — И в ваа~с проснулось любопытство? — Угу, — обреченно потянула брюнетка. — Я поинтересовалась, что за книга, а у него глаза прям загорелись. Книжка была о будущем, о путешествиях во времени, о новых изобретениях, которые чуть ли не мертвеца поднимут, а потом я совершила фатальную ошибку — ляпнула, не подумав. — Это ваше привычное состояние, семпаа~й, — потянула Тендер, на что получила тяжелый вздох. Эллис ничего не сказала в ответ? Не съязвила как обычно? — Семпаа~й, вы меня пугаете. — Что же ты такое сказала? — присоединилась к беспокойству еще и Тсуна. Косова всегда держала удар вне зависимости — являлся он моральным или физическим, а тут… — У нас начался активный спор — дискуссия. Я усомнилась, что людей можно будет собирать по деталькам, как какую-то машину. Не та голова, не та рука и как итог — новый человек взамен старого. Такеши долго на меня смотрел, а потом вскочил, обнял, расцеловал, кинул, что я гений и подхватил ничего непонимающего Спанера с собой. Они уже сутки не вылезают из лаборатории, так еще и Шо припахали. И как это понимать? — Что вы теперь предпочитаете брюнетов, семпаа~й, — потянула Фран. — Прости, дорогая, но я не отдам свою монополию на блондинок. — Парировала Эллис, на что Савада выдохнула с облегчением. С ней все в порядке, просто обычное женское любопытство разъедает изнутри. — Я так и не поняла, что ему стрельнуло в голову. — Веснаа~. — Милая, сейчас лето. Тсуна засмеялась. Они обе всегда умудрялись поднять настроение своей дружеской перепалкой. Так легко и непринужденно получалось только у них обеих: констатировать факты, приправляя их долей черного юмора. Что в итоге получались довольно мощные дуэли. Но когда они объединялись… то Савада заранее сочувствовала этим «самоубийцам своих нервных клеток». Они перекинулись еще парой слов, когда в столовую зашел хмурый Гамма. — Вы тоже обижены, что Шо-тян вас бросии~л? — на что он улыбнулся лишь уголками губ. — Ирие выполнил твою просьбу? — Лайт посмотрел на шатенку, которая кивнула. В папке не было ничего интересного, кроме фактов, которые позволили узнать ей немного о брате. Он старше ее на год, наследник и единственный сын своей матери, которая отошла от дел и передала семью сыну под руководством дяди. Сейчас ей руководит Дэниэл Эстенцио и руководит довольно неплохо. Сухая биография, которая не продвинула ее ни на шаг на то, что произошло почти восемнадцать лет назад. Савада обреченно вздохнула. Единственный, кто все знает — отец. Но видеть и говорить с ним ей не хочется. Возможно, когда-нибудь она сможет заговорить с ним и заглянуть в глаза, не чувствуя отвратительного чувства предательства во рту. Но не сейчас. Ей нужно время. — О-ля-ля, значит, наша персональная заноза не выдвинула тебе свою гипотезу? — рядом с ней сел Абруа, который был потрепан после тренировки. Глава Отверженных вопросительно посмотрела на Ураган, которая начала восхищаться огромной вазой с розами, стоявшей на шифоньере сзади Тсуны. — Эллис? — Эм, — замялась девушка, — может не стоит? Это всего лишь мои глупые предположения, которые кое-кто подслушал под дверью. — Я не подслушал! — поддельно оскорбился Облако. — Я проходил мимо, а тут дверь была чуть приоткрыта. Совпадение! — Отнекивался Сев, а глаза цвета бренди искрились смехом. — А вы пошляя~к. К девушкам в спальни красться, — внесла свою лепту Тендер. — Если серьезно, то в твоих рассуждениях есть доля смысла, — стал серьезен Абруа. — Она боится задеть твои чувства, но в сложившейся ситуации принцесса должна знать. Гамма уже в курсе. Глаза Эллис всполыхнули яростью. — Я все-таки выполню свою угрозу, выйду за тебя замуж и превращу твою жизнь в ад. Он только рассмеялся. — Эл, — тепло улыбнулась Тсуна, — расскажи, пожалуйста. Внутри все затрепетало — интуиция зашептала, что это поможет понять ей отца. Хоть как-то сдвинуться с мертвой точки. Все взгляды пристально следили за Хранительницей Урагана, что та заерзала. — Не смотрите на меня, — нахмурилась девушка. — Меня насторожила эта история, слишком уж все это похоже на случай со Стефаном. Согласитесь, что дети всегда интересуются где их папа в двух-трех-четырехлетнем возрасте, но никак не в пятнадцать. Значит, его мать не говорила ему кто отец, либо уклонялась от этого разговора. Так почему она рассказала все это спустя столько лет? Я уверена, что кроме нее об этом никто не знал. Но тут все очевиднее, чем могло быть — Вонгола. Савада слушала внимательно. Она сама тоже так считала — все слишком странно. Вонгола… Все опять крутится у власти. — Он мог прийти и предъявить свои права и раньше, когда я вообще ничего не хотела об этом слышать. — Ты сама говорила, что он не идиот, — шатенка кивнула. — И его мать тоже. Какая любящая мать кинет свое единственное чадо на растерзание дикому зверю? — на удивленный взгляд Тсуны, Эллис закончила свою мысль. — Был еще один претендент, которому никто не смел перечить. — Занзас… — прошептала девушка. Их битва была два с небольшим года назад, но она все так же отчетливо помнила его искаженное гневом лицо. По коже прошлась волна тока от воспоминаний о его пламени. Еще тогда она почувствовала его ярость и… одиночество. Пламя обжигало, но не грело. Он сам был словно пламя без тепла, он был пламенем боли и горечи, хотя сам никогда не признается в этом. В ту битву девушка многое поняла без слов. Она не стала его жалеть. Он не принял бы этого, но ее понимающий взгляд доводил его сильнее, чем жалость. Когда его касалось ее пламя, он словно обжигался и старался отпрянуть. Она согревала его своим пламенем, сама того не осознавая. — А тут такой неожиданный поворот. В нем нет крови Вонголы, что открыло этому подлецу дорогу. Хотя, я могу ошибаться где-то, но в целом все было явно продумано. Кто знает, может ты и никогда бы не узнала о своем брате, как и отец о сыне. Ураган закончила свои рассуждения и посмотрела на подругу, которая выглядела весьма задумчивой. — Да… Тут есть над чем подумать. Я бы и сама ни за что на свете не кинула добровольно вызов Занзасу, — кивнула Тсуна. — В любом случае, Сальвадор действует жестоко и безжалостно. Нам нужно продумать, как защитить Юни. Основную защиту от Вонголы мы обеспечим. Мы ее отряд, но… — Каждая собака знает тебя, как бывшую наследницу, — вздохнула Эллис. — Как будем маскироваться? — Маски? — предложил Сев, на что получил насмешливый взгляд. — Любишь маскарады? — усмехнулась брюнетка. — Обожаю, — вторил ей Облако. — Лицо закрыто, а с волосами у девушек не должно быть никаких проблем. — Идея хорошая, — поддержала друга Савада. — Но не эффективная, — встал на сторону Эл Гамма. — По глазам можно узнать Тсуну. — Линзы? — предложила Фран. — Да, тогда с цветом глаз не будет никаких проблем, — поддержала подругу Ураган. — Может и вышло бы, но, — горестно вздохнула Тсуна. — Спанер и Шоичи разработали для меня специальные линзы, которые улучшили контроль над жестким и мягким пламенем. Единственный их человеческий недостаток — это невозможность ношения вторых линз. Перепрограммировать они их вряд ли смогут — свойства линз другие. — Есть еще один вариант, — в столовую вошел счастливый Ямамото и довольные собой Ирие и Спанер. Остановившись напротив Эллис, Такеши улыбнулся и сказал: — Спасибо, что натолкнула на мысль. — Ась? — Ураган удивленно смотрела на широко улыбающегося Дождя. — И на что же? А то ты слишком быстро смотался, прихватив еще и Спана. — Да… насчет вчерашнего… — Ямамото почесал затылок и его щеки начали медленно розоветь. Косова на все это смотрела с непониманием. Но через секунду… — О, Боже! Неужели Фран тогда не шутила! Ты что совратил Спанера? — ее глаза округлились. — Я всегдаа~ это говорила, — потянула Тендер, которая следила за глупо хлопающем глазами Такеши. — Девочки, брейк, — встал между Эл и Ямамото Ирие. — Шооо~, у тебя тут парня уводят, а ты … — покачала головой Фран. — Извращенки. — Безапелляционно заявил Гамма, рухнув головой об стол, за который только что сел. Тсуна и Севэр только рассмеялись. — Ямамото придумал отличный выход. Так что маскировка вам не понадобится. Только нам нужна помощь Фран, — сообщил Спанер, беря из вазы с фруктами яблоко. — Заинтриговаал~. — Предоставим слово изобретателю, — в шутку поклонился Шоичи. Такеши, уже отошедший от их женского дуэта, начал все разъяснять друзьям. — Мы с Эл начали обсуждать книгу, и она сказала, что сомневается, что можно собрать людей как машину по деталям. Если не так соединить, то получится совершенно новый человек, — на его слова Ураган кивнула. — У меня появилась идея, которой я поделился со Спанером. Спан, — передал слово Дождь. — Так вот, наш друг предложил вариант с прибором, который может изменять внешность, на основе материальной иллюзии. Ребята пораженно перевели взгляд на Ямамото, который только улыбался. — Охренеть… — пораженно выдавила из себя Эллис. — Я бы сказал по-другому, но с учетом цензуры присоединяюсь, — сказал Абруа. — А это возможно? — полюбопытствовала Тсуна. Эта идея была настолько захватывающей и фантастичной, что сначала даже не верилось. Спанер и Шоичи переглянулись и синхронно улыбнулись. — Возможно, — кивнул Ирие. — Но для этого нам нужен отличный иллюзионист, который у нас есть в наличии, пару кристаллов, обычный материал, время и задор. — Чем мы всем и располагаем. — Ребята — вы невероятны! — Улыбнулась Тсуна. Ее друзья удивительны. Она всегда восхищалась, когда Спан или Шо что-то изобретали, усовершенствовали. А сейчас они сотворят практически невозможное на их глазах. Это настолько будоражит, что голова идет кругом. — И когда начнете? — спросил Гамма, которому тоже хотелось побыстрее увидеть результат. — Перекусим, заберем Фран и за работу, — пожал плечами рыжий. — О! Чуть не забыл, — блондин похлопал по своим карманам и, найдя искомый предмет, достал небольшой футляр и передал его шатенке. — Здесь усовершенствованная модель линз. Теперь ты можешь их не снимать, что поможет в случае неожиданного нападения, — сказал Спанер. Девушка забрала коробочку и, улыбнувшись, поблагодарила друга. — Я на тренировку! — Савада соскочила со своего места и потянула за собой Гамму, который только горестно вздохнул, в сад. Не любил он спарринги со своим Небом.

***

Выровнять дыхание и прислушаться. Треск окружает ее, что невозможно найти истинный источника этого круга. Вдох — выдох. «Справа!» — крича раздается в подсознании голос. Девушка выпускает равномерно немного жесткого и мягкого пламени. Секунда. Треск перестает окружать ее, а зеленое кольцо исчезло, поднимая клубы пыли. — Спасибо, что не в полную мощь, — Гамма оправил подпалённую рубашку и присел на траву. Он каждый раз удивляется, как она успевает сориентироваться, прислушиваясь к своим ощущениям и интуиции. Тсуна лишь улыбнулась. Вдруг, внутри все натянулось до предела, и девушка пропустила через свои перчатки пламя, готовясь обороняться в любой момент. Пыль осела на землю, открывая обзор на сгорбленную фигуру. Это был пожилой человек, в белом пончо, обвешанный цепями и тростью. Он был очень стар: его губы давно иссохли, вся кожа была в морщинах, глаза его были прикрыты повязкой, а на голове было что-то на подобии ирокеза из оставшихся волос. Голос внутри молчал, значит, опасности нет, и Тсуна опустила руки, гася пламя. — Рад с тобой познакомиться, Савада Тсунаеши, Нео-Примо. Шатенка застыла. Как он узнал, что это она? И… при чем тут Примо? Из-за перчаток? — Простите, но кто вы? — Меня зовут дедушка Талбот, и у меня для тебя кое-что есть, — он начал искать что-то в карманах. Савада только удивилась, сколько, оказывается, может быть карманов и сколько всего может туда поместиться. Наконец, найдя искомое, пожилой человек протянул что-то завернутое Тсуне. — Зачем вы даете это мне? — девушка взяла сверток, чувствуя, что в нем находится... такое родное тепло. — Это пригодится тебе, чтобы защитить дорогих людей, как когда-то и ему. — Вы говорите, о… — Тсуна, ты куда пропала? — издалека послушался голос Лайта. Неужели она ушла настолько далеко? Повернув голову, шатенка увидела подбегающего друга. — Что это у тебя в руках? — Так мне дал это Талбот-сан. — Талбот — сан? — Да, познакомься, это, — повернувшись обратно, Савада рассеяно смотрела на то место, где только что стоял человек. — Он был только что здесь! Лишь тихий голос ветра донес последние слова старца, которые услышала только она.

***

Все были в сборе, даже ребят вытащили из лаборатории. Посредине кухонного стола лежал сверток. — Открываем? — спросил Ирие. Тсуна все рассказала друзьям, так что все были относительно напряжены. Она осторожно открыла сверток и ахнула: на старом пергаменте лежали семь разных колец в необычной оправе, узор которой окутывало изображение феникса, а в центре располагался камень, по цвету атрибута. — Кольца? — удивилась Эллис. — Теперь понятно, почему ты почувствовала сходную энергию. — Но зачем передавать тебе кольца? И откуда он знал, что ты в опасности? — нахмурился Гамма. — Вопрос в другом — как ты его не заметил? — Абруа почесал подбородок. — Значит дедуля не промах, прям как мой старик. Тсуна задумчивым взглядом обвела всех собравшихся. — Он хотел помочь, и я не чувствовала ничего плохого, когда он был рядом. От него веяло мудростью и... какой-то непонятной силой. — Эти кольца просто ювелирная работа, — заключил Спанер, взяв кольцо Неба, которое отличалось от других. На нем был все тот же узор, но он был переплетен тоненькими ниточками серебра, переливающимися всеми цветами радуги. — И могу поставить свою новенькую программу, что оно старше нас всех вместе взятых. Блондин отдал кольцо Тсуне. Девушка подержала его в своей маленькой ладошке, а потом надела на палец. Все повторилось: тепло начало разливаться по всему телу, а на глазах пробегали истории жизни Примо. Это кольца, которые он передал молодому человеку после предательства своего друга, попросив отдать их достойному наследнику. Парнишка передал ему сверток, в котором были уже знакомые девушке кольца Вонголы. На этом моменте воспоминания обрываются… Тсуна открыла глаза. Она не могла поверить… Истинные кольца никогда не были у Вонголы — они дожидались своего часа! И с губ невольно сорвалась фраза, услышанная ею в пении ветра: — Воля первых на вашей стороне.