Подарок из морга

«Я не люблю людей. Они мне все время все портят».

      Несмотря на то, что к вынужденной поездке собирался он не в спешке, Питер ощущал себя некомфортно. Он не кидал все вещи подряд в сумку, а аккуратно складывал их, как когда-то приучила мать. Он продумал маршрут так, чтобы большая часть пути проходила вдали от населенных пунктов, и возможных встреч с полицейскими. Он не уехал в тот же день, как разговаривал с матерью, а на сутки позже, но все равно ощущал себя так, будто его подгоняли, словно за его спиной находился некий преследователь, и любое промедление грозило поимкой.        «С какой-то стороны, так оно и есть.» Голубоглазый набирал в одноразовый шприц прозрачную жидкость из ампулы. Коробочка с лекарством стояла перед ним на столе, привлекая внимание логотипом фирмы, в виде зеленого мотылька. «Судя по отсутствию полиции у порога моего дома, Иви до сих пор не выдала меня. Но сколько она будет держать язык за зубами? Да, ей неизвестно мое имя, но она видела машину, и что-то мне подсказывает, что запомнила номер.» Парень встряхнул шприц, и, держа его иглой вверх, нажал на поршень, выгоняя попавшие пузырьки воздуха. «Уильямс так упорен, что это начинает раздражать. Он лезет туда, куда не должен был. Наверняка хочет забрать у меня Т/И.» Питер закрывает иглу колпачком, чтобы сохранить ее стерильность, снова проверяет количество лекарства в шприце. «Забрать мою любимую, выставить меня чудовищем перед ней, а самому стать героем-спасителем. Не выйдет, ублюдок. Если нам предстоит встретиться в будущем, я убью его без колебаний.»       Голубоглазый идёт в комнату с клеткой, он знает, что там увидит, и это совсем его не радует. Девушка будет сидеть (все в том же алом платье), повернувшись спиной к двери, рядом нетронутая тарелка с завтраком, (яйца, поджаренные на хлебе, простое блюдо, приготовленное с такой любовью), на вопросы, Т/И ответит односложно, или не будет отвечать вовсе. Ее молчание — это худшее наказание, расстраивающее и выводящее из себя. Питер не говорил любимой, что им предстоит небольшое путешествие, но она, кажется, догадывается об этом, она умная девочка.       Голубоглазый заходит в комнату и видит то, что и ожидал, с точностью практически до последнего дюйма. Он прячет шприц, в ладони, старается ничем не выдать своего намерения, однако пленница все равно забивается в угол, напряженная, готовая сопротивляться, пусть и осознающая, насколько это бесполезно. Теперь она не подпускает его к себе, боится, что следующий их физический контакт будет стоить ей жизни.       -Лягушонок, ну прости меня...-молит парень, открыв дверь клетки. Он слишком высокий, и поэтому ему приходится буквально заползать к девушке на коленях. Да бросьте, он готов ползать перед ней хоть весь день, лишь бы она ответила ему взаимностью.        -Не смей так меня называть. –чётко, произнося каждое слово девушка, прижимаясь спиной к металлическим прутьям. - Никогда не называй меня так.       Питер медленно приближается к своей любимой, а в памяти мелькает зеленый мотылёк с упаковки лекарств. - Но тебе же нравится это прозвище, дорогая. Ты всегда так мило улыбалась, когда тебя звал отец.       -Вот поэтому я не хочу слышать это из твоих уст. - Она смотрит на своего похитителя злобно и холодно, а он лишь любуется, даже не думая останавливаться. Взгляд девушки останавливается на его руках. - Что ещё ты задумал?       - Оу, ты только не волнуйся. - парень несколько смущён и расстроен. - Я сам бы этого не хотел, но нам придётся кое-куда съездить. Совсем ненадолго, милая. - он протягивает к ней свободную руку и тут же получает удар босой стопой в лицо, затем ещё и ещё. Т/И разбивает ему губу в кровь, прежде чем ему удаётся скрутить ее одной рукой, а второй (ловким движением пальца скинув колпачок с иглы), вколоть препарат.       -Тише, тише, любимая. -шепчет он, ощущая боль и вкус собственной соленой крови во рту. - Это все для твоего блага. Потом, ты скажешь мне спасибо.       -Что ты мне вколол? Отвечай! Ублюдок! - она извивается, дергается в его объятиях, силится стукнуть или укусить, хоть как-то сделать ему больно.       Питер снова вспоминает логотип с коробочки лекарств, хорошее средство, действует быстро, даже после внутримышечного введения. Идет минуты, тело в его объятиях сопротивляется все слабее, ее речь становится бессвязной кашей. Маленький мотылёк, трепыхающийся в шелковых нитях паутины, из которой ему никогда не вырваться.       -Спи моя любовь, я позабочусь о тебе. - голубоглазый относит девушку в свою спальню, пусть она ещё не погрузилась в сон, но находится в состоянии пограничном, безвольном, беззащитном. Он должен помочь ей переодеться, привести себя в порядок перед дорогой. Это поможет избежать лишних вопросов, если вдруг что-то случится в дороге.       Парень аккуратно снял с Т/И платье, наслаждаясь тем, как медленно оголяется кожа, все больше и больше. Пленница неуклюже попыталась удержать одежду на себе руками, но они (руки) совершенно не слушались, двигались точно в замедленной съемке и совсем не так, как нужно было хозяйке. Девушка с огромным трудом двигала головой, ее светлые волосы разметались по подушке, несколько прядей легли на лицо. Голубоглазый, нежно поглаживая, убрал их, заглянул в глаза возлюбленной.       Питер ни разу не касался девушки неподобающим образом, но после всех «объятий» и «прикосновений», что произошли ранее, он ведь имел право на большее? Разве нет? В конце концов он ее парень. Питер поддел пальцами черные лямки лифчика, снял их с плеч, взгляд его был устремлён на мерно вздымающуюся женскую грудь. Он уже видел Т/И голой, она, часто, возвращаясь с работы, поздно ночью скидывала с себя одежду по пути в ванную, но он впервые раздевал ее сам, своим руками. Это возбуждало. Парень просунул руку пленнице под спину, нащупал застежку лифчика.        -Мм-м- девушка с трудом шевелила языком, да что там, даже губы были ей неподвластны, но она пыталась протестовать, пока могла соображать, пока могла издавать хоть какие-то звуки. Жаль только и эти малые силы стремительно уходили.       Питер понимал свою любимую по-своему, так, как хотел бы. - Сейчас-сейчас, любовь моя. - он никак не мог справиться с застежкой, а потому просто стянул лифчик вниз, на живот. - Тебе хочется этого? Тебе приятны мои прикосновения? –его голос стихает до интимного шепота, а ладони ложатся на грудь девушки, и он не может сдержать счастливой улыбки. Настолько широкой, что разбитая губа вновь начинает саднить и кровоточить. Питер представлял себе это множество раз: разные места, ситуации, разные позы, игра воображения, не более. А сейчас он действительно касается ее, как любовник, как ее парень. Грудь Т/И тёплая, а соски прохладные и этот контраст бьет точно током, приводя все тело похитителя в напряжение. Голубоглазый чуть сжимает пальцы, ощущая упругость и в тоже время податливость, ощущение ему нравятся. Это правильные ощущения, так ведь?       -Любимая, я все делаю правильно? - ответа не следует, и Питер с трудом отрывает взгляд от женской груди. Т/И полностью отключилась, теперь она не могла даже издавать звуков, такая расслабленная, безвольная, полностью в его власти. - Ох, моя милая Т/И, ты снова оставляешь меня без ответа. - он продолжает массировать ее грудь, пока в сознании разгорается самая настоящая дилемма. «Я так провинился перед тобой, любимая! Если сейчас я ещё и возьму тебя, это лишь все усложнит. Я все исправлю, обещаю тебе!» Парень прикусил разбитую губу и по подбородку потекли густые темно-бордовые капли. Он и так слишком многое себе позволил, и продолжает косячить, не смотря на все обещания исправиться. Но сейчас Т/И безумно соблазнительна, а его тело требует разрядки, иначе он не сможет соображать. Да сейчас Питер едва держит себя в узде!       -Я не могу так с тобой поступить, я люблю тебя, люблю…люблю...- шепчет он, аккуратно поворачивая бессознательное тело на бок. Питер лёг рядом, прижимаясь к ее спине. - И ты полюбишь меня, обязательно. - парень нервно подрагивая приспустил свои штаны вместе с бельём. -А пока, ты лишь немного мне поможешь, любимая.       Питер скрестил ноги спящей девушки так, чтобы ее бёдра как можно плотнее соприкасались между собой. То, что происходило сейчас в этой комнате, было неправильно, аморально, грязно, но приносило парню извращённое удовольствие. Он толкнулся вперёд, и его эрегированный пенис скользнул между бёдер пленницы, Питер не сдержал громкого стона. Это не было похоже на привычную мастурбацию, нечто новое, но, несомненно, уже ставшее любимым. Он стал активно двигать тазом, совсем не сдерживая себя, точно какой-то безумный пес, силясь удовлетворить себя как можно быстрее. Руками, парень массировал мягкую женскую грудь, иногда сильно сжимая ее, совсем не думая, что может причинять боль. Голубоглазый скулил и стонал, целуя окровавленными губами плечи возлюбленной, слизывая свою же кровь языком. В момент оргазма он, не контролируя себя, вцепился острыми зубами в беззащитную плоть, оставив на светлой коже стремительно налившийся кровью укус.       -Какой же я недоумок! - сокрушался Питер, когда сознание немного отошло от яркой разрядки. - Я всю тебя перепачкал! Ничего, Т/И,- он произнёс ее имя, и сердце снова затрепетало в груди. - Я вымою тебя, а потом одену, и мы поедем. Хороший план, любимая? -у него ещё много ампул в коробочке с зелёным мотыльком, достаточно, чтобы поддерживать такое соблазнительное состояние Т/И.

***

      В этот обычный будний день полицейскому-патрульному было на редкость скучно. Куда более скучно, чем обычно, так, следует сказать. Начальство явно имело на него зуб, ничем иным он не мог бы объяснить то, что уже месяц следил за дорогой, по которой в лучшие то дни проезжают одна-две машины, что говорить про остальное время. Вот что тут патрулировать? Деревья? Оленей? Но приказ есть приказ, не хочешь потерять работу, будешь исполнять.       Белый седан патрульный увидел издали, и уже тогда решил остановить его для проверки. Просто чтобы развеяться, может поболтать с человеком, а не с рацией. Да и видео с Ютуба уже осточертели.       Водитель машины послушно сбавил скорость, едва заметив жест патрульного, остановился на обочине, опустил стекло, со своей стороны. Полицейский в миг отметил разбитую губу бритоголового парня, но это не было чём-то необычным, люди часто травмируются, и порой самым нелепым образом. Молодой водитель, видимо, верно истолковав взгляд, неловко улыбнулся. - Я не сразу поверил, что моя девушка очень боится щекотки. - он протянул полицейскому необходимые для проверки документы.       -Понимаю. - хмыкнул патрульный. - Слабая с виду, а удар как у боксера. - как и ожидалось, все в полном порядке, нет причин задерживать парня с разбитой губой дальше. Полицейский наклонился к окну, чтобы отдать бумаги, и тут он увидел на заднем сидении седана спящую девушку, укрытую тонким пледом. - Все в порядке, сер? -уточнил он у водителя, все же сейчас даже не вечер.       -О, да, все в порядке. - голубоглазый водитель бросил на свою пассажирку полный немого обожания взгляд. - Она просто устала, пусть отдыхает.       Где-то в глубине сознания патрульный ощутил укол, точно занозу поставил. Ну, спит девушка и спит, ничего необычного. Но в купе с разбитой губой водителя и тем, что он выбрал так редко используемую дорогу, возникали закономерные вопросы. Мало ли как в жизни бывает, лучше перестраховаться. - Могу я увидеть ее документы?       -Конечно. - спокойно согласился бритоголовый и полез в бардачок машины.       -Мисс! Мисс, проснитесь! - патрульный чуть повысил голос, обращаясь к пассажирке, но она даже не шелохнулась.       -Не надо ее будить,- водитель протянул документы полицейскому, и последнему на миг показалось, что он услышал тщательно скрываемую враждебность в голосе. - правда, не надо.       -Сер, мне необходимо удостовериться, что все в порядке. - настаивал патрульный, и заноза в сознании стала мешать ему все сильнее. Он присмотрелся, но ничего подозрительного в девушке не увидел, она просто спала, было видно, как медленно поднимается ее грудная клетка при дыхании.       Водитель вздохнул, вышел из машины, (и сразу оказался на полторы головы выше полицейского), достал из кармана жилета пачку сигарет и зажигалку, закурил. И, только выдохнув белесый дым, заговорил. -Я понимаю, но разбудить ее не позволю. Она только заснула, и мне бы хотелось к ее пробуждению быть в ближайшем мотеле.       -Не хочу вас оскорблять, сер, но это выглядит несколько подозрительно. - патрульный и сам закурил, без слов, предложенную бритоголовым парнем сигарету. - Мне бы хотелось убедиться, что девушка едет с вами по своей воле.       -Выглядит как похищение, верно? –парень, кажется, ничуть не был оскорблен или обижен, он даже посмеялся. - На вашем месте, я бы подумал точно так же. - он кивнул на дорогу, уходящую вдаль, за горизонт. -Тут мало кто ездит.       -Вы правы, здесь очень редко проезжают. - согласился патрульный. - И все же, сер.       -Я именно поэтому тут поехал, никого нет, можно превысить скорость без последствий. - водитель посмотрел полицейскому прямо в глаза. - Понимаете, она беременна. -на лице бритоголового появилась блаженная улыбка идиота. - Под ее сердцем мой ребёнок.       -Я вас поздравляю, сер. - произнёс полицейский несколько сконфужено. Он ещё отлично помнил, как сам едва ли не лаял на людей, хотевших потревожить покой его беременной жены.       -Благодарю. - парень кивнул. - К сожалению, она очень плохо себя чувствует, тошнота, упадок сил. - он вздохнул. - Сейчас мы едем к моим родителям, у них дом на берегу озера, тишина, покой, свежий воздух. Я надеюсь, там ей будет лучше.       -Я все понимаю, сер. - патрульный вернул документы водителю, он глянул на них лишь бегло, вроде фамилия девушки была ему знакома, но может просто созвучна. - В таком случае вам не стоит превышать скорость даже здесь, нельзя рисковать сразу тремя жизнями. Ни одной нельзя рисковать. Не смею вас задерживать. Полицейский проводил взглядом, удаляющийся белый седан, мысленно пожелал водителю удачи и пошёл в свой автомобиль, внезапно захотелось позвонить жене, и узнать, как дела у сына.

***

      Её звали..., впрочем, это имя звучало так редко, что она и сама стала его забывать, это, несомненно, было к лучшему. Всегда представлялась не иначе, как Фубу, прозвище, полученное ещё на первом курсе колледжа. С того времени и фраза: «Зовите меня Фубу, милочка, просто Фубу». Люди считали ее не то слишком дружелюбной, не то просто чуднОй женщиной, а ей было плевать. Она получила желаемое, обрела свое счастье, а остальное было не столь значительно. Фубу вышла из дома, встретить сына, ощущая радостное предвкушение долгожданной встречи. Она искренне любила Питера, так, как может любить только мать. Вопреки всему, навсегда. Жаль только он этого не понимал, или не хотел понимать и принимать, все старался дистанцироваться от своей семьи. Фубу даже пришлось шантажом заманить его в семейное гнездо, точно, как какая-то преступница. Она давно собиралась с силами и все искала повод для встречи, ей так хотелось рассказать сыну все, о чем она узнала, попросить прощения, подбодрить. И все сложилось само собой, точно по волшебству, пусть и для нормального человека это все показалось бы жутким и неправильным. Но что есть норма?       -Питер! - женщина не смогла сдержать нахлынувшие эмоции, быстрым шагом, едва ли не бегом, спускаясь с террасы. Высокий, худощавый парень, едва успевший выйти из машины, тут же оказался в объятиях матери. -Я так скучала по тебе! Почему ты так редко звонил? Я ведь волновалась! - Питер неловко вывернулся из объятий, всем своим видом показывая, что ему это неприятно. – Выглядишь изможденным. Ты сбрил волосы? Но зачем?       -Не притворяйся, что тебе действительно интересно. -фыркнул парень, прерывая поток вопросов, но столь неприкрытая неприязнь вызвала прямо противоположный ожидаемому эффект.       -Это и правда ты, Питер? -она протянул руки к его лицу, ласково коснулась впалых щёк, аккуратно провела по коже. -Боже, ты и правда злишься? Не притворяешься? Мальчик мой...       -Хватит! - резко оборвал мать Питер. - Я приехал не по своему желанию, я просто был вынужден.       -Да, да, я понимаю, но я так рада тебя видеть, Питер! - женщина наконец-таки отстала от сына и заглянула на пассажирское сиденье белого седана. -Это она?       - Да. И я не хочу больше давать ей лекарства. Для ее организма и так большая нагрузка.       -Больше и ненужно, теперь вы оба дома. Давай, пойдём в дом, я приготовила вам комнату, тебе нужно отдохнуть с дороги.

***

      Питер и правда сильно устал, это было видно невооружённым взглядом, и дело было не только в темных кругах под глазами. Он, все-таки, согласился оставить Т/И в комнате и поговорить с матерью наедине, пусть его и напрягал тот факт, что за его возлюбленной должен был присмотреть его отец. Голубоглазый не доверял никому из своей семьи, и на то были свои основания. Парень ощущал себя не в своей тарелке, напряженным, точно впереди его ждало что-то плохое, даже отточенное с годами умение притворяться нормальным, не спасало.       -И так, давай побыстрее закончим с этим. - он сидел на диване в гостиной, напротив своей матери, нервно теребя край своего жилета. Мать же, смотрела на него, практически не моргая, и в ее взгляде читались жалость и сочувствие, что задевало парня, пробуждая беспричинную злость.       -Хорошо. - она кивнула, отвела взгляд в сторону, собираясь с мыслями. – Питер, прежде всего я хотела бы…       -Не называй меня по имени! –рявкнул, парень, оскалившись, точно дикое животное. - Прекрати издеваться надо мной! -он стремительно поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате взад-вперед. -Ты всю мою жизнь чего-то «хотела»! Хотела сделать меня нормальным, пичкала таблетками, водила по врачам и никогда не пробовала сделать то, что хотел я! Просто оставила бы меня в покое! –он смотрел на женщину светлыми, полными ненависти глазами. - Даже сейчас, ты не даешь мне этого, не даешь мне стать счастливым. Откуда ты узнала, что я…       -Прости меня. -тихо произнесла она, и начавшаяся бурная истерика ее сына тут же остановилась, точно его окатили ледяной водой. -Прости меня, сын. Все было моей большой ошибкой. Если бы я тогда знала то, что знаю сейчас…       -Ч-что ты знаешь? - Питер замер, стоя прямо перед матерью, смотря на нее сверху вниз с высоты своего роста. Она никогда просила у него прощения, никогда ранее в ее голосе не звучало такое искреннее раскаяние, такая боль.       - Ты мой первый ребенок, такой желанный сын. –Фубу грустно улыбнулась. - Я была так напугана твоим поведением, тем, что ты не проявлял эмоций. Еще и врачи, пугали меня разными диагнозами, один другого страшнее. Я не понимала, почему так произошло? Что за причина в твоей отрешенности от мира, от людей. – она сжала ладони в кулаки и ногти пронзили кожу. - Паниковала, делала глупости, слушала не тех, кого не надо было слушать. Я так перед тобой виновата, сын.       Питер не прерывал мать, просто стоял и слушал, ощущая то как же сильно он устал за последнее время, как ему хочется спать, заснуть и проснуться рядом с любимой и забыть все, что происходило ранее.       - Знаешь, ты не единственный такой «особенный» в нашем роду. Все мы немного «не такие», как все прочие люди, но вот без эмоциональность, это стало для меня неприятным сюрпризом.- Фубу шумно сглотнула слюну, сдерживая слезы. - Оказалось, что мой дедушка, был таким же: бесчувственным, отрешенным, безэмоциональным, странным. Пока однажды не встретил мою бабушку, тогда-то все эмоции и проснулись в нем, точно взорвался фейерверк на темном беззвездном небе. Он влюбился без памяти и сделал для любимой все, что мог, все, на что способен человек. Они прожили долгую жизнь вместе, в любви и согласии. - она подняла взгляд на Питера. - Понимаешь? Если бы я знала это раньше, то никогда бы не повела тебя по врачам, мы бы просто ждали бы ее, твою возлюбленную. Мне просто стоило сказать тебе: «Не бойся, однажды ты встретишь ту единственную, что покажет тебе, насколько прекрасен этот мир.». Все было бы иначе, тебе бы не пришлось притворяться, пытаться стать нормальным. Я не должна была давить на тебя. Я должна была рассказать тебе и свою историю, то, что так тщательно скрывала. Возможно, это уберегло бы тебя от ошибок.       -Не торопись, - парень присел перед матерью на корточки. - расскажи мне подробнее, прошу.